При свете дня
«Хьюстон, у вас проблемы?» (Карикатура: «Nautilus» / «OpenAI»)
На протяжении 25 лет американская политика борьбы с терроризмом строилась вокруг образа 11 сентября: террористическая ячейка, самолёт, взрыв. Миллиарды долларов были потрачены на разведку, досмотр в аэропортах и войны за рубежом.
Но все эти годы параллельно развивался другой, более медленный процесс, шедший по каналам, за которыми не было приспособлено следить ни одно ведомство безопасности: через университеты, лоббистские организации, муниципальную, региональную и общенациональную политику, через лексику гражданских прав.
Для него не требовалось ничего взрывоопаснее денег, терпения и хорошего понимания того, как функционирует открытое общество вроде Соединённых Штатов.
В контекстеКоммунизм с минарета Зохран Мамдани не осудил и защищает опасный лозунг «Глобализации интифады», что есть сутью этого человека, рвущегося во власть и побеждающего, потому что слепые ведомы, и ведут их давно не слепые, а просто убеждённые и мотивированные… на разрушение старого мира и до основанья – без иллюзий!
«Братья-мусульмане» поняли открывающиеся возможности задолго до Вашингтона. Их активисты действуют в США по меньшей мере с конца 1950-х годов; к 1991 году один из них уже изложил эту стратегию на бумаге.
Этот меморандум, написанный Мохамедом Акрамом и позднее представленный федеральными прокурорами в качестве доказательства на процессе Holy Land Foundation по делу о финансировании терроризма, характеризовал деятельность движения в Северной Америке как «цивилизационно-джихадистский процесс», направленный на «разрушение западной цивилизации изнутри».
К документу прилагался список организаций, которые в то время считались дружественными движению. Описанный в нём метод был институциональным, постепенным и, на первый взгляд, законным.
Разумеется, далеко не каждый американский мусульманин — экстремист; подавляющее большинство мирно исповедуют свою веру, ничего не требуют от соседей и хотят для своих детей того же, чего хочет любая другая американская семья.
Миллионы мусульман совершенно не заинтересованы в том, чтобы политический ислам кем-либо управлял, а многие, возможно, именно ради того и пересекли океан, чтобы от него спастись.
Совсем другое дело — организации, претендующие на право говорить от их имени. И главным достижением этих организаций стало то, что им удалось сделать одно неотличимым от другого, так что политическая сеть воспринимается как целая часть населения.
Хорошей иллюстрацией этого механизма служит Совет по американо-исламским отношениям (CAIR). Основанный в 1994 году, он представляет себя как «крупнейшую в Америке мусульманскую организацию по защите гражданских прав».
Его соучредитель и национальный исполнительный директор Нихад Авад ранее работал в Исламской ассоциации Палестины — одной из групп, упомянутых в меморандуме 1991 года.
Федеральные прокуроры включили CAIR в число необвиняемых соучастников по делу Holy Land Foundation 2007 года.
Объединённые Арабские Эмираты — исламское государство, которое благоразумно относится к «Братьям-мусульманам» как к экзистенциальной угрозе, — в 2014 году внесли CAIR в свой список террористических организаций; Госдепартамент при администрации Обамы уже через несколько дней публично отверг эту квалификацию.
В контекстеПрогрессивный «Отряд» сторонников ХАМАС Когда Тлаиб говорит «Накба» - или катастрофа - она имеет в виду не линии перемирия 67-го года, а создание Израиля в 1948 году. Она считает, что «Палестина» должна заменить Израиль на карте. И до того, как в Демократической партии антисемитизм стал нормой, такая позиция вызвала бы всеобщее осуждение.
CAIR также прекрасно владеет языком политики. Связанная с ним организация CAIR Action открыто вмешивается в выборы.
После победы Зохрана Мамдани на праймериз Демократической партии на выборах мэра Нью-Йорка она публично потребовала от лидера демократического меньшинства в Сенате Чака Шумера и лидера демократического меньшинства в Палате представителей Хакима Джеффриса поддержать его кандидатуру.
Именно так и осуществляется влияние в демократическом обществе — при свете дня, посредством обычных инструментов политического давления.
Вашингтон наконец начал реагировать. Исполнительный указ № 14362 «О признании отдельных отделений “Братьев-мусульман” иностранными террористическими организациями и особо обозначенными глобальными террористами», подписанный в ноябре 2025 года, положил начало этому процессу.
13 января 2026 года Госдепартамент признал ливанское отделение «Братьев-мусульман» иностранной террористической организацией, а Министерство финансов внесло египетское и иорданское отделения в список особо обозначенных глобальных террористов за оказание материальной поддержки ХАМАС.
23 июля Минфин ввёл санкции против высокопоставленного деятеля египетских «Братьев-мусульман», проживающего в Лондоне, а также против двух фиктивных благотворительных организаций, направлявших деньги военному крылу ХАМАС.
