«Если прокурор предъявляет обвинение потому, что ненавидит премьер-министра, я бы не оставил это без внимания»
Демонстрация в поддержку судебной реформы: в центре - бывший юридический советник правительства Авихай Мандельблит. (Фото: «Nautilus»)
Чем туже затягивается кольцо вокруг Мандельблита, тем хуже становится его память и тем чаще он «забывает». Итоги второй недели свидетельских показаний.
В контекстеМандельблитова месть А согласился бы Авихай Мандельблит передать в суд расползающееся сейчас по всем швам «дело 4000», если бы на него не оказали массированное давление – в том числе, и путем крикливых, а порой и откровенно агрессивных демонстраций?
Можно было предположить, что третий день свидетельских показаний Мандельблита в суде уже не принесёт особенно сильных тектонических потрясений. Ведь после первых двух дней его допроса, состоявшихся на прошлой неделе, многие всё ещё не могли закрыть рот от изумления. В самом деле, чем ещё можно удивить публику после того, как выяснилось, что самое громкое уголовное дело в истории государства расследовалось без надлежащего разрешения юридического советника правительства?
Вопрос о разрешениях вновь оказался в центре внимания и на третий день показаний Мандельблита. Поначалу он утверждал, что прекрасно помнит обстоятельства дела, однако на этот раз затруднился вспомнить, давал ли распоряжение расследовать подозрения в получении Нетаниягу взятки. Он помнил, что перед началом расследования Нетаниягу было предъявлено официальное предупреждение о подозрениях. И действительно, в протоколах значится: «Я дал согласие на то, чтобы полиция Израиля проверила утверждения о совершении премьер-министром уголовных преступлений, связанных с различными нарушениями норм служебной этики».
Однако, как выяснилось, этот протокол был составлен не в момент принятия решения, а задним числом.
Более того, само понятие «нарушения норм служебной этики» фактически было придумано уже по ходу дела, чтобы снабдить расследование хоть каким-нибудь определением.
Когда адвокат Амит Хадад, защитник премьер-министра, спросил, было ли дано разрешение начать расследование по поводу «нарушений норм служебной этики», Мандельблит признал, что действительно санкционировал расследование, но лишь в отношении конкретных преступлений, таких как злоупотребление доверием.
Как известно, подозреваемого нельзя допрашивать по поводу преступления, о подозрении в котором он не был официально предупреждён. Когда адвокат Хадад напомнил Мандельблиту формулировку предупреждения, предъявленного Нетаниягу, в которой взяточничество вообще не упоминалось, Мандельблит ответил: «Это более витиеватая формулировка».
Что ж, когда речь идёт о расследовании в отношении премьер-министра, витиеватости здесь совершенно неуместны. Всё должно быть сформулировано ясно и надлежащим образом. Именно на это указал Хадад: «Если человек, составлявший текст предупреждения и находящийся сейчас здесь, не способен объяснить его составляющие, — это серьёзный сбой».
Мандельблит попытался объяснить, каким образом предупреждение о злоупотреблении доверием могло превратиться в предупреждение о подозрении во взяточничестве. Безуспешно. В конце концов ему пришлось согласиться с Хададом.
Ещё одной бомбой, которую взорвал адвокат Хадад, стало упоминание разговора, якобы состоявшегося между Мандельблитом и прокурором, адвокатом Йехудит Тирош, и свидетельствующего о недопустимых мотивах предъявления обвинения.
Согласно приведённой цитате, перед началом расследования Мандельблит сказал Тирош: «Нетаниягу приведёт страну к перевороту в государственном устройстве, как в Польше и Венгрии. Ты предпочитаешь быть прокурором в деле, которое спасло демократию, или судьёй при диктатуре?»
Тирош с трудом скрывала охватившее её волнение и заявила в суде: «Это не комиссия по расследованию деятельности прокуратуры». Однако даже для судей это оказалось чересчур.
