В Россию Рабин больше не возвращается
В парижском Гран-Пале открылась выставка к юбилею Оскара Рабина — легенды советского андеграунда, зачинателя «Лианозовской группы» послевоенного авангарда, инициатора судьбоносной «Бульдозерной выставки».
В январе 2018 года художнику исполнилось 90 лет, 40 из них он прожил в Париже. Работы Рабина выставили в рамках международного арт-салона Art Paris Art Fair...
К юбилею Оскара Рабина в парижских галереях открылись три выставки.
Но персональный стенд в Гран-Пале Оскар Рабин называет одним из самых ценных подарков к 90-летию.
«Я уже сорок лет во Франции. Впервые у меня такой показ перед парижанами. То, что так много людей увидят мои картины, — это большой подарок для меня», — говорит художник в интервью RFI.
На вернисаж в Гран-Пале пришли его друзья, поклонники и художники: Дмитрий Цыкалов, Ольга Солдатова и другие. Оскар Рабин старательно подписывает книги — «на добрую память», знакомится и отвечает на вопросы журналистов. Он до сих пор пишет картины и принимает гостей в своей студии в двух шагах от центра Помпиду.
«Когда уже за 90, я так не могу работать, как когда мне было 20. Это естественно. Всегда, когда могу, когда позволяет здоровье и время, я, конечно, пишу. Я всегда говорил: а что в Париже делать, если не рисовать?» — рассказывает художник.
Сорок лет в Париже «остались цельным впечатлением»
В Париже Оскар Рабин живет с 1978 года — с тех пор, как его лишили советского гражданства. Основателя «Лианозовской группы» ругали за то, что он «позорит» советскую действительность, а в 1974-м протащили на ковше бульдозера на знаменитой выставке нонконформистов в Беляево, жестко разогнанной и вошедшей в историю.
Париж давно стал для Оскара Рабина домом, а 40 лет жизни в этом городе «остались цельным впечатлением»: «Ну да, какие-то здания были черные, когда я приехал, сейчас они светлые, отреставрированные. Но Париж для меня остается… Это то, что еще с детства было привито, это мекка для художников. Именно этим и оказался для меня Париж: моим городом как для человека, но больше как для художника».
Вынужденная эмиграция для Оскара Рабина со временем стала добровольной. Франция ему сейчас намного ближе, чем постсоветская Россия.
«Я родился в советское время, жил в советское время и уехал в советское время. Так что никакой России я не знал — ни старой, ни новой», — рассказывает художник.
Оскар Рабин, впрочем, считает себя частью российского искусства и иногда называет себя советским художником. «Я никакого другого искусства и не представляю: я там сложился и 50 лет прожил», — говорит он.
В России Рабин побывал несколько раз — «по делу». В последний раз он был в Москве десять лет назад, когда в Третьяковской галерее проходила масштабная ретроспектива его работ. После ухода из жизни своей первой жены Валентины Кропивницкой в 2008 году на «родину № 1» Рабин не возвращался.
Нонконформизм в Лианозове и в Париже
«Родина № 1» — одна из центральных работ на экспозиции в Гран-Пале. Эту картину, как и большинство здесь выставленных, Рабин написал во Франции. В эмиграции художник не изменил своему стилю.
Из Лианозова в Париж он перевез мрачные тона, газетные обрывки, селедку, всевозможные этикетки, бутылки, покосившиеся здания, а главное — чувство неприкаянности — щемящее и неустранимое.
Рабин шутит, что пририсовывает на заднем плане Эйфелеву башню, чтобы Париж не путали с лианозовскими бараками.
«Во Францию я приехал „готовенький“, и ничего принципиально во мне не изменилось. Чуть-чуть манера поспокойней стала — внешне. А так, в общем, то же самое я делаю», — замечает он.
Художник рассказывает, что самое большое влияние на него оказало знакомство с искусством конца XIX-начала XX века, запрещенным в Советском Союзе — экспрессионизмом, фовизмом, кубизмом. А вот «современное» искусство на него серьезно не повлияло. Рабин говорит, что вообще не очень любит эксперименты, особенно радикальные.
Сегодня картины Оскара Рабина находятся в собраниях Третьяковки и Русского музея, продаются за десятки и сотни тысяч евро и расходятся по частным коллекциям по всему миру.
Современное искусство Оскар Рабин называет диктатурой по отношению ко всему остальному искусству и рассказывает, что сам никогда не отдавал свои работы на ауционы.
«Наиболее выдающиеся художники 60-х годов пронесли через всю жизнь то, что им открылось в 60-е годы. Удивительно, что после того, как они были „нонконформисты” по отношению к официальному соцреализму в СССР, они оказались „нонконформистами” и в отношении к официальному мировому так называемому современному, актуальному и т. д. искусству»,
— считает Оскар Рабин.
* * *
Ксения Гулиа
«RFi»