Это были первые в американской истории случаи внесения национальных отделений «Братьев-мусульман» в подобные списки. Сенатор США Тед Круз годами добивался этого и в 2025 году вновь внёс законопроект о признании «Братьев-мусульман» террористической организацией.
Признать «Братьев-мусульман» за рубежом, оставив при этом без внимания политический ислам внутри страны, — значит решить лишь половину проблемы. Ни один президент не способен лично проверять каждую организацию, каждого советника или посредника, вращающегося вокруг его администрации.
Сети, создававшиеся на протяжении 60 лет, демонтируют люди, понимающие, как работает этот механизм, а механизм этот теперь простирается далеко за пределы организаций, открыто называющих себя исламскими.
Самый ценный его американский партнёр сегодня — радикальные левые.
В контекстеГде приобрести вакцину от левого антисемитизма? Используя коктейль из пост-марксизма и исламизма, флиртующие с коммунизмом американские левые пытаются заставить Израиль совершить прыжок назад – в мерзкую левую трясину. Как известно, для всех левых цель оправдывает средства.
Союз левых и исламистов может показаться противоестественным лишь при взгляде издалека.
Прогрессисты и исламисты глубоко расходятся во взглядах на религию, сексуальность, женщин и свободу личности, но выборы позволили им считать эти разногласия приемлемой ценой.
Прогрессивным политикам нужны организованные группы избирателей, исламистским и антиизраильским активистским сетям нужен доступ к центрам реальной власти, а связующим звеном служит враждебность к Израилю. Идеологическая несовместимость — значит меньше, чем арифметика.
Прогрессисты рассчитывают, что исламисты помогут им прийти к власти, а исламисты рассчитывают, что прогрессисты помогут прийти к власти им.
Член Палаты представителей США Ильхан Омар продемонстрировала, насколько быстро могут сдвигаться границы допустимого. Неоднократные скандалы вокруг её высказываний об Израиле ничем не повредили её положению среди прогрессистов и в конце концов сделали её одним из символов этого движения.
Член Палаты представителей Рашида Тлаиб прошла сходный путь — от активизма до Конгресса.
Позиции, некогда считавшиеся политически самоубийственными, оказались преимуществом в тщательно сформированных группах избирателей.
Затем Мамдани развеял последние иллюзии относительно того, что новое движение ограничивается несколькими избирательными округами в Конгресс.
Он поддерживал BDS — бойкот, изъятие инвестиций и санкции против Израиля, — участвовал в создании отделения Students for Justice in Palestine в Боудин-колледже и стал первым политиком в истории, которого официально поддержала US Campaign for Palestinian Rights Action.
Теперь он управляет городом с самым многочисленным еврейским населением в мире.
В контекстеНе хватит ли врать? Давайте же четко проясним, кто на самом деле защищает наш суверенитет: сегодня Израиль борется за мирные страны, освобождая Газу от ХАМАС и спасая иранцев от Исламской Республики. То, что Израиль делает с Корпусом стражей исламской революции, - это дар человечеству. Существует 57 исламских стран и только одно еврейское государство - Израиль.
Следующей лабораторией становится Мичиган. 4 августа Абдул Эль-Сайед, называющий себя врачом, хотя у него никогда не было медицинской лицензии, примерно на один процентный пункт опередил поддержанную партийным истеблишментом члена Палаты представителей Хейли Стивенс и стал кандидатом демократов в Сенат.
Как сообщает радиостанция WFMD:
«Абдул Эль-Сайед сделал свои предполагаемые медицинские квалификации одним из центральных пунктов своей кампании, однако правда заключается в том, что медицинской лицензии у него никогда не было, ординатуру он не проходил, квалификационные экзамены не сдавал и самостоятельно медицинской практикой никогда не занимался,
— заявил Fox News Digital Джексон Боаз, представитель избирательной кампании сенатора штата Мэллори Макморроу (демократ, Мичиган). —
Если избиратели Мичигана не могут доверять Эль-Сайеду в вопросе, имеющем столь принципиальное значение для самого обоснования его участия в выборах, как они могут доверять ему в том, что касается его действий в качестве сенатора Соединённых Штатов?»
Эль-Сайеда, выступавшего против военной помощи Израилю, поддержали сенатор США Берни Сандерс, члены Палаты представителей Тлаиб и Александрия Окасио-Кортес, а также Working Families Party. Через несколько дней заработал механизм партийного единения. Потерпевшая поражение Стивенс заявила о своей поддержке победителя.
Губернатор Мичигана Гретхен Уитмер и сенатор США Чак Шумер, прежде выступавшие против его кандидатуры, встали на его сторону, а бывший президент Барак Обама позвонил ему и предложил свои советы. Эль-Сайед назвал этот разговор тёплым и вдохновляющим и выразил надежду, что осенью бывший президент примет участие в его предвыборной кампании.
Политическая закономерность, проявляющаяся в масштабах всей страны, состоит в том, что радикальным «левым» уже незачем завоёвывать Демократическую партию. Они уже внутри неё, доказав свою способность обеспечивать голоса в Мичигане, Миннесоте и Нью-Йорке.