Судья Барам сделал Тирош замечание: «Если имели место посторонние соображения, разве это не имеет отношения к обвинению?» И добавил: «Если прокурор предъявляет обвинение потому, что ненавидит премьер-министра, я бы не оставил это без внимания».
В дальнейшем адвокат Хадад заявил, что речь идёт об обвинительном заключении, цель которого — добиться смены власти. Тирош попыталась выразить протест против прозвучавшего в ходе заседания намёка на то, что решение о предъявлении обвинения было продиктовано политическими соображениями. Однако даже человеку, не знакомому с подробностями процесса, трудно принять подобные попытки отрицания.
Положение ещё более осложнилось, когда обсуждение вернулось к официальным предупреждениям, предъявленным Нетаниягу.
Хадад утверждал, что даже в предупреждении, полученном Нетаниягу на более поздних этапах расследования, взяточничество не фигурировало.
«Вы ни на одном этапе не предупреждали его о подозрении во взяточничестве», — заявил Хадад.
«Подтверждаю, — ответил Мандельблит. — О подозрении во взяточничестве сказано не было».
Адвокат Хадад продолжил придерживаться своей тактики сближения со свидетелем: «Я думаю, что на протяжении всего этого дела вас неоднократно вводили в заблуждение».
Когда Хадад попытался выяснить, насколько Мандельблит был вовлечён в происходящее на процессе, бывший юридический советник правительства ответил: «Обычно я не сижу перед экраном и не слежу за происходящим в реальном времени. Если случается что-то из ряда вон выходящее, мне сообщают».
Как выясняется, информирование Мандельблита не пользовалось особой популярностью ни в полиции, ни в прокуратуре.
Горячие записи
В контекстеСкандал в благородном семействе Сразу после публикации записей разговоров Наве и Мандельблита ведущие обозреватели газеты «Исраэль а-Йом» и 14-го канала ИТВ заявили: лучшего доказательства того, что наша судебно-правоохранительная система прогнила, просто трудно придумать.
Затем речь зашла об аудиозаписях, обнаруженных в телефоне Ари Харо, бывшего главы аппарата Нетаниягу.
Это были записи разговоров между издателем газеты «Едиот ахронот» Нони Мозесом и Нетаниягу.
Именно они послужили отправной точкой расследования по делу № 2000, касавшемуся попытки Нетаниягу повлиять на освещение своей деятельности в газете.
Согласно обвинению, Нетаниягу предложил принять меры по сокращению тиража газеты «Исраэль хайом» в обмен на более благожелательное освещение его деятельности в «Едиот ахронот». По мнению прокуратуры, это даёт основания для обвинения в мошенничестве и злоупотреблении доверием.
Теперь выясняется, что эти записи попали в поле зрения полиции весьма окольными путями.
Полицейские следователи покопались в телефоне Харо, а затем вернули ему аппарат, оставив открытым приложение для аудиозаписей. Тем самым они дали ему понять, что прослушали все интересовавшие их разговоры.
Это побудило Харо через своих адвокатов передать записи полиции в обмен на сделку со следствием.
Однако когда обстоятельства дела докладывались Мандельблиту — юридическому советнику правительства, который якобы «сопровождал» расследование, — ничего из перечисленного ему не сообщили.
Когда на прошлой неделе Мандельблита спросили об этом в суде, он подтвердил, что ни одно из этих обстоятельств ему представлено не было.
В прошлом Мандельблит заявлял: «Любые утверждения о преследовании и фабрикации уголовных дел… лишены оснований и должны быть отвергнуты».
Трудно понять, как подобное заявление согласуется с обнаружившимися фактами.
Сторожевые псы
К началу четвёртого дня показаний Мандельблита, после всего услышанного в предыдущие дни, уже невозможно было не ожидать новых сюрпризов. И они действительно последовали один за другим.
Они обнажили всю глубину гниения, масштабы коррупции, поведение полиции, напоминающее деятельность мафии, и её порочные связи со средствами массовой информации.
