Играют все
Мир как хрупкая конструкция. (Фото: «Nautilus»)
На выборах в окружные собрания Гонконга убедительную победу одержали сторонники демократического движения, те, кто в большей или меньшей степени симпатизирует протестующим на улицах города.
Для Пекина ситуация осложнилась. Есть, конечно, надежда, что именно благодаря успеху на голосовании политическая активность переместится в более цивилизованное русло. Но тогда встает другой вопрос - о пределах управляемости процессами в Гонконге.
В контекстеКто сказал, что Россия не Европа? Сегодня ценности эти изящно вывернуты наизнанку таким манером, что как бы во имя их тех, кому они на самом деле дороги, предают: белое население ЮАР, шаха иранского, писателя Салмана Рашди, кемалистов турецких, Айян Хирси Али из Сомали, и где-то как-то даже Хосни Мубарака, за Израиль я уже и вовсе молчу.
Гонконг - очень особенное место, благодаря его истории и необычному статусу. Однако происходящее там вписывается в общемировые тенденции. Мнения и настроения людей все труднее игнорировать.
Прямое давление срабатывает лишь в самых крайних случаях (ситуация гражданской войны), но - что даже важнее - манипуляции, которые сейчас повсеместно составляют основу политического действия, начинают давать сбой, сталкиваясь с давлением масс.
Очень показательны события в Латинской Америке. Венесуэла, Эквадор, Чили, Боливия, Колумбия, на подходе, похоже, Бразилия, где вышедший из-под ареста Лула рвется в бой.
Везде своя специфика, и огульно стричь все эти страны под одну гребенку нельзя. Там и политические режимы совсем разные - от радикально левых до почти крайне правых (привет Болсонару). Однако объединяет то, что замыслы и устремления «сильных мира сего» наталкиваются на противодействие людей, которые легко и быстро выходят на улицы.
Развивайся сегодняшние события 30-40 лет назад, сценарий, скорее всего, был бы другим. В те поры если военные либо «старшие братья» из Вашингтона, либо, бывало, те и другие вместе решали сменить какой-то режим, вопрос, как правило, решался быстро и эффективно. Счастья оно никогда никому не приносило, но происходило регулярно.
Сейчас ничто не идет по сценариям. Венесуэла показала весьма ограниченные возможности США, хотя в Вашингтоне переворот объявили открыто и гласно.
В Боливии даже законный президент согласился покинуть страну, уступив пожеланиям военных, вроде бы полный карт-бланш - а тоже пошло криво. Люди не принимают диктата, от кого бы он ни исходил. А откровенно репрессивные действия, запугивание имеют зачастую обратный эффект.
Другое место активных действий - Ближний Восток. Судан, Ирак, Ливан, отчасти Египет, теперь еще и Иран. Опять же - везде очень разные причины волнений. Но повсюду быстрая мобилизация и невозможность решить проблему жесткими мерами. Откровенно диктаторские режимы совсем вышли из моды, а авторитарным и демократическим приходится чутко относиться к запросу снизу.
В контекстеЗакат иранской теократии? В силе протестного движения одновременно кроется и его слабость: при отсутствии явных лидеров власти не могут просто арестовать предположительных зачинщиков. В то же время призывы к улучшению положения в социальной сфере сопровождаются не конкретной программой, а лишь противоречивыми требованиями.
Збигнев Бжезинский, один из наиболее прозорливых комментаторов (а временами и творцов) американской внешней политики, еще в середине прошлого десятилетия предупреждал о новых временах.
«Основная проблема нашего времени - всеобщее ожесточение, связанное с происходящим в мире пробуждением политической активности, носящей массовый и радикальный характер, - писал Бжезинский в 2005 году. - Она наблюдается сегодня во всем мире: ни один континент или даже регион уже не назовешь в этом смысле пассивным. Поднимают голову все слои общества».
Автора, естественно, беспокоили последствия всего этого для Соединенных Штатов, но сам феномен он определил верно.
Равно как и правильно замечал, что катализатором этого пробуждения стала линия администрации Буша на активное продвижение демократии на Ближний Восток, с которой сам Бжезинский спорил.
Демократизация всего мира фактически стала задачей американской политики после конца «холодной войны», четыре срока (два - Клинтона, два - Буша-младшего) она проводилась в жизнь весьма последовательно.
Отходить от нее начал Обама, при Трампе отказ от «глобального лидерства» был провозглашен официально.
Интересно, что цель, по сути, оказалась достигнута, только не вполне в том смысле, как представляли себе идеологи в начале 1990-х годов. Тогда под демократизацией понимали распространение по всему земному шару западной модели либеральной демократии. А на деле получилось то самое «глобальное пробуждение», о котором писал Бжезинский.
Глобализация и особенно информационная революция создали условия для мобилизации тех самых «всех слоев общества». Но у разных слоев в разных странах свои представления о должном и сущем, так что вместо унификации получилась полная демократизация в смысле стремления и возможности широких масс заявить свои требования.
В контекстеИран бушует Администрация Обамы к мнению Нетаниягу не только не прислушалась, но и высмеяла его, публично унизив перед аятоллами. Санкции с режима были частично сняты, авуары на сумму 150 миллиардов долларов разморожены, европейцы с прытью застоявшегося коня кинулись заключать торговые сделки с Ираном и закупать нефть и газ.
Бжезинский еще в 1993 году выпустил книгу «Из-под контроля» - осмысление мировой ситуации после окончания «холодной войны». Автор не поддался тогда всеобщей западной эйфории, предупреждая о рисках неупорядоченной мировой системы.
Четверть века спустя видно, что ас геополитики точно предугадал направление развития.
Долго казалось, что новые мировые условия благоприятствуют именно тем, кто вышел победителем из битв конфронтации ХХ века, то есть Западу. И именно у него - контроль за ходом мировых событий.
Но практика показывает иное - контроля нет ни у кого, а международная среда хаотична и - да - демократична. Демократия же, особенно в условиях неэффективных институтов (а они сейчас все далеки от лучшего состояния, никто не оспаривает) - это лотерея. Но делать нечего - играют все!
* * *
Федор Лукьянов
- профессор-исследователь НИУ «Высшая школа экономики»
«Российская газета»