Шпионские страсти
Уничтожение иранской нефтянки может стать и для самого Трампа политическим суицидом. (Фото: «Nautilus»)
Хочется верить, что у Трампа в кармане лежит какой-то крапленый козырь, который он сумеет переложить как-то в шляпу, а потом достанет из шляпы за уши какого-нибудь «кролика мира» и скажет: «Game is over!».
И чем бы это ни закончилось, если оно закончится, то все мы выдохнем с облегчением. Но с каждым днем надежд на то, что этот фокус прокатит, становится все меньше.
В контекстеЯзык войны Трампа безупречен Америка могла бы ожидать от Англии такой же координации действий, как во время Второй мировой войны, но времена Черчилля и Маргарет Тэтчер миновали. Кер Стармер вначале запретил Америке использовать свои военные базы и отказался мобилизовать силы для защиты стран Персидского залива. Эти страны тоже обиделись на Англию…
Я пытаюсь понять логику другой стороны и представить, есть ли у них хоть какие-то резоны пойти навстречу Трампу и дать ему выйти из игры. Ищу и не нахожу в первом приближении. Есть два подхода к моделированию в зависимости от того, кем мы представляем иранское руководство.
В одном случае мы полагаем, что в основной своей массе они – религиозные фанатики, которым чужды рациональные мотивы и которые руководствуются исключительно своими теологическими фантазиями.
В этом случае моделирование бессмысленно, потому что фанатики в такой ситуации запрограммированы на суицид, а значит, ни на какие существенные уступки Трампу не пойдут.
В другом случае мы предполагаем, что в руководстве Ирана достаточно прагматиков, которые не спешат на встречу с Аллахом и в своих действиях руководствуются рациональными мотивами, среди которых не последнее место занимает желание жить.
В этом случае есть смысл поискать логику, но не факт, что мы ее найдем или что она приведет нас к тем выводам, которые мы бы желали услышать.
В контекстеЗадержали командира «Кудс»? Хотя тот факт, что Каани покинул район непосредственно перед операцией, вызвал споры в Тегеране, никаких обвинений против него выдвинуто не было. Также сообщается, что в июне прошлого года, во время 12-дневной войны, Каани покинул здание за несколько минут до удара по совещанию высокопоставленных иранских военных, тем самым избежав гибели.
Итак, цель руководства Ирана - удержать власть и ситуацию под контролем, чтобы сохранить собственную жизнь и активы. Они понимают, что, с одной стороны, у Трампа есть достаточно ограниченные по времени возможности (он должен закончить войну быстро), а с другой – он в состоянии нанести Ирану неограниченный ущерб, уничтожив его нефтяную инфраструктуру.
Вроде бы «один-один», но при этом иранцы учитывают, что уничтожение иранской нефтянки может стать и для самого Трампа политическим суицидом, потому что они постараются в ответ уничтожить нефтянку соседей по Заливу, что сделает надежду на нормализацию цен на нефть крайне призрачной.
По мне, так Трамп попал здесь в ситуацию «взаимного гарантированного нефтяного уничтожения».
В такой ситуации есть смысл держаться на зубах и тянуть с ответом в надежде, что к началу праймериз Трамп сморгнет и будет вынужден объявить о «досрочной победе», просто убрав войска с Ближнего востока безо всякой сделки и, например, переключив внимание внутренней аудитории США на другую тему – Кубу или (менее вероятно) снова Украину или (совсем невероятно, но кто знает) Гренландию.
Объективно это было бы огромной победой Ирана даже с учетом того, что его военной инфраструктуре был причинен гигантский ущерб. Это, как говорится, отрастет, зато память о бомбардировках Дубая или Дохи останется.
В контекстеНе нефть и не политика Страна, ведущая войну, обычно старается по возможности сократить число государств, с которыми ей приходится воевать. Здесь же мы наблюдаем противоположное: Иран делает всё возможное, чтобы нанести ущерб множеству государств, которые вследствие этого могут присоединиться к Израилю и США.
Но допустим, что у кого-то из иранского руководства сдали нервы и они решили поиграть в сделку с Трампом. Что они получают в этом случае?
В самом лайтовом варианте им придется отказаться от самостоятельной ядерной энергетики и согласиться на ввоз и вывоз урана под международным контролем (и вряд ли это будет Россия). Любое соглашение такого рода будет расценено в Иране как поражение.
С учетом кризиса в экономике и расшатывания религиозных устоев в обществе, лаг между этим поражением и падением режима будет каких-нибудь пара лет.
При этом последствия для большинства представителей правящей сегодня элиты будут самыми брутальными. Не понимать этого в Тегеране не могут.
Таким образом, никакой альтернативной позитивной мотивации идти на сделку там тоже быть не может.
Из всего написанного следует, что единственным вариантом какого-то приемлемого завершения войны в Заливе для Трампа может быть только чье-то предательство в Тегеране.
Откровенно говоря, с этого момента меня больше интересует, что на этой войне делает ЦРУ, чем, собственно, Министерство войны…
* * *
Владимир Пастухов
- российский политолог, публицист и юрист
«Эхо FM»
«Telegram»