Безволие демократических режимов
Война с Ираном: обстрел в пути. (Фото: «Nautilus»)
Американо-израильская кампания против Ирана то ли закончилась, то ли на время прервалась. Ее результаты и последствия явно шире, чем просто победа или поражение прямых участников. Но тест, указывающий на победителя, как раз прост.
В контекстеИзраиль по одному вылавливает представителей иранского режима в их укрытиях Как бы ни расшатывалась власть, ясно одно: силы безопасности по-прежнему контролируют улицы и сдерживают недовольство угрозами стрелять на поражение. Многие иранцы говорят, что сейчас подниматься на восстание — самоубийство, и опасаются, что США и Израиль оставят режим у власти, лишь сделав его более озлобленным.
…Израильские массы совпадают со своим премьером в том, что воевать с Исламской Республикой необходимо. В начале кампании, по опросу Israel Democracy Institute, ее поддерживали целых 93% еврейских граждан Израиля и даже 26% арабских. Накануне перемирия, несмотря на каждодневные удары ракет и дронов из Ирана и Ливана, поддержка оставалась очень высокой: соответственно 78% и 19%. Среди израильтян-евреев к моменту окончания кампании за ее продолжение высказывались 50% тех, кто определил себя как левые, 70% тех, кто назвался центристами, и 87% тех, кто определился как правые.
Израильский народ воспринимает войну против Ирана как справедливую и необходимую, а вовсе не как личное начинание премьера Нетаниягу — он для половины израильтян неприемлем.
Эта война там ни для кого не была зрелищем. Она ударила по всем жителям Израиля, и их поддержка ее продолжения чего-то стоит.
А ЦАХАЛ, который ее вел, — ярко выраженная народная армия. В ней служат или отслужили почти все.
И израильские политики всех расцветок, которые в экзальтированной стилистике этой страны в день перемирия кляли Нетаниягу за «тяжелейший стратегический провал в истории государства» и за то, что «ЦАХАЛ со всей мощью сделал свое дело и принес результаты, но правительство вновь провалилось в главном — трансформации этих достижений в победу», хотели таким способом отобразить предполагаемое разочарование своих избирателей.
По всем признакам, эта атмосфера очень похожа на атмосферу больших войн, которые в прошлом веке вели демократические режимы, если эти войны в глазах народов были справедливыми. Но мир 2020-х устроен совсем иначе.
В Америке кампания против Ирана не только воспринимается как личная война Трампа, но и действительно является таковой.
По опросам Ipsos, с самого начала ее одобряло меньшинство американцев (37% против 59%), а в последние дни перед перемирием подавляющее их большинство (66% против 27%) хотело, чтобы операция закончилась как можно скорее.
В контекстеВ Иране власть взяла группировка «Круг Хабиба» Восхождение Моджтабы к статусу верховного лидера не было случайным. Аараби напоминает, что все потенциальные конкуренты были планомерно зачищены. Самым серьезным препятствием был президент Ибрагим Раиси, чья гибель в авиакатастрофе в апреле 2024 года сняла последние вопросы о преемственности.
Еще в начале этого века отношение к «своим» войнам в Америке было другим. По крайней мере, на их старте. Войну в Афганистане в конце 2001-го поддерживали почти 90% американцев, а вторжение в Ирак весной 2003-го одобряли 70-75%.
Парадоксальным новшеством оказалось то, что народная поддержка теперь, собственно, и не понадобилась.
Президент США впервые в истории этой страны начал большую военную кампанию по своему почину, не опираясь ни на массы, ни на институции. И оказалось, что его власти вполне достаточно.
Американская армия, отделенная теперь от народа и укомплектованная не призывниками, а контрактниками, без всяких споров выполняла его приказы и весьма успешно воевала.
Усмирение иранского режима явно в государственных интересах США. Но организация этой кампании больше похожа на военные походы римских императоров, чем на действия демократической супердержавы. И этот опыт вряд ли будет забыт, даже если режим Трампа проиграет предстоящие выборы. Несколько вполне демократичных администраций, которые ему предшествовали, были безвольны и бессильны. А в воинственном мире XXI века слабость не уважают. Ослабевшие политические системы не могут существовать до бесконечности.