Как только эти голоса начинают восприниматься как необходимые, вчерашние радикалы превращаются в сегодняшних партнёров по коалиции — в рамках организованной, сконцентрированной группы избирателей, расположенной именно там, где исход выборов решается небольшим перевесом.
В основе этих проектов — как политических, так и культурных — лежат деньги.
Согласно федеральным данным о раскрытии финансирования, с 1986 года Катар направил американским университетам 7,7 миллиарда долларов — больше, чем любая другая страна, причём свыше 1,1 миллиарда поступило только в 2025 году, то есть примерно пятая часть всего иностранного финансирования за этот год.
И это лишь то, о чём нам известно, — то, что было официально задекларировано. Институт изучения глобального антисемитизма и политики оценивает реальную сумму за пять десятилетий значительно выше и называет это сознательной попыткой укоренить идеи «Братьев-мусульман» в американских институтах.
Катар годами принимал у себя высокопоставленных руководителей ХАМАС, одновременно приобретая чрезвычайно влиятельные позиции в западных университетах, СМИ и дипломатии.
Влияние на элиты никогда не прибывает в чемодане с приложенной инструкцией. Оно приходит в виде финансируемых кафедр, исследовательских партнёрств, зарубежных филиалов университетов — а в конечном счёте в виде зависимости и готовности подчиняться требованиям.
В контекстеЛевые партии Запада трансформируются в исламистские движения Исторический лидер Демсоциалистов Берни Сандерс и входящие в руководство движения коммунисты Эдуардо Мартинес и Александрия Окасио-Кортес всё явственнее превращаются в «зиц-председателей Фунтов», в фиговые листки, прикрывающие исламистское движение, захватывающее в свои руки Демократическую партию.
Западные страны постоянно и с необыкновенной лёгкостью обвиняют в империализме и колониализме, но почему никто никогда не вспоминает об исламском империализме и колонизации христианской Византии — нынешней Турции, — не говоря уже обо всей Османской империи?
Почему никто не вспоминает об исламской колонизации коптской христианской страны Египта или Северного Кипра в 1974 году?
Или о некогда буддийских странах Юго-Восточной Азии — таких как Мальдивы, Малайзия или Индонезия?
Исламская колонизация, происходящая сейчас в Европе и Соединённых Штатах, не имеет ни расового, ни демографического содержания. Мусульманская семья, поселившаяся в Детройте, ничего не колонизирует — точно так же, как итальянская семья, приехавшая в Нью-Йорк сто лет назад.
Захватываемая территория — идеологическая. Она переходит из рук в руки всякий раз, когда политическое движение обнаруживает, что открытые институты выгоднее использовать, чем атаковать; всякий раз, когда иностранные деньги покупают влияние внутри институтов, формирующих следующее поколение американской элиты; всякий раз, когда два движения с несовместимыми ценностями обнаруживают, что могут обменивать доступ к власти на голоса.
По крайней мере пока положение Америки остаётся значительно более прочным, чем положение Европы. «Братья-мусульмане» названы по имени и подвергнуты санкциям; Госдепартамент Марко Рубио начал превращать давние предупреждения в государственную политику; а многие американские мусульмане, бежавшие из-за границы от религиозного авторитаризма, возможно, вовсе не захотят смотреть, как тот следует за ними через Атлантику.
Инструменты самозащиты тоже пока сохраняются, хотя ими почти не пользуются.
Требования раздела 117 законодательства США о раскрытии информации о пожертвованиях образовательным учреждениям применяются лишь время от времени, после очередного скандала.
Они должны применяться постоянно. Закон о регистрации иностранных агентов (FARA) распространяется на тех, кто действует в интересах иностранных принципалов, однако в феврале 2025 года Министерство юстиции сузило сферу его уголовно-правового применения до действий, напоминающих традиционный шпионаж, и распустило подразделение ФБР, занимавшееся расследованием иностранного влияния.
Администрация, готовая признавать зарубежные отделения «Братьев-мусульман» террористическими организациями, тем временем без лишнего шума отказалась от главного предусмотренного законом инструмента выявления иностранного влияния внутри страны.
Американцы могут не заметить этого сразу — или не замечать сейчас, — но однажды, если как можно скорее не принять меры, чтобы это предотвратить, они могут проснуться утром и обнаружить, что живут под властью ислама.
В основе этого процесса лежит арифметика: небольшие уступки, каждая из которых сама по себе слишком незначительна, чтобы из-за неё стоило вступать в борьбу, постепенно накапливаются в институтах, языке и политическом пространстве, пока для того, чтобы повернуть процесс вспять, уже не потребуется столкновение, которого никто не желает.
Европа пересекла этот рубеж, даже не заметив этого. Америка — ещё нет.
Однако период, когда признать существование проблемы всё ещё обходится дешевле, чем обратить процесс вспять, не будет длиться вечно.
* * *
Пьер Рехов
— французский журналист, писатель и режиссёр-документалист
«Gatestone Institute»
Перевод: «Nautilus»/«OpenAI»