Зачем Вильгельму Теллю вторая стрела
Была такая Священная Римская Империя германской нации, считавшая себя Третьим Римом (второй — Восточно-Франкское королевство). Было это феодально-теократическое государство, объединявшее всю Центральную Европу. Кантон Ури был подарен императором цюрихскому монастырю в IX веке, и четыреста пятьдесят лет жители Ури, а также соседних Швица и Унтервальдена худо-бедно справлялись с жизнью под гнетом, поскольку ничего другого не знали.
Потом пришел император, который даровал им автономию и некоторую свободу. А сменил его тот, кто никаких свобод не признавал и установил диктатуру. И однажды терпение их лопнуло. Насчет того, как именно, есть две версии — легендарная и историческая.
Демократия в чистом виде
Историческая заключается в том, что эти три кантона принесли клятву на лугу Рютли защищать друг друга, поскольку диктатура императора и церковников, которые действовали в унисон, становилась нестерпимой. И они подняли восстание. Монастырь вызвал на подмогу армию Габсбургов (династия изначально швейцарская).
И три лесных кантона, простые люди, армию эту разбили. Ну и процесс пошел, три маленьких кантона постепенно вышли из-под власти большой империи, с чего и началась Швейцарская Конфедерация.
Легендарная версия, до недавнего времени считавшаяся подлинной, персонифицирована. Герой — Вильгельм Телль. Вместо губернаторов, которых прежде жители могли выбирать сами, новый император, прозванный Черным герцогом, назначал своих представителей — бальи.
Присланный в Ури бальи по имени Геслер занимался рейдерскими захватами чужих домов и стад, калечил и убивал людей. Все жили в страхе, но поскольку недовольство становилось все более явным, Геслер решил ужесточить режим.
Он поставил на центральной площади Альтдорфа, столицы кантона, палку, надел на нее герцогскую шляпу и велел всем прохожим ей кланяться. А кто не поклонится, будет наказан. Вильгельм Телль шел со своим маленьким сыном по площади и шляпе не поклонился.
Его задержала стража, вышел и бальи из своего замка, отвел ребенка в сторону, поставил ему на голову яблоко и велел Вильгельму выстрелить в него из арбалета. Промахнуться с такого расстояния было легко, но Телль был искусным стрелком. Он достал две стрелы, выстрелил и попал точно в яблоко.
— А зачем тебе вторая стрела? — спросил балки.
— Если бы я попал в сына, второй стрелой убил бы тебя, — ответил Телль.
Геслер рассвирипел и велел заключить Телля в тюрьму. Телля вместе со стражей погрузили в лодку, чтобы доставить в тюрьму, но тут поднялась буря, Телль спасся и на берегу стал караулить Геслера (в этом эпизоде у легенды много вариантов). Когда тот появился, Телль убил его.
После этого случая народ осмелел, и другие кантоны стали прогонять своих бальи, постепенно Швейцарская (от имени кантона Швиц) Конфедерация ширилась, никогда не терпела тирании, и по сей день это единственное в мире государство прямой демократии. Читай: демократии в чистом виде, когда не существует «мы» и «они», народ и власть, поскольку за все происходящее голосуют жители, они и есть власть.
Они выбирают судей, администрацию и президента сроком на один год. Швейцария — нейтральное государство, не вмешивающееся ни в какие конфликты, но ее армия — все взрослое население страны. И бункеры, если что, тоже есть.
Герой-стрелок
Вильгельм Телль — не только легендарный основатель Швейцарии, его имя в разных странах запрещалось диктаторами.
Революционеры, напротив, вспоминали о нем, романтик Шиллер написал знаменитую драму, а Россини — оперу «Вильгельм Телль».
Был ли он в действительности? До недавнего времени никто в этом не сомневался, но в средневековых рукописях разных европейских стран ученые обнаружили один и тот же тип героя-стрелка, сделав вывод, что это просто кочующий миф определенного исторического периода.
Кроме того, первое письменное упоминание о Телле появляется только через сто пятьдесят лет после связанных с ним событий, в хронике 1470-х годов Возможно, предыдущие летописи были утрачены при пожарах, но ведь и все героические культы имеют слабое документальное подтверждение.
Вильгельм Телль родился в деревне Бюрглен, сейчас там посвященный ему музей. Музей необычный. Внизу, сразу как входишь, видишь галерею гипсовых голов наследников Телля. Че Гевара, Гай Фокс, Махатма Ганди, Симон Боливар, Джузеппе Гарибальди, Наполеон Бонапарт, Джулиан Ассанж, Жанна д’Арк, Нельсон Мандела. Наследники Телля?
По мнению музея — да, все они герои, каждый на свой манер. Больше всего в этом ряду изумляет, конечно, Наполеон.
