«Я обвиняю» Романа Полански

Фундаментальный фильм о деле Дрейфуса, изменившем историю - с Луи Гаррелем и Жаном Дюжарденом в главных ролях

---

На Венецианском кинофестивале 30 августа показали фильм Романа Полански «Я обвиняю» (другие названия — «Дело Дрейфуса», «Офицер и шпион»). Это исторический триллер о суде над Альфредом Дрейфусом — французским евреем, обвиненном в шпионаже в пользу Германской империи в 1894 году.

Подсудимого сыграл Луи Гаррель, его защитника — Жан Дюжарден. Кинокритик «Медузы» Антон Долин рассказывает, почему «Я обвиняю» — возможно, самый важный фильм в карьере Полански.

В контекстеДедушка спецэффектов Попав в 1895 году на один из первых киносеансов братьев Люмьер, Мельес попытался выкупить у них сконструированную ими камеру-проектор. Но после отказа братьев купил аналогичный аппарат английского производства и начал первые эксперименты в мире кино.

«Я обвиняю», он же «Дело Дрейфуса», он же «Офицер и шпион», по названию триллера Роберта Харриса, легшего в основу сценария, — фильм настолько многослойный и всеобъемлющий, что о нем хочется написать не рецензию, а сразу книгу. В том числе потому, что его структура, при всей сложности затронутых тем, прямолинейна, прозрачна и внятна. Французское кино многократно обращалось к этой трагической странице истории — первым за нее взялся Жорж Мельес.

Однако фундаментального, заслуживающего включения в учебники фильма о легендарном процессе Альфреда Дрейфуса — еврейского офицера французской армии, несправедливо обвиненного в шпионаже, — до сих пор не существовало. Теперь такая картина есть, и за это надо благодарить Романа Полански.

Это зрелая, классическая работа художника, который достиг спокойного понимания фундаментальных истин, приходящего с возрастом и опытом. Но не только. Это еще и энергичный, твердый, умный, необходимый в мире постправды фильм. Как бы странно это ни прозвучало, такое впечатление, что режиссер шел к нему всю свою жизнь.

А ведь казалось, что его биография — феноменальная, беспрецедентная, — уже написана и не нуждается в обновлениях. Полански только что исполнилось 86 лет.

Вроде бы, он давно все сказал. «Пианисту», его самому личному фильму, уже 17 лет. В последние годы мастер снимал будто по инерции: «Резня», «Венера в мехах», «Основано на реальных событиях»… Каждая следующая картина была более камерной и менее обязательной, чем предыдущая. Полански превратился в героя чужих книг и фильмов, документальных и игровых (последний, «Однажды в Голливуде», — сенсация сезона).

Что же произошло? Или Полански набирался сил, готовился, разгонялся для решающего броска; или роль рычага сыграла волна движения #MeToo, которая вытащила Полански из трагической истории ХХ столетия и вновь сделала фигурантом наших дней.

Совсем недавно он почивал на лаврах — и вдруг снова стал тревожным беглецом от правосудия, притчей во языцех. Возможно, это сработало как стимул к творчеству.

В контекстеРоман Полански подал иск против Американской киноакадемии Американская академия кинематографических искусств и наук в мае 2018 года исключила из своего состава актера Билла Косби и лауреата «Оскара» режиссера Романа Полански в ходе кампании против сексуальных домогательств и насилия.

Из этого не следует, что «Я обвиняю» — попытка оправдаться за старые грехи, преследующие Полански с новой силой, сравнить себя с оболганным Дрейфусом и бросить перчатку собственным обвинителям. Да и Дрейфус в фильме — персонаж, скорее, эпизодический. Интереснее наблюдать за тем, как искусный грим превратил красавчика Луи Гарреля в закомплексованного нервного неудачника, вызывающего в лучшем случае сочувствие (по меньшей мере, поначалу), чем, собственно, за актерской игрой.

В центре событий здесь полковник Мари-Жорж Пикар, преподаватель Дрейфуса в колледже, умеренный антисемит и новый начальник военной разведки, который уже после обвинительного приговора — Дрейфус признан предателем родины, его сабля переломлена, погоны сорваны с плеч, сам он сослан на Чертов остров, — внезапно находит доказательства невиновности еврея-изменника.

Точнее, доказательства того, что предателем был и продолжает оставаться другой человек — майор Фердинанд Эстерхази, — а дело Дрейфуса основано на фальшивках.

Роль Пикара исполнил Жан Дюжарден. Мы привыкли видеть его прежде всего эксцентриком и комиком: его лучшие роли в «Агенте 117», «Артисте» и недавней «Оленьей коже» закрепляли амплуа. Здесь он предстает сдержанным, собранным, мужественным правдоискателем, которого не делают смешным даже усы по моде рубежа столетий (такие, впрочем, носят более-менее все персонажи фильма), героическим идеалистом и, вместе с тем, человеком своей эпохи со всеми соответствующими предрассудками и слабостями.

