20 лет спустя
Здание Верховного суда в Иерусалиме. (Фото: «Nautilus»)
Как Шай Ницан и Ицхак Амит уничтожали оппонентов, почему системное высокомерие и круговая порука заменяют правосудие, и почему технологический прорыв в расследовании не поможет судебной системе, пока в ней нет скромности.
В контекстеВерховный судья в зеркале Романа Задорова В Израиле в течение десятилетий был подобран состав Верховных Судей, которые не видят ничего плохого в насильно выбитых «признаниях». Мало того, эти судьи поставили себя неизбранными властителями над демократически избранным правительством.
Недавно стало известно, что дело об убийстве Таир Рада открыто заново в связи с получением новых данных и появлением нового направления расследования.
Спустя двадцать лет после убийства и через три года после полного оправдания Романа Задорова на повторном процессе.
В порядке исключения дело было передано из северного отдела центрального управления полиции в Управление полиции Тель-Авива, и новая следственная группа должна заново перепроверить материалы с помощью технологий, которых просто не существовало во время первоначального следствия.
Я понятия не имею, в чем заключается новое направление расследования. Но именно сейчас важно подчеркнуть: дело Задорова — это классический прецедент и наглядный пример работы израильского дипстейта.
При этом «дипстейт» — это вовсе не конспирологическая теория про секретную шайку, заседающую в прокуренной комнате. Дипстейт — это вещь куда более простая, но оттого гораздо более опасная: это самозащищающаяся система, которая смыкает ряды вокруг самой себя, спасает собственный престиж и ту сказочку, которую она уже успела продать публике.
Система, превращающая любого, кто смеет поставить под сомнение её концепцию, во врага, которого нужно пометить, заставить замолчать и растоптать.
Ошибочный обвинительный приговор Задорову держался на двух столпах: на силовом давлении Государственной прокуратуры и на беспредельном высокомерии суда. Шай Ницан и Ицхак Амит идеально олицетворяют оба этих столпа.
Также по теме«YNet» Дело Задорова: найденные на теле Таир Рады волосы до сих пор не отправлены на экспертизу «9tv» Полиция возобновила расследование загадочного убийства школьницы в Кацрине
Ницан еще не был госпрокурором в самом начале этого дела, но его война против доктора Майи Форман наглядно вскрыла всю эту схему. Доктор Форман предоставила экспертное заключение, которое категорически не вписывалось в нарратив прокуратуры.
После того как она выиграла конкурс на замещение вакансии руководящей должности в Институте судебной медицины, Ницан лично сделал всё, чтобы заблокировать и затянуть её назначение — вплоть до того, что в дело был вынужден вмешаться Суд по трудовым спорам.
А когда доктор Хен Кугель попытался подать аффидевит в защиту её профессиональной честности, отдельные фигуры в прокуратуре без зазрения совести пытались переписать его показания.
Вы понимаете, как работает эта система? Эксперт является «экспертом» лишь до тех пор, пока он безоговорочно подтверждает то, что система уже заранее решила за него. Как только наука начинает мешать сшитому делу, система занимается не пересмотром дела, а уничтожением самого ученого.
Всё это на сто процентов совпадает с теорией «элит как мафиозного клана».
Ицхак Амит был одним из судей большинства, отклонивших апелляцию Задорова. Он писал свой вердикт с абсолютной, железобетонной уверенностью, сочась судейским апломбом и надменностью.
При этом судья Йорам Данцигер изучал ровно те же самые материалы и пришел к чётким выводам: обоснованные сомнения остаются. Задним числом осторожность и взвешенность Данцигера выглядят куда более профессионально и юридически грамотно, чем слепая и спесивая уверенность Амита.
И давайте снова вспомним нашего давнего знакомого — Уполномоченного по рассмотрению жалоб на судей, судью в отставке Ашера Кулу, который и оправдал Задорова на повторном процессе. Так что с одной стороны баррикад у нас Амит и Ницан, а с другой — Кула и Данцигер.
«9 канал» Суд оправдал Романа Задорова по делу об убийстве Таир Рады
Стоит вспомнить и публичные нападки Аарона Барака на Йорама Данцигера на конференции Коллегии адвокатов в Эйлате. Данцигер осмелился пойти против известного судебного прецедента и предложил вернуть самому тексту договора тот приоритетный статус, которого его лишили.
Барак ответил в высокомерно-покровительственном тоне, обозвав слова Данцигера «чушью», а его судебное решение — «стрельбой от бедра».
Данцигера публично размазали за самый тяжкий грех в израильской судебной системе — за независимость мышления.
И какова же ирония: сам этот прецедент был в итоге кастрирован на законодательном уровне.
В контекстеОбвинения рассыпаются Вместе с крушением дела 3000, дела о подводных лодках, в суде Тель-Авива, можно констатировать, что это одна из самых тяжелых недель в истории прокуратуры. А вместе с оправданием Задорова - один из самых тяжелых годов. И ведь всё рушится еще до начала фазы защиты.
Потому что в эпоху гегемонии дипстейта нет места сомнениям. Есть неоспоримая концепция, и есть те, от кого требуют жестко встать в строй.
А каждый, кто осмеливается думать иначе — даже если он вырос внутри самой этой системы — моментально превращается во врага.
Будь то доктор Майя Форман, судья в отставке Хила Герстель, судья Йорам Данцигер или судья в отставке Ашер Кула.
Да, дело Задорова напрямую не связано с противостоянием правых и левых. Но мы видим здесь ровно тех же ключевых игроков гегемонии — Аарона Барака, Шая Ницана и Ицхака Амита, действующих в первую очередь ради прикрытия самой системы.
Потому что дипстейт защищает не просто какую-то идеологию — он защищает прежде всего сам себя.
Ницан зубами держался за нарратив прокуратуры, а Амит поставил на него высшую судебную печать. Один запустил репрессивный механизм, а второй облек его в уверенный юридический новояз.
Новые технологии способны выделить ДНК и расшифровать давние улики. Но самое главное, чего катастрофически не хватает израильской судебной системе, лежит вовсе не в плоскости технологий. Ей не хватает базовой вещи, известной с древнейших времен — простой человеческой скромности.
* * *
Моше Коэн-Илия
Перевод: Александр Непомнящий
«Хроники Иерусалима»