Что нужно знать о повести «В списках не значился». Рассказываем о знаменитом произведении Бориса Васильева
Вечный огонь. (Фото: «Nautilus»)
«В списках не значился» — одна из самых известных повестей Бориса Васильева. Это история о первых днях войны, об обороне Брестской крепости и о людях, вставших на ее защиту.
Но, как и в других текстах Васильева, здесь есть и критический взгляд на то, что происходило на фронте.
Собрали главное, что нужно знать об этой книге.
Неизвестный подвиг
В контексте«Город воинской славы» Пожалуй, оно к лучшему, что Брест ныне находится за пределами России, во всяком случае, разговоров об этом позоре Красной армии теперь стало поменьше. Да только ли Брестская крепость? Только ли Выборг и Ржев?
Принято считать, что идея создания повести появилась у автора после случайной встречи на вокзале в Бресте. Он увидел женщину, которая принесла цветы к табличке с именем «Николай». Оказалось, что этого бойца не внесли в списки.
Васильев пытался найти хоть какие-то сведения о нем, но даже фамилии этого человека не сохранилось.
Так неизвестный и стал прототипом лейтенанта Николая Плужникова — главного героя, который попадает в Брестскую крепость 21 июня 1941 года и противостоит немецким захватчикам долгие 10 месяцев.
Автор дал герою имя своего погибшего школьного товарища, а встреченную на вокзале женщину упомянул в эпилоге повести.
Правдив ли этот случай или это только литературная легенда, особого значения не имеет. К моменту появления «В списках не значился» трагедию Брестской крепости уже открыл для читателей писатель и исследователь Сергей Смирнов.
Именно он рассказал о подвиге защитников Бреста, о котором до 1957 года почти никто не знал: считалось, что крепость пала в первые дни войны.
Смирнов проследил судьбы последних бойцов, оборонявшихся в развалинах, когда фронт отошел к Смоленску, и восстановил имена многих сражавшихся.
В 1971-м на основе его исследований в Бресте был создан мемориальный комплекс.
В контекстеХолокост без евреев Концлагеря освобождались в ходе общего наступления Красной армии, а не в результате специальных усилий. Ни союзники, ни сам СССР никак не пытались предотвратить массовое уничтожение евреев. О том, что такое Аушвиц, было хорошо известно и до 1945 года.
Из документальной книги «Брестская крепость» Борис Васильев и взял часть эпизодов для своей повести. Воспоминания свидетелей и очевидцев, которые собрал Смирнов, указывают на то, что прототипом Николая Плужникова мог стать неизвестный красноармеец, продержавшийся до апреля 1942-го.
Прототипом старшины считается боец, сбросившийся в июле 1941 года с Тереспольской башни со связками гранат на колонну немцев.
А прототипом Рувима Свицкого исследователи называют скрипача Залмана Ставского, который якобы видел последнего оставшегося защитника крепости.
Как бы там ни было, Плужников — нечто большее, чем его прототип. Он собирательный образ всех легенд Брестской крепости, настоящий символ всех неизвестных, безымянных солдат, самоотверженно воевавших с захватчиками.
«Крепость не пала. Крепость истекла кровью. Историки не любят легенд, но вам непременно расскажут о неизвестном защитнике, которого немцам удалось взять только на десятом месяце войны.
На десятом, в апреле 1942 года. Почти год сражался этот человек. Год боев в неизвестности, без соседей слева и справа, без приказов и тылов, без смены и писем из дома. Время не донесло ни его имени, ни звания, но мы знаем, что это был русский солдат», — написал Борис Васильев в эпилоге повести.
Я видел другую войну
В контекстеСегодня даже Холокост не может гарантировать выполнение Германией долга перед Израилем Правда в том, что «особые отношения» между странами не помешали Германии и немцам из всех слоев общества резко критиковать Израиль и проявлять антисемитизм или выражать сочувствие ненавистникам и врагам Израиля.
В одном из интервью Борис Васильев говорил:
«Я читал Бондарева, Бакланова. Но понял, что я видел совсем другую войну. Не ту, которая с разведками и крепкими тылами, а ту, где разорванные артерии и смерть».
Борис Васильев действительно испытал многое на себе. Он пошел на фронт добровольцем в 17 лет, только закончив 9 класс, воевал храбро, попал в окружение, был ранен, голодал.
«Участие в войне для поколения 1924 года рождения — не подвиг и не жертва потому, что мы поступали естественно, а жертва и подвиг представляют собой выход из естественного. Мы являли собой реальный результат правильного воспитания», — писал Васильев.
Он видел войну без прикрас со всем ее горем, жестокостью и грязью — и именно такой описывал ее в своих произведениях, считая безнравственным романтизировать военные действия. В повести «В списках не значился» автор, не жалея читателя, показывает войну со всеми ее страшными подробностями и человеческими страхами, которые не чужды даже героям:
«Он извернулся, увидел широкое, залитое кровью лицо, остро торчащие остатки зубов в раздробленной челюсти, кровавую слюну, распухший, вывалившийся язык и закричал. Он кричал тонко, визгливо, а немец, улыбаясь мертвой улыбкой, все волок его к себе и волок, и Плужников вдруг с поразительной ясностью понял, что это — смерть, и сразу вспотел, и продолжал визжать, а немец все тащил его и тащил, медленно и неуклонно, как во сне. И совсем как во сне у Плужникова не было сил, а был только липкий, черный, лишающий рассудка страх».