Любопытно, что обычно ироничный Полански в своем самом серьезном и наименее игривом фильме снял именно Дюжардена, будто им обоим пора было поменять интонацию. Впрочем, есть и простейшее объяснение выбора актера на главную роль: Дюжарден — ровесник Пикара в момент процесса Дрейфуса и напоминает его внешне.

Иронизировать тут не над чем. Дело Дрейфуса было не просто процессом, пусть громким. Оно охватило всю Францию и разделило ее — об этом помнят те, кто читал Эмиля Золя (автора открытого письма «Я обвиняю», давшего название фильму) и Марселя Пруста. Кроме этих двоих, в числе «дрейфусаров», защитников обвиняемого, были Анатоль Франс, Клод Моне, Камиль Писсарро, Эдмон Ростан, а в армии «антидрейфусаров» — Жюль Верн, Поль Сезанн и Анри Матисс.

Дело Дрейфуса предопределило современный светский характер антисемитизма и укрепило миф о еврейском заговоре.

Оно же стало поворотным моментом для сионизма Теодора Герцля — услышав своими ушами, как на гражданской казни Дрейфуса толпа скандирует «Смерть евреям!», он принял решение о возвращении своего народа в Палестину. Этот процесс предупредил о грядущем Холокосте и предсказал рождение государства Израиль.

Полански, однако, не пытается расширять масштаб действия, предпочитая публицистическим эффектам нагнетание саспенса. А в этом он настоящий виртуоз.

Его скупой и строгий фильм — почти герметический триллер, временами душный, как кабинет Пикара, где ради конспирации заколочено единственное окно. Герой по клочкам — такова доля разведчиков — склеивает выловленные из мусорных корзин частные письма, понемногу восстанавливая правду. А потом выясняет, что никому эта правда не нужна, кроме него самого.

Двигатель сюжета здесь — не политические призывы и не детективная загадка, а желание во что бы то ни стало восстановить истину, на пути которой стоят интересы политиков и антипатии толпы. Пикар, как большинство героев Полански, — одиночка, всегда готовый принять неравный бой. Иногда ситуация просто не оставляет ему выбора.

В контекстеШпионские страсти Патриоты-антидрейфусары считали необходимым осудить Дрейфуса и не допустить его реабилитации — во имя чести мундира, недопустимости поношения армии. Либералы-дрейфусары, напротив, рассматривали борьбу за восстановление доброго имени офицера не просто как дело справедливости, но и как удар по реакционным силам.

Возможно, поэтому самым лишним из многочисленных персонажей (неизменно ярких и узнаваемых) выглядит именно страдалец Дрейфус, бледный отголосок Владислава Шпильмана из «Пианиста». Флешбэки ничего не добавляют к основному действию: напротив, этому фильму идут последовательность и прямолинейность. Невиновные вообще никогда не были сильной стороной Полански.

Напротив, даже на тех его персонажах, кто никак не проштрафился перед мирозданием, всегда лежал отпечаток кафкианской обреченности и экзистенциальной вины, будь то Кэрол из «Отвращения», Трелковский из «Жильца» или мать антихриста Розмари.

Отличие Пикара от них в том, что он — человек небезупречный, по-своему ограниченный, вдобавок спящий с чужой женой (женой Полански, Эмманюэль Сенье), — иррационально, вопреки логике и выгоде, лезет на рожон.

Он сам не понимает, что на него нашло: сострадание, чувство вины, жажда справедливости? Его таинственное упрямство — внутренняя пружина фильма, не дающая ни отвлечься, ни, тем более, соскучиться.

Показанный Полански мир не верит в справедливость. Он дик и страшен, и тщательная иллюзия цивилизованности лишь подчеркивает близость хаоса: в одну секунду что-то щелкнет, и на улицах будут полыхать костры из книг, а обыватели превратятся в линчевателей. В воздухе витает близкое сегодняшнему ощущение пограничности, ожидания катастрофы.

Из учебников мы знаем, что нас ждет формальный хэппи-энд: Пикар в конечном счете одержит победу и будет назначен министром обороны, Дрейфус будет реабилитирован.

Но потом в один ужасный день все кончится — прозвучат выстрелы в Сараево. Впрочем, Пикар погиб в результате несчастного случая незадолго до начала Первой мировой — благодаря чему и в истории остался как идеалист, герой иной эпохи. В этом не позволяет усомниться самая сильная сцена фильма: дуэль между Пикаром и его главным оппонентом, майором Анри. Это не просто поединок чести, а битва за справедливость, божий суд, как в Средневековье.

Иногда на цивилизацию надеяться не приходится, и на помощь приходит архаика. Так и пожилой режиссер, которого многие считали пережитком прошлого, неожиданно снял самый актуальный фильм фестиваля.

Антон Долин

«Meduza»