По мере того как продолжаются показания бывшего юридического советника правительства, обнаруживаются всё новые серьёзные нарушения. При этом самоуверенность, с которой Мандельблит выступал с публичными заявлениями, находится в вопиющем противоречии с образом человека, предстающего перед судом.
Этот человек ничего не знал, ничего не слышал, ни о чём не был уведомлён, ни в чём не уверен и ничего не помнит. Его ответы чаще всего начинаются словами «возможно» и «может быть».
А тем временем за его спиной действовали полиция и прокуратура, которые то использовали его в своих целях, то попросту игнорировали его существование и полномочия, предпринимая действия без его разрешения.
Так, адвокат Хадад задал вопрос о деле № 1000, расследование которого началось в апреле 2016 года, тогда как разрешение на него было получено лишь примерно полгода спустя.
«В апреле разрешения не было?» — спросил Хадад.
«Никакого разрешения не было», — признал Мандельблит.
Но расследование, как уже было сказано, тем не менее велось. И ещё как велось.
В ходе заседания обсуждались также опасения, что определённые лица оказывали давление на Мандельблита и организовывали утечки информации, стремясь заставить его начать расследование против Нетаниягу.
Судья Барам задал Мандельблиту прямой вопрос по этому поводу, и тот с гордостью ответил отрицательно: «Я был очень осторожен».
В контекстеКак Бени Ганц получил командование генштабом... В сентябре 2014 года полиция порекомендовала отдать под суд Габи Ашкенази, его ближайшего помощника Эреза Винера, бригадного генерала Ави Бениягу и Авихая Мандельблита. Да, да, того самого Мандельблита, который сегодня стоит во главе прокурорской пирамиды.
Во время допроса прозвучали утверждения о роли журналиста Бена Каспита в сборе информации и передаче её представителям обвинения.
Хадад, в частности, заявил, что одним из источников Каспита был водитель, работавший в канцелярии премьер-министра.
Каспит категорически отрицает это и угрожает подать иск о клевете против любого, кто станет утверждать обратное.
На данном этапе Хадад не представил доказательств в подтверждение своих слов, поэтому остаётся следить за тем, получит ли эта история дальнейшее развитие.
Как бы то ни было, Мандельблит сказал в суде о Каспите следующее: «У меня складывалось впечатление, что вместо того, чтобы полиция вела расследование, он руководит полицией. Это вызывало у меня неприятное чувство».
Несмотря на это, Мандельблит ничего не предпринял: не расследовал, не задавал вопросов, не делал замечаний.
Адвокат Хадад подвёл итог: «Это преступление более тяжкое, чем мошенничество и злоупотребление доверием».
Но, как выясняется, со стороны правоохранительных органов здесь имело место не только злоупотребление доверием, но и благожелательное освещение в прессе.
В январе 2019 года на 12-м телеканале вышел сюжет о расследованиях против Нетаниягу. В него была включена сцена, изображавшая якобы случайную встречу журналистки Даны Вайс с Мандельблитом возле здания Министерства юстиции в Тель-Авиве.
Мандельблит признал: «Встреча с Даной Вайс не была случайной. Это предложил пресс-секретарь. Он предложил, чтобы мы прошли по улице и как будто сказали друг другу "здравствуйте". Именно это он предложил, и я согласился».
Иными словами, замечания Мандельблита о расследованиях, преподнесённые публике как результат случайной встречи, на самом деле были полностью согласованы с юридическим советником правительства.
Более того, он сам принимал активное участие в информационной кампании, призванной опровергнуть обвинения в адрес следствия.
Однако выяснилось, что эта отнюдь не случайная беседа была далеко не единственным общением между ними.
В том же телевизионном сюжете упоминались совещания, посвящённые расследованиям против Нетаниягу, которые внутри прокуратуры называли «совещаниями о верхушке айсберга».
По утверждению Хадада, в тот момент никто за пределами прокуратуры не знал этих подробностей.
«Это