Позже Васильев говорил в одном из интервью:
«Я отрицаю войну как средство решения конфликтов. Я помню — война трупами пахнет. И ничем больше не пахнет. Не надо идеализировать».
А на вопрос о том, как он относится к преобладающей сейчас трактовке войны в героическом ключе, отвечал:
«Это совершенно не то. Это писали и пишут люди, которые не воевали, а если и воевали, то за награды».
Последний герой
В контекстеПотому что они были евреями До самой смерти в 1980 году своим главным долгом Давид считал обязанность напоминать миру горькую истину о том, что единственной виной погибших во время Шоа евреев была их национальность!
И все же война у Васильева многогранна. Среди страдания и боли еще яснее проявляется человечность, любовь к родной земле и жизни. Его герой — Николай — проходит путь от наивного мальчика, недавнего школьника, до взрослого мужчины. Проявляет огромную силу духа, твердую волю и характер. Не сдается, верит в победу, продолжает бороться до конца не ради себя, а из-за людей, отдавших за него жизни. Николай сражается так, что даже враги отдают ему должное:
«Он остался в живых только потому, что кто-то погибал за него. Он сделал это открытие, не понимая, что это — закон войны.
Простой и необходимый, как смерть: если ты уцелел, значит, кто-то погиб за тебя».
Как пишет исследователь Светлана Смагина, оборона Брестской крепости, в повести выступающей метафорой родины, показывается через две разные оптики: условно-бытовую (то, что происходит наверху, атака немецких войск на гарнизон) и символическую, которая разворачивается в подземельях крепости и соотносится с внутренней, духовной работой персонажа.
Обстоятельства, по словам исследовательницы, сами формируют героя, если в душе у него есть подходящая почва, а у Николая она есть. Плужников — типичный пример воспитания нового советского человека, для которого альтруизм, долг, совесть становятся ведущими ценностями, а стремление защищать родину является само собой разумеющимся и не нуждающимся в пояснениях.
И благодаря такому герою повесть Бориса Васильева не остается лишь военной историей, полной окопной правды, а поднимается на общечеловеческий уровень, утверждая, что «человека нельзя победить, пока он сам этого не захочет».
Не ради фабулы
В контекстеПодвиг лейтенанта Печерского отмечен Вопреки рекомендациям «органов» он затеял переписку с бывшими узниками Собибора, которых судьба разбросала по всему свету. На дворе холодная война, мы клеймим империалистов, а он пишет в США, Австралию, Израиль. Ему отвечают, в гости зовут. И после короткой славы – не только забвение, но и страх за свою жизнь.
В отличие от повести «А зори здесь тихие…», сразу ставшей событием не только литературным, но и театрально-кинематографическим, история о Брестской крепости, опубликованная в 1974 году, представала перед зрителями всего трижды.
В 1975 году повесть в инсценировке Марка Захарова и Юрия Визбора вышла на сцене театра «Ленком». Спектакль пользовался большой популярностью у зрителей, Александр Абдулов, исполнивший роль Николая Плужникова, получил премию «Театральная весна», а актриса Елена Шанина называла роль Мирры самой знаковой своей работой в театре.
«В повести было много современных аллюзий. Тяжелая, сложно рожденная роль», — поделилась актриса в одном из интервью.
Борис Васильев рассказывал, что «В списках не значился» очень хотел экранизировать Леонид Быков, даже уже договорился с «Мосфильмом» на двухсерийную картину, но не успел — вскоре после этого он погиб.
Второй попыткой представить повесть зрителям стал художественный фильм «Я — русский солдат», вышедший только в 1996 году. Эту картину много критикуют, и даже не за качество съемки, типичное для первого постсоветского десятилетия, а за отсутствие самой васильевской идеи.
«Из повести „В списках не значился“ нельзя было делать одну серию. В одной серии вы не успеете показать главного: как из мальчика вырастает народный герой, который ничего уже не боится, для него смерть — избавление от мук, от воспоминаний, от горя, от всего!»
— рассказывал Борис Васильев в одном из интервью.
Создатели фильма сосредоточились на теме взаимоотношений Николая и Мирры, оставив в стороне взросление, становление героя, эволюцию его личности, на чем и строится вся повесть.
«Я смотрю фильм и прихожу в ужас: из книжки ничего нет, только фабула. А я не ради фабулы работал. Там же неважно, кто кого застрелил. Там важен процесс: из наивного мальчика вырастает Герой, который смертью смерть попрал. Смерти нет, ребята, — вот до чего он вырастает, — есть только честь, достоинство, долг, больше ничего нет»,
— возмущался Борис Васильев.
В мае 2025 года вышел новый фильм, снятый по этой книге-символу режиссером Сергеем Коротаевым. Главные роли в картине исполнили Владислав Миллер, Алена Морилова и Владимир Машков…
* * *
Юлия Виноградова
«Эксмо»