Афганская потемкинская деревня
Впечатляющая неудача американцев в Афганистане связана с их выбором, сделанным почти двадцать лет назад, уверен французский историк Мишель Гойя.
Они пришли в Афганистан не для того, чтобы его демократизировать, а просто чтобы наказать организаторов терактов 11 сентября 2001 года. И ушли ни с чем...
В контекстеАфганистан после США США явно теряют интерес к Ближнему Востоку и примыкающему к нему Афганистану. Полностью его они, конечно, не утратят – слишком важно соседство этой части Евразии с Россией и Китаем. Но Вашингтон больше не будет брать на себя ответственность за ситуацию на земле.
Афганская кампания в рамках «глобальной войны с терроризмом», объявленная сразу после терактов 11 сентября 2001 года, завершается в Кабуле, как и в 1975 году в Сайгоне, полетом тех же вертолетов с крыш американского посольства.
Это похожее фиаско, которое, как и многие другие военные действия, в том числе с участием французов, было предопределено в первоначальных решениях, принятых на самом высоком государственном уровне.
Война против «Аль-Каиды» была справедливой и таковой остается. Именно ее деятельность в Афганистане имела катастрофические последствия с самого начала.
Решение о применении вооруженной силы и форма ее применения всегда нацелены на несколько аудиторий: врага, общественное мнение, союзников или даже другие страны. Проблема военных операций заключается в том, что часто враг не является приоритетом.
Первородным грехом американского вмешательства в Афганистане было чрезмерное число поставленных задач, вслед за эмоциями, пережитыми 11 сентября, при полном игнорировании местных реалий.
На самом деле ничто не заставляло США вести войну против «Талибана», режима, отвратительного во многих отношениях, как и многие другие в мире, но не представляющего никакой угрозы за пределами Афганистана.
Прежде всего, талибы были вооруженным крылом Пакистана, который категорически отказывался иметь соседа, который мог бы быть ему враждебным, то есть близким к Индии.
В стратегическом плане этот момент был полностью проигнорирован, но было решено нанести удар по режиму муллы Омара, сюзерена с 1996 года организации Усамы бен Ладена, чтобы было неповадно другим государствам «оси зла».
Абсолютно понятно, что Белый дом хотел предложить общественному мнению более серьезную борьбу, и что американские генералы в то время по большей части не видели, как действовать по-другому. Они думали быстро расправиться с несколькими военизированными формированиями.
Парадокс заключался в том, что американцы рассчитывали сделать это с наименьшими человеческими потерями, при этом избегая зайти в тупик.
Все эти условия требовали быстрой и полной победы на афганской территории путем полного уничтожения двух обозначенных врагов. Однако этого не произошло.
Военная кампания в октябре-ноябре 2001 года была названа блестящей в том смысле, что благодаря союзу с несколькими влиятельными афганцами два врага были разбиты с очень небольшими потерями со стороны американцев.
На самом деле это была очень серьезная неудача, поскольку бен Ладен, мулла Омар и их оставшиеся силы сумели укрыться в районе пакистанской границы.
С того момента война стала намного сложнее, поскольку вторжение в Пакистан было затруднено. Она продолжалась вдоль границы, которую меньше контролировали, поскольку американские усилия были быстро переориентированы на Ирак.
Тем временем с помощью Пакистана талибы восстанавливали свои силы, возобновляли союзы и начинали переселяться в сельские районы пуштунов. «Аль-Каида» упорно продолжала вести свою международную борьбу.
В контекстеНовый афганский мир По итогам 20-летней войны Штаты не смогли создать в Афганистане свой многовекторный оплот. Штаты не смогли «цивилизовать» Афганистан, создав из него более-менее современное, протодемократическое государство.
У Франции не было никакой стратегии в отношении Афганистана, а только желание «быть там» из-за солидарности с Соединенными Штатами после терактов и желания оставаться державой, участвующей в мировых делах.