Автократия, даже осуществляемая таким странным персонажем, как Трамп, выглядит в сегодняшних США вполне жизнеспособной.
Не буду строить долгосрочных прогнозов, но слабость и безучастность демократической Европы, явленная во время войны, вряд ли останется без политических последствий.
Трамп не советовался с европейцами относительно войны с Ираном. Поэтому его воздевания по поводу неверных союзников выглядят комично.
Но у самой-то Европы разве нет интересов на Ближнем Востоке? Разве ей нечем там заняться? Разве для нее не важен Ормузский пролив? Разве увещевания иранского режима, которыми она занималась десятки лет, были успешной политикой?
Европа не хочет наскрести даже пару сотен миллиардов в год на помощь Украине (кстати, еще одному демократическому государству, которое в старомодном духе ХХ века воюет с тоталитарным агрессором).
По случаю гораздо более далекой иранской войны Европа не просто впала в пассивность, но и выказала полное отсутствие какой-либо единой воли. И это не причуда тамошних элит.
В контекстеСуд пацифистов Страны, граждане которых не готовы защищать собственную территорию, становятся судьями тем, кто воюет. Они навязывают свои оторванные от реальности ориентиры тем, кто сталкивается с реальностью - с реальностью уничтожения.
Политические классы Евросоюза и Британии самым демократичным образом транслируют чувства своих избирателей.
Большинство британцев (56% против 21%) осуждает американо-израильскую войну с Ираном. Примерно в той же пропорции (2 к 1) ее не одобряют и нидерландцы.
Что же касается французов, то 76% из них боятся прямого вовлечения Франции в конфликт. Но они при этом не совсем еще чужды и державного чувства: 49% из них одобряют решение Макрона перевести в Средиземное море авианосец «Шарль де Голль», чтобы показать флаг в безопасной близости от конфликта.
Впрочем, 50% опрошенных французов против даже и этого демарша «Де Голля».
Только несистемные правые Европы более или менее лояльны к этой войне. Среди британских сторонников партии Reform UK (бывшая Brexit Party) поддержка американо-израильской операции составляет 53%, среди различных нидерландских правых — от 40% до 60%.
Но совсем не очевидно, что их лояльность сможет конвертироваться в какие-либо действия, если эти силы придут к власти в своих странах.
Ведь среди действующих правителей Европы ближайший друг Трампа — это Орбан. Но как раз в «иранском» пункте он отказывает ему даже и в символической поддержке. В ответ на вопросы про эту войну Орбан молчит.
В контекстеОрмузскому проливу обещают арабскую защиту Американский лидер дает понять, что завершит военную кампанию в течение ближайших нескольких недель. Он намекает, что это может произойти и без освобождения Ормузского пролива, которое, по подсчетам американских военных, может занять дополнительные недели и, возможно, месяцы.
Из-за безволия демократических режимов Европы, на них без спросу сваливаются очередные последствия действий тех, кто более решителен. А они терпят. На их ворчание никто внимания уже не обращает.
Но крайнюю терпеливость проявляет и целый коллектив совсем не демократических монархий, соседствующих с Ираном. Исламская Республика лупит ракетами и дронами по ним по всем, независимо от предвоенных взаимоотношений — по Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейту, Бахрейну, Катару.
За закрытыми дверями они упрашивают Трампа не останавливаться и добить страшного соседа, но публичным порядком не воюют с Ираном даже формально.
Хотя у саудитов военный бюджет во много раз больше иранского.
Эта кампания длилась всего месяц с небольшим, но показала, как сильно изменился мир за последние десять-двадцать лет.
По-настоящему актуальные линии раздела сейчас проходят не между демократиями и диктатурами, не между богатыми и бедными державами и даже не между теми, кто много тратит на военные приготовления, и теми, у кого мало денег.
Главное на сегодня разделение проходит между тем большинством, кто пассивен и не влияет ни на что в мире, и теми немногими, кто действует и определяет исход всех конфликтов.
Попутно мы видим, что демократические режимы — за немногими исключениями, стали частью этого беспомощного большинства…
Публикуется в сокращении
* * *
Сергей Шелин
«The Moscow Times»
«Facebook»