Понять это может только швейцарец, поскольку Наполеон принес Швейцарии только благо, и его чтут. Суворова среди героев, впрочем, нет, хотя он тоже принес Швейцарии благо и его тоже чтут.
Зато в кантоне Ури есть памятник Суворову, посвященный ему музей и 495 м² земли, которую Швейцария подарила России, с тех пор она так и остается российской собственностью, хоть и чисто символически.
А в Альтдорфе есть здание, где останавливался Суворов и откуда отправился в свой поход за швейцарцев против французов. До сих пор никто не понимает, как ему удалось совершить этот «переход через Альпы», поскольку смотришь на них, находясь рядом с бывшими военными казармами, и не понимаешь, как можно было забраться по этим высоченным и почти отвесным скалам.
Посмотрев на героев по версии бюргленского музея, поднялась на второй этаж. Там экспозиция картин и манускриптов, показывающих эволюцию мифа о Вильгельме Телле.
Музей склонен трактовать швейцарское «наше всё» как миф, а объясняется это, предполагаю, тем, что став столь самодостаточной и процветающей, как сейчас, Швейцария больше не нуждается в подтверждениях своего героического прошлого.
Пока нуждалась, Телль был неоспоримо исторической личностью.
Характерно, что в многочисленных сувенирных лавках Альтдорфа сувениров с Вильгельмом Теллем не найти, хотя, казалось бы, он — гений места. На центральной площади, на той же, где он не то в реальности, не то в легенде был остановлен злым бальи и стрелял в яблоко, стоит массивный памятник Теллю, а в некотором отдалении другой, поменьше. Когда-то сочли, что скромного размера памятник маловат для национального героя и убрали его с главной площади, заменив новым, солидным.
В экспозиции есть и восемь портретов жителей кантона Ури работы художника XIX века. В 1879 году его пригласили сюда, предположительно в тот самый дом, где жил Телль, ставший музеем, для того чтобы он изучил типажи местных жителей, выбрав несколько наиболее характерных лиц, и таким образом можно было бы себе представить, как выглядел Телль.
Как один из этих персонажей на портретах, какой именно — пусть люди гадают. В то время историчность Телля не подвергалась сомнению.
Третий этаж музея — кинозал. Здесь демонстрируется фильм в 3D, где актуализируется вопрос, заданный гипсовыми головами внизу, — кого считать героем.
Сначала пожилой человек (типа историк) садится за стол, заваленный манускриптами, и рассказывает историю Телля. Потом на стене слева появляется женщина, объясняющая, почему Телль герой: он защищал свой народ. Затем на стене справа возникает мальчик условно арабской внешности, который спрашивает: значит тот, кто убивает ради народа, как Вильгельм убил бальи, герой? Значит, ради народа убивать можно?
— Это было и возмездие за сына, которого бальи подверг смертельной опасности, — отвечает женщина.
— Значит, месть допустима? — продолжает спрашивать мальчик.
Триалог этих персонажей не столько дает ответ, сколько ставит вопрос. Вопрос, никогда прежде никому не приходивший в голову, поскольку все знали: «мы», граждане, за Телля, а тираны — против. Наполеон — герой в Швейцарии и антигерой в России или Испании.
Музей же хочет привить посетителям новую концепцию героического.
Сегодняшние герои — те, кто помогают людям. Красный Крест, Синий Крест, WWF, «Врачи без границ» и подобные им организации.
В Альтдорфе есть два ресторана, где обучают и трудоустраивают мигрантов, в одном из них я обедала. Официант, некогда беженец из Сомали, очень горд и доволен своей работой здесь, поговорила с ним немного.
Так что «помогать людям» в Ури — «национальная идея», точнее, кантональная.
Хотя есть тонкости: например, касающаяся проекта укрупнения коммун (в Ури они маленькие), каждая коммуна голосует, объединиться ли ей с соседней. Выяснилось, что «равнинные» коммуны не хотят объединяться «горными» — разный менталитет. Горцы вроде как не хотят помогать другим, думают только о себе.
В литературоцентричной России первая ассоциация с кантоном — из «Бесов»: «Прошлого года я, как Герцен, записался в граждане кантона Ури, и этого никто не знает. Там я уже купил маленький дом». Тут особо ничего не изменилось со времен Достоевского: в Ури и домик купить дешевле, и вид на жительство получить проще. Многие уезжают в крупные города, потому гостей здесь ждут.
Может, и Достоевский об этом подумывал, но, как и его герой, «гражданин кантона Ури», на переезд не решился. А зря. Здесь по-прежнему веет дух свободы, а на сегодняшний день — и умения постоять не только за себя.
Луг Рютли по-прежнему — священное место, здесь запрещены строительство и проведение каких-либо мероприятий, хотя
в следующем году, в день национального праздника, 1 августа, тут обещают грандиозное зрелище — ту самую оперу Россини.
* * *
Татьяна Щербина
«The New Times»