Нетаниягу охлаждает мечты о крахе режима аятолл
«Из Ирана с любовью»: след от осколка после падения иранской ракеты. (Фото: «Nautilus»)
Экстремальные угрозы, внезапные прямые переговоры — и привычный набор клише о том, что Израиль «бросили под автобус» и что лидер, разумеется, нестабилен…
Всё, что мы уже проходили с ХАМАСом в Газе, теперь возвращается — только на этот раз в иранском исполнении. Однако между «маленьким врагом» и «большим врагом» есть одно существенное различие, и именно оно определит, как будет выглядеть финальная сцена.
В чём интерес
В контекстеКатар – враг ещё похуже Ирана… Катар управляет каналом «Аль-Джазира», пропагандистским органом ХАМАС. Во время столкновений между Израилем и ХАМАСом канал был полностью ангажирован в пользу ХАМАСа, и регулярно транслировал ядовитую антиизраильскую пропаганду.
«Существует мессианское представление, будто Иран рухнет в одночасье, и на нас снизойдёт мир», — заявил на этой неделе Биньямин Нетаниягу , когда в Израиле нарастало разочарование из-за слухов о возможном завершении войны.
«Но это так не работает. Улучшения будут — в процентах, а не нокаутом. И не только в отношении Ирана, но прежде всего в отношении стран региона. Самое важное — что теперь весь мир понимает то, о чём мы говорили: Иран — это глобальная угроза».
Так что же, «новый Ближний Восток»?
Пессимисты пожмут плечами: всё вернётся на круги своя — едва закончится война, катарцы снова начнут накачивать антиизраильскую риторику через «Аль-Джазиру», а саудиты продолжат курс на охлаждение, которым шли последние два года.
Оптимисты же уверяют, что уже этим летом мы будем ездить в Тегеран — возможно, даже на машине через Саудовскую Аравию, с катарским паромом через Персидский залив.
Но, возможно, пора отказаться от иллюзии, что Мухаммед бин Салман и эмир Аль-Тани внезапно нас полюбят, и начать мыслить категориями интересов.
Государства Персидского залива, конечно, продолжают уверять через СМИ, что не заинтересованы в войне и «оставляют за собой право реагировать» (вопрос, когда это право заканчивается и начинается сама реакция, остаётся открытым — друг интересуется).
Но за закрытыми дверями они настойчиво уговаривают Трампа идти до конца.
Их логика проста: как будет выглядеть жизнь в ОАЭ или Катаре — странах, вложивших сотни миллиардов в создание образа глобальных центров бизнеса и отдыха, — если всего в 150 километрах, через залив, находится сосед, способный в любой момент обрушить на них ракетный дождь?
Это примерно как предложить кибуц Мисгав-Ам провести чемпионат мира по футболу — идея, мягко говоря, неочевидная.
Демонстрация силы
В контекстеВойна как обещание Как только уничтожение ХАМАСа будет успешно завешено, процесс нормализации отношений Израиля с арабским миром пойдет с удвоенной скоростью. Это откровенно признает саудовский наследный принц бин Салман, выбирая самые осторожные и необязательные к выполнению проклятия в адрес израильтян.
В последний год президентства Джо Байдена активно обсуждался американо-саудовский оборонный союз. Тогда утверждали, что Байден увязывает его с нормализацией отношений с Израилем.
В ответ МБС демонстративно флиртовал с Китаем, Россией и даже Ираном — намекая Вашингтону, что у него есть альтернативы. И, надо признать, у альтернатив есть свои преимущества: они не требуют равенства для меньшинств и не слишком переживают по поводу расчленённых журналистов.
Не случайно и Дональд Трамп, и Пит Хегсет с начала войны подчёркивают союз Израиля и США — и, в контрасте, пассивность других стран, которые даже не готовы официально защищать Ормузский пролив.
Будь то координация между пилотами в небе над Тегераном или беспрецедентная разведывательная работа — Вашингтон явно посылает странам Залива сигнал: вот так выглядит настоящий оборонный союз.
Тем временем Иран тщетно пытается заручиться поддержкой России и Китая. Пока что результат — несколько китайских систем ПВО и российские заявления. А вот ракеты, взрывающиеся в Исфахане и Ширазе, слышны куда громче — и по всему миру. И это уже влияет на позицию арабских государств.
Советник президента ОАЭ фактически похоронил Арабскую лигу (по его словам, она «умеет только брать помощь, но не оказывать поддержку») и объявил о курсе на углубление сотрудничества с США и Западом.
Если же к военным действиям открыто подключатся ОАЭ и Катар — это станет серьёзным мультипликатором силы. Именно этим сейчас там и заняты.
Между Хамастаном и Тегераном
В контекстеВ Иране власть взяла группировка «Круг Хабиба» Восхождение Моджтабы к статусу верховного лидера не было случайным. Аараби напоминает, что все потенциальные конкуренты были планомерно зачищены. Самым серьезным препятствием был президент Ибрагим Раиси, чья гибель в авиакатастрофе в апреле 2024 года сняла последние вопросы о преемственности.
Искушение оценивать возможные переговоры США и Ирана по аналогии с предыдущими раундами велико. Но, возможно, полезнее вспомнить Газу.
И там Трамп использовал ту же риторику («открыть врата ада»), и там Израиль внезапно обнаружил, что он ведёт прямые переговоры с врагом. И тогда тоже многие поспешили объявить, что Израиль «бросили под автобус». Реальность, как водится, оказалась сложнее.
Цели у Израиля Нетаниягу и США Трампа были одинаковые: возвращение заложников, разоружение ХАМАСа и демилитаризация Газы. Различались лишь методы: Израиль делал ставку на силу, Трамп — на переговоры.
И, к некоторому изумлению Израиля, Трамп оказался прав: заложники были возвращены, пока ЦАХАЛ контролировал большую часть сектора, а вопрос разоружения отложили на потом.
Похожая ситуация и с Ираном. Нетаниягу и Трамп полностью согласны в финальной цели: никакого урана, никаких ракет, никаких прокси и никакого регионального контроля. Разногласие — в средствах: можно ли добиться этого через переговоры, скажем, в Исламабаде.
«Мы не будем этому мешать», — сказал Нетаниягу . — «Нас и так в республиканских кругах обвиняют, что мы втянули Америку в войну — зачем ещё и переговоры срывать?»
Где возможен разрыв? В том, что часть требований и уступок могут снова отложить «на потом» — например, прекращение поддержки прокси или ликвидацию ракетной программы.
Как и в случае с ХАМАСом, санкции могут сниматься постепенно — в зависимости от поведения Ирана.
Но тут возникает принципиальная проблема. ХАМАС — структура пластичная, почти как ксеноморф из «Чужого»: сегодня правительство, завтра армия, послезавтра партизанская сеть.
Иран — государство. Он не может существовать в такой неопределённости.
Поэтому Тегеран требует всё сразу: гарантии отсутствия атак, прекращение ударов по «Хезболле», снятие санкций и поток денег.
Иными словами — не возврат к статусу-кво, а совершенно новая реальность. И на это Трамп, по всей видимости, пойти не может.
Публикуется в сокращении
* * *
Амит Сегаль
«Israel ha-Yom»
Перевод: «Nautilus» / «OpenAI»