Память господина президента
Тулуза. (Фото: «Nautilus»)
Злодеяние в Траппе в устах французского президента оказалось «первым в истории Пятой республики терактом по расистским, националистическим и религиозным мотивам».
Будто не было гибели Сары Халими и Мирей Кнолль, учеников и преподавателей в тулузской школе, зрителей зала «Батаклан»…
Когда политическая конъюнктура заставляет главу государства слепнуть на оба глаза, на свет рождаются фразы, поражающие амнезией произносящего их.
Заявление президента Франции Эммануэля Макрона в связи со стрельбой в доселе неизвестном широкой публике предместье Парижа под названием Трапп вошло в историю политической лицемерной риторики как эталон избирательной памяти.
Объявив трагедию в Траппе «первым в истории» (или уникальным в своем роде) терактом, совершенным исключительно по расистским, националистическим и религиозным мотивам, хозяин Елисейского дворца буквально перечеркнул кровь и память десятков жертв, погибших на французской земле за последние годы.
Трагедия в Траппе: что произошло на самом деле?
В контекстеУбивать евреев в психозе – можно Для лучшего понимания ситуации можно вспомнить другое дело 9-летней давности, когда 65-летнюю еврейку Сару Халими в парижском районе Бельвиль жестоко избил и выбросил из окна третьего этажа нелегал Кобили Траоре. Хотя во время убийства Траоре орал «Аллах акбар», антисемитский мотив тоже признан окончательно признал не был.
События в Траппе и Ла-Веррьер (департамент Ивелин) действительно ужасают своей бессмысленной жестокостью. 39-летний Кевин Т., вооруженный полуавтоматическим оружием времен Второй мировой войны (пулеметом типа Sten), устроил хаотичную стрельбу из своего автомобиля по случайным прохожим. Автомобиль со стрелком объезжал автозаправку, медицинский центр и детскую площадку, выискивая цели.
Жертвой этой бойни стал молодой человек 2000 года рождения, еще пять человек получили тяжелые ранения — среди них 12-летняя девочка, за жизнь которой сейчас борются врачи.
Большинство пострадавших — представители мусульманской общины и выходцы из семей иммигрантов. Личность самого Кевина Т. также далека от образа «случайного оступившегося»: за его плечами четыре уголовные судимости (которые, впрочем, по французским законам были благополучно аннулированы из реестра), а в его машине полицейские обнаружили газовые баллоны и слезоточивый газ.
Убийство людей по признаку расы, цвета кожи или вероисповедания — это преступление, которому нет и не может быть оправдания. Прокуратура по борьбе с терроризмом (PNAT) законно квалифицировала произошедшее как теракт. Но вопрос к Эммануэлю Макрону лежит не в плоскости оценки Кевина Т., а в сфере оценки истории.
Амнезия по вызову
В контекстеПорция правды И я подумал, хотя и не сказал, что это уже было. Это произошло в моем обществе, в моей Европе, на моем Западе. Масштабы могут быть разными, но террористы одни и те же. Это произошло здесь, в Париже, в Батаклане.
Произнося свои пафосные речи перед телекамерами, президент Франции заявил, что страна столкнулась с чем-то невиданным.
Но действительно ли теракт на почве религиозной и национальной ненависти происходит во Франции «впервые»?
Или же французское государство привыкло ранжировать жертв по идеологической удобности?
В парадигме Елисейского дворца, судя по всему, многолетняя кровавая цепь антисемитских убийств и терактов на почве ненависти к еврейскому народу — это не расизм и не теракт, а так, «отдельные эпизоды бытового сумасшествия» или «мелкое хулиганство с тяжелыми последствиями».
Также по теме«9tv» Теракт под Парижем BBC В результате стрельбы под Парижем убит один человек, пятеро ранены «IsraelInfo» Макрону пришлось исправлять собственные слова
Тулуза (2012 год). Когда расист и исламист Мухаммед Мера в упор расстрелял людей в еврейской школе «Оцар ха-Тора», убив учителя Джонатана Сандлера, его двоих маленьких детей (Габриэля и Арье) и 8-летнюю Мириам Монсонего, убитую контрольным выстрелом в голову, — разве это не был теракт на почве религиозной и национальной ненависти?
Париж, Hyper Cacher (2015 год). Когда Амеди Кулибали захватил еврейский супермаркет и убил четырех еврейских посетителей только за то, что они были евреями, — разве это не расистский теракт?
Сара Халими (2017 год). 65-летняя еврейская женщина была зверски избита и выброшена из окна своего балкона с криками «Аллаху Акбар». Французское правосудие тогда и вовсе превзошло себя, освободив убийцу от уголовной ответственности, потому что перед преступлением он… накурился марихуаны и находился в «психотическом бреду».
Мирей Кнолль (2018 год). 85-летняя женщина, пережившая Холокост, была зарезана и сожжена в собственной квартире в Париже на почве антисемитской ненависти. И это тоже «хулиганство»?
Всякий раз, когда кровь проливалась на почве антисемитизма — древнейшей и самой въевшейся формы расизма и религиозной ненависти, — французская система стыдливо опускала глаза, лепетала про «психические расстройства», «социальную неустроенность» и призывала «не допустить стигматизации».
Выборочная эмпатия политического класса
В контекстеПлата за успех Что делала Франция, Марианна-XXI последние 30 лет, когда политики буквально гробили страну? «Креолизировали» население. Заполняли её теми, кому все эти вольтеры-дюма-бальзаки глубоко до… Ведь всё сегодняшнее случилось отнюдь не «вдруг»: звоночки гремели громче вечевого колокола, и не раз. Она сама утверждает, что «боролась за их права», за будущих погромщиков…
Макронова макроложь — это не споры о терминологии. Это констатация факта: для официального Парижа расизм, национализм и религиозная ненависть становятся «настоящим терактом» только тогда, когда это вписывается в текущую политическую повестку и политкорректный нарратив.
Пока французские власти делают вид, что нападающие на еврейские школы, синагоги и пожилых людей — это просто «сумасшедшие», а теракт в Траппе — «первый в истории расистский удар», Франция продолжает погружаться в пучину двойных стандартов.
Уважение к памяти всех без исключения жертв требует одного — говорить правду, а не конструировать удобные политические мифы на руинах общественного согласия.
Я не коснулась в этой публикации других терактов, совершенных на явно националистической и религиозной почве, когда жертвами становились не только иудеи, но и христиане, например, в зале «Батаклан» или в редакции журнала «Шарли Хебдо».
Мартиролог подобных проявлений «любви» мсье Макрону, несомненно, известен. Но, видимо, в его голове это «другое».
Ну и последний штрих. Ни для кого не секрет, кто является движущей силой погромов и грабежей на улицах французских городов.
Но на то, что основа этого – представители «самой мирной религии», Макрон сотоварищи стыдливо закрывают глаза. А вот если злодеяние совершается в отношении мусульман – это уже фобос и деймос общенационального масштаба.
* * *
Лилиана Блуштейн
«IsraGeo»