Французы отправили к американцам все средства, которые они себе могли позволить отправить так далеко, а значит совсем немного, но это не имело значения, флаг страны был там.
Вторая проблема: необходимо было заполнить политический вакуум, созданный в Афганистане.
Там американцы поплатились за свою связь с полевыми командирами Северного Альянса. Они получили привилегию на переговорах в Бонне в ущерб другим афганским политическим движениям, многие из которых впоследствии оказались среди мятежников.
Не желая видеть, как их новым силам брошен вызов, эти влиятельные люди мало что сделали для развития эффективного государства, поддерживаемого иностранными силами.
Их власть была дополнительно усилена принятием конституции в американском стиле. В случае с Афганистаном это могло привести только к системе клиентелизма и нескончаемым переговорам.
Новое государство, неудачно воплощенное Хамидом Карзаем, вернувшим во власть людей, не очень популярных в пуштунских провинциях и очень быстро попавших в число самых коррумпированных в мире, никогда не избавится от своих первоначальных недостатков.
Однако они чувствовали себя обязанными поддерживать эту псевдодемократическую и истинно феодальную гибридную систему.
Для этого даже была создана армия — Международные силы содействия безопасности (ISAF), чтобы помочь афганскому правительству установить свою власть на всей территории. Вместе с тем американские военные изначально не хотели в этом участвовать из-за опасений увязнуть в новой операции по бесконечной стабилизации, такой как в Косово или Боснии.
Таким образом сложилась довольно редкая ситуация в истории с двумя различными военными операциями в рамках одной и той же кампании до 2006 года.
Международные силы содействия безопасности, которые не очень нравились полевым командирам и которые были вооружены странами, не желающими особо рисковать своими собственными солдатами, были ограничены контингентом в 4000 человек и размещены в Кабуле.
С другой стороны, все приветствовали помощь в размере десятков миллиардов долларов, в несколько раз превышающую ВВП, которая поступала в страну и особенно на банковские счета Персидского залива.
Кладбище империй превращалось в вампирский рай. Через различные каналы часть этой помощи и утечка огромного объема опиума из страны косвенно позволили боевикам действовать.
Они оказались менее коррумпированными, чем установившийся режим. Помимо силы оружия, их параллельная администрация, считавшаяся более «честной» и более соответствующей пуштунским традициям, позволила талибам вновь заявить о себе.
С тех пор все части адского механизма были в наличии. ISAF могла расширить свою деятельность по всей стране в 2006 году, но значительная часть территории уже снова находилась под контролем талибов.
Тогда можно было бы в массовом порядке создать армию и национальную полицию (которые государство не могло даже профинансировать), это было, помимо нескольких эффективных подразделений, еще одной хрупкой структурой, искусственно поддерживаемой коалицией.
При Обаме американцы могли задействовать до 100 тысяч военных, но победа была невозможна, за исключением счастливой случайности, сопоставимой с ниспровержением суннитских арабских племен и организаций в Ираке в 2006-2007 годах.
В 2002 году победа уже была под угрозой. Начиная с 2006 года можно было только надеяться на чудо, а чуда так и не произошло.
Между тем, при президенте Жаке Шираке французское присутствие было символическим. В 2006 году, когда катастрофа казалась очевидной, была возможность уйти, и многие советовали это сделать. Во время президентства Саркози все было наоборот, и в течение четырех лет французы вели настоящую войну в провинциях Каписа и Суроби.
Эта была одна из самых бездарных французских кампаний в новейшей истории. Но даже если бы все было проведено с умом, это бы мало что изменило. В то время французы были держателем только 5% акций компании, управление которой они полностью утратили.
У них хватило мудрости положить конец этому бесполезному участию в 2012 году и выйти из операции в 2014 году.
В остальном афганская потемкинская деревня устояла только благодаря миллиардам долларов и американскому спецназу.
Уже давно было ясно, что она развалится, как только поддержка закончится.
* * *
Мишель Гойя
«ИноСМИ»
«Le Figaro»