Почему израильское кино обречено быть антиизраильским
И теперь весь мир посмотрит… (Фото: «Nautilus»)
Присуждение «Оскара» за лучший документальный фильм израильской киноленте «Нет другой земли», повествующей об ужасах сионистской оккупации в районе Хеврона, вызвало понятное возмущение у большинства израильтян. Но удивления оно вызывать не должно.
Было бы наивным полагать, что волна антиизраильской истерия под лозунгом «От реки до моря…», охватившей ведущие американские университеты, не захлестнет и американскую киноакадемию, присуждающую высшую кинематографическую награду.
Сформулированный почти сто лет назад сакраментальный вопрос «С кем вы, мастера культуры?» не был вопросом и когда его первым громогласно, на весь мир, задал пролетарский писатель Максим Горький, не ожидая ответа, а пригвождая им. «Мастера культуры», особенно в таком массовом и дорогостоящем виде искусств, как кино, прекрасно знают, с кем им надлежит быть, чтобы быть в фаворе и вообще в этом искусстве.
Травлю страну родную…
В контекстеЛожь о Масафер-Ятте Как бы отреагировала оскаровская аудитория, если бы те же самые «палестинцы» из Масафер-Ятты начали строить свои дома не возле Хеврона, а на лужайках шикарных вилл Санта-Барбары? Ни на ту, ни на другую землю у них нет прав в совершенно равной степени.
От тех, кто берется возделывать в кино благодатную и урожайную ниву палестино-израильского конфликта, прежде всего требуется определиться, с кем они. И «мастера культуры» прекрасно знают, какую сторону занять, чтобы получить и финансирование, и признание. Никто еще не ошибался из тех, кому удалось выйти со своими произведениями на экран. Потому что, кто ошибался – тот не вышел. Тем более, «Оскара» не получал и даже не мог на него претендовать.
Этот универсальный тест, чтобы не сказать фильтр, так прост, что нет ничего странного в том, что все известные широкой публике фильмы (особенно документальные) о палестино-израильских взаимоотношениях обличают бессмысленную жестокость сионистского режима и исполнены острого сочувствия к несчастным и благородным палестинцам, изнывающим под гнетом оккупации.
Все настолько однозначно и очевидно, что в этой слаженной игре в одни ворота обескураживать может только одно: участие в ней израильских кинематографистов.
И не просто где-то на распасовке, а на самом что ни на есть переднем крае нападения – шейминга и буллинга своей страны.
Вон и до «Оскара» поднялись, а это не только самое высокое признание творческих достижений создателей фильма, но и гарантия его широкого распространения в мире. Лучший способ донести содержащийся в фильме шейминг и буллинг родной страны до максимального числа людей в мире и предать этому шельмованию наиболее авторитетный и заслуживающий доверия вид.
Учитывая популярность этой всегда горячей темы и этой точки зрения, киношники Америки, Европы, не говоря уже об их коллегах из арабских и мусульманских стран, справились бы с задачей демонизации Израиля и без израильтян. Хотя, конечно, их участие придает этому делу особую пикантность: мол, смотрите, они же сами о себе то же говорят – значит, правда.
Однако израильские кинематографисты хотят быть органичной частью глобального мира кино, играть его мелодии ему в унисон, к тому же они видят себя сидящими непосредственно на теме. Считают, что разбираются в ней всяко лучше своих зарубежных коллег, легко ориентируются в обстановке; им проще найти героев, архивные и вспомогательные материалы, определиться с местами съемок, договориться с хозяевами объектов и властями, у них нет языкового барьера, они избавлены от необходимости отправляться в дальние дорогостоящие экспедиции – основная натура у них под окном.
Словом, все говорит о том, что именно сподручнее всего снимать фильмы о палестино-израильских распрях им, а не чужакам, заглядывающим в наш неспокойный двор с высокого забора или вообще из-за него сквозь узкую щелку.
А то, что при этом придется представлять миру свою страну исчадием ада, гнездовищем насилия и порока, так многие создатели этих фильмов и сами считают ее таковой. Не говоря уж о том, что не только деньги не пахнут, но и слава избавляет от мук совести, а билет в профессиональную лигу может стоить утраты чувства принадлежности к своему народу – и это приемлемая цена.
Прикрытие «Оскаром»
Фильм «Нет другой земли» внес неоценимо высокий вклад в дело демонизации Израиля средствами кино. Если бы у сообщества ненавистников евреев и нашей страны был свой «Оскар», его бы следовало присудить именно этому свежему шедевру.
Потому, во-первых, что никому не придет в голову подвергать сомнению, ревизии или опровержению произведение, удостоенное высшей кинематографической премии, проще говоря – лучший документальный фильм в мире.
А во-вторых, потому, что подтасовки и искажения действительности, содержащиеся в фильме, — следствие не ошибок или небрежности его авторов, а поставленной ими задачи.
Без них этого кина просто не было бы.
Если применить элементарный фактчекинг, который требует любая информационная заметка, к этому фильму, вся рассказанная в нем история обвалится, как свайный домик, из-под которого выбили сваи.
Апология самостроя
В контекстеСамоненависть по-оскаровски Генеральный директор Движения по борьбе с антисемитизмом Саша Ройтман заявил, что Глейзер использовал свое положение, «чтобы атаковать родину еврейского народа, которая ведет войну на семи фронтах против тех, кто открыто призывает к геноциду евреев».
Как сформулировано уже и в Википедии (привожу автоперевод с английской версии), «в фильме показано уничтожение общины на оккупированном Западном берегу, которая сопротивлялась выселению после объявления Израилем «зоны огня» на их земле».
Тут все на месте. Ассоциации у вас возникают неслучайно. Этим израильским нацистам мало подвергнуть уничтожению (про лагеря уничтожения слышали?) безвинную палестинскую общину – они еще и объявляют ее землю «зоной огня». Так что, если не выселят – застрелят. Есть чему ужаснуться.
Разве что лишь те, кто знает о происходящем в Израиле не только по тому, что израильско-палестинские документалисты рассказывают о нем, заподозрят, что этого не может быть, потому что не может быть никогда.
Но где взять таких скептиков в американской киноакадемии, в сообществе кинокритиков и среди устроителей многочисленных международных кинофестивалей, удостоивших этот фильм высоких призов еще до «Оскара»?
Там все безоговорочно верят тому, что им показывают самоотверженные документалисты, являющиеся одновременно и активистами борьбы палестинцев с безжалостным сионистским режимом, – они-то врать не будут?
Казалось бы, только тот, кто искренне убежден, что сионисты едят на завтрак палестинских детей, а в рецепт мацы входит обязательным ингредиентом кровь христианских младенцев, в состоянии поверить, что израильский суд может объявить зоной огня землю, заселенную мирными жителями, даже если они палестинцы.
Но вот же – документы, вот – документальные кадры: смотрите кино – это страшное свидетельство нечеловеческих преступлений! Ладно, дети на завтрак – возможно, преувеличение, ладно, кровь младенцев в маце – нет не опровергнутых доказательств, а вот это – снято, внимание на экран. Как не поверить?
Ловкому шулеру нет нужды играть поддельными картами. Ему достаточно умело передернуть настоящие. Механизм передергивания хорошо виден и в этом кино, если сверить показанное в нем с действительностью.
Прежде всего: территория, за которую самоотверженно сражаются с сионистскими захватчиками в фильме палестинский сорежиссер его и остальные герои, никогда не была землей их предков, как они это подают.
Эта территория использовалась как полигон ВВС ЦАХАЛа. Даже такие кровожадные звери, как сионисты не стали бы устраивать полигон в заселенной местности. Не из гуманистических соображений. Просто потому, что это бессмысленно и глупо. По определению, полигон, то есть «зона огня» — пространство для ракетных стрельб должно быть прежде всего необитаемым, безлюдным. А таким оно и было.
Испокон веку здесь не существовало не то чтобы поселений, а вообще какого-либо жилья и, соответственно, местных жителей. Когда кочующих в этих краях бедуинских пастухов настигала непогода, им приходилось укрываться от дождей и пыльных бурь в здешних пещерах, как нашим и их далеким предкам в совсем древние времена. Но последние 200-300 лет пещеры в качестве постоянного жилья не используют даже чрезвычайно сроднившиеся с этой некомфортной землей палестинские арабы.
В контекстеНа смерть «Оскара» Кинематограф всё более и более превращается в «паровоз для машиниста». Ещё не так давно считалось, что фильмы снимаются для зрителя. Даже элита из элит – Тарковский, Бунюэль, Янчо – могли снимать малопонятное простому зрителю кино; однако, создавая свои фильмы, они к этому самому зрителю обращались.
Однако в начале 90-х, вскоре после заключения соглашений Осло, ЦАХАЛ прекратил использовать этот полигон по прямому назначению. Хотя прав на то не утратил: эта территория находится в зоне «С», в которой, по тем же ословским соглашениям, военный и административный контроль остается за Израилем. Тем не менее, учебные стрельбы здесь проводить перестали.
Через некоторое время арабы из близлежащей деревни Ятта обратили внимание, что рядом с ними находится значительная незаселенная местность – и стали постепенно ее заселять. Возводили там дома и хозяйственные постройки – все больше и активнее.
Это было выгодное мероприятие. В Израиле, да и в Палестинской автономии земля дорогая, она составляет значительную часть стоимости жилья. А за пустующую землю, занятую явочным порядком, без всякого разрешения, не надо платить – захватил и строй себе.
Этот поселок пиратского самостроя его обитатели назвали Масафер-Ятта и объявили своей родиной. И уже не за самочинно захваченную чужую землю, а за родину предков можно сражаться с непрошенными собственниками со всей патриотичной правотой:
не то что «злые люди бедной киске не дают украсть сосиски», а наше отнимают чужаки.
В Израиле даже сооруженный без санкции муниципального инженера дощатый навес над балконом в собственной квартире заставят снести за свой счет, еще и штраф слупят. А тут на земле, принадлежащей израильской армии, возник целый поселок без всякого разрешения и согласования. Будь это еврейский самострой, с ним без лишней волокиты разобрались бы с помощью бульдозера.
Но поскольку армейскую землю захватили арабы, судьбу незаконных построек в Масафер-Ятта решал суд. Разбирательство длилось несколько лет. Все это время незаконное строительство продолжалось с еще большей активностью. Поскольку самовольные застройщики не могли представить какие-либо документы, подтверждающие их имущественные права на захваченную землю, суд, в конце концов, постановил ее освободить.
Но они же не собственность отстаивают, а сражаются с жестокими оккупантами за родину!
Вот и получилось документальное кино, лукаво оторванное от документальной основы. И оно естественным образом оказалось достойным «Оскара» — как лучший документальный фильм в мире.
Родовая болезнь
То, что формально национальная принадлежность фильма определена без упоминания Израиля – как копродукция несуществующего государства Палестина и одной из самых антиизраильских стран Норвегии – не должно утешать непричастностью.
Не только по месту событий и национальному составу создателей, но и по художественной манере, идейному нарративу, творческой манере, целевой направленности это типичное, чтобы не сказать классическое, израильское документальное кино.
Именно так, по таким стандартам и лекалам, делаются израильские фильмы, предназначенные для зарубежного зрителя.
Так стараются создавать свои произведения израильские кинематографисты, добившиеся мирового признания или претендующие на него.
Чужие здесь не проходят
В контекстеОднажды не в Голливуде Для одних только израильтян это не кино, и если они, стиснув зубы и придушив в себе сострадание, не выдавят этих монстров из нор, то в следующий раз Анджелина будет смотреть, как их режут прямо в Тель-Авиве и Иерусалиме.
Драматизм ситуации заключается в том, что такое поведение – следствие не просто личного выбора тех или иных режиссеров, сценаристов, продюсеров. И даже не в тенденции, подталкивающей отдельных (пусть даже многих) деятелей кино к отказу от патриотизма, к беспринципности и оппортунизму.
Все гораздо хуже и обширнее. Организационная структура кинопроизводства в Израиле построена так, что у тех, кто намерен им профессионально заниматься и преуспеть в нем, зачастую нет иного пути к успеху. Говоря проще: израильское кино обречено быть антиизраильским.
В свое время разбирался с этим подробно, с примерами. А здесь – лишь конспективно, вкратце…
За последние два десятилетия лучшие израильские фильмы, получившие самое широкое международное признание, составившие славу израильского кино и представлявшие Израиль миру, — практически все (за одним-двумя исключениями, а документальные – и без оных) были об арабо-израильском конфликте.
Все они изображали страдания палестинцев, безысходность силового противостояния Израиля терроризму самоотверженных борцов за свободу, ужасам оккупации, жестокости оккупантов и бесчеловечности оккупационного режима, лишающего нормальной жизни и своих граждан – ни себе, ни людям.
Все эти фильмы не просто гуманистические, они откровенно антиизраильские, и чем более антиизраильскую позицию занимали их создатели, тем больший им сопутствовал успех и авторитет в профессиональном сообществе.
Нельзя сказать, что таково все израильское кино. Но самые известные (можно сказать – лучшие?) израильские фильмы и режиссеры – да. В качестве критерия «лучшести» я применил самый бесспорный и объективный показатель: рассматривал исключительно номинантов «Оскара» и лауреатов наиболее престижных фестивалей.
Так вот, у всех у них – одна тематика и одна позиция. То ли у лучших израильских кинематографистов другой (тематики и позиции) нет. То ли с другой просто не берут в лучшие.
Схема естественного отбора
В контекстеЭкспериментальное подтверждение Чуткой душой художника Джонатан Глейзер очень остро ощущал непроизнесенные, но несомненные претензии к евреям, что ввели добрых европейцев во искушение, соблазнили их совершить Холокост и обрекли на нестерпимые муки совести.
Все заложено в самом механизме функционирования израильского кинопроизводства. Он не очень сложен, но довольно безупречно отлажен.
С начала 2000-х государственная поддержка отечественной кинематографии регламентирована по закону. Средства на финансирование кинопроизводства выделяются в госбюджете отдельной строкой. Это небольшие деньги. Но они есть.
Их распределяют специальные кинофонды. Они привлекают и частные инвестиции, но основные средства фондов – из госбюджета.
Второй источник финансирования – телеканалы и телевещатели. У них есть лицензионные обязательства расходовать часть собственных бюджетов на кино, главным образом, документальное.
Чем больше окупаемость фильма, тем больше шансов у его автора получить деньги на следующий.
Фонд тоже заинтересован в этом – дважды. Во-первых, если фильм окупится, фонд частично или полностью возместит затраты на него. А во-вторых, чем больше в фонд вернется денег, тем больше он получит из госбюджета в следующем году.
Добиться окупаемости на внутреннем рынке практически невозможно. Спасет только экспорт или копродукция. Поэтому фонд охотно финансирует прежде всего те фильмы, которые могут пользоваться спросом за границей.
Так автор – режиссер или продюсер (часто в одном лице) первый раз попадает в зависимость от зарубежного спроса.
Без денег из фонда он не сможет начать работу над фильмом. А без перспективы зарубежного спроса фонд денег не даст.
Но это не все. Ни фонд, ни телеканал не выделяют денег, достаточных для производства всего фильма. Остальное предстоит дособрать. И здесь опять надо обращаться за бугор.
В ряде стран, и Израиль в их числе, ежегодно проводятся своего рода ярмарки заявок, именуемые питчингами (от английского слова pitch – подача). На них телеканалы, телевещатели, кинопрокатчики, киностудии выбирают идеи, в которые хотят вложиться. Это облегчает бремя обязательств на производство, например, документального кино. Вскладчину профинансировали фильм – всем пошло в зачет.
В контексте«Оскар» для пропагандиста К сожалению, это пока не диагностированное психическое заболевание, но такие люди, как он, делают все возможное, чтобы палестинский враг продолжал воспитывать своих детей во имя нашего истребления.
Замечательно! Но иностранные инвесторы должны быть уверены в тебе как режиссере и твоем фильме – что он будет интересен его зрителю в Европе или Америке.
А что знает его зритель об Израиле? То, что ему ежедневно показывают по телевизору и рассказывают по радио – про теракты, про арабо-израильский конфликт, про страдания палестинцев и жестокость израильской военщины.
Вот и все. Один круг замкнулся. Израильские фильмы будут прежде всего про это, и показывать это будут так, как того хочет иностранный заказчик.
Он вложится лишь в тот фильм, который даст ему отвечающую его представлению об Израиле картинку. И даст денег только тому режиссеру, который предложит ему только такой фильм. А зная его вкусы, израильский фонд не даст и начальных денег тому режиссеру, который намерен снимать про другое и по-другому. Поэтому деньги на кино, а значит и право быть в кино получит прежде всего тот, кто снимает и принимает то, что получит финансирование.
А другие будут снимать на телефон, монтировать на коленке и показывать дома на стенке. Так замыкается второй круг.
И так совершается естественный отбор в этом виде искусства. Поэтому израильское кино и обречено быть антиизраильским — потому что другим оно не может быть.
Почти каждый год какой-либо израильский фильм (чаще всего – документальный) претендует на номинацию «Оскара». И в канун итоговой церемонии почти весь Израиль молится за то, чтобы его этой честью обнесли. Но в нынешнем году не повезло – таки дали.
И теперь весь мир посмотрит вопиющую предвзятую туфту под названием «Нет другой земли», чтобы снова проникнуться засаленным стереотипом о том, как жестокие сионисты отнимают родную землю у несчастных палестинцев.
Объективно присуждение отечественному фильму высшей награды в мире кино – большой успех израильской кинематографии.
Но одновременно – большой удар по Израилю самому. Как будто Израиль и его кино – по разные стороны фронта. А так оно и есть.
* * *
Владимир Бейдер
Сайт Владимира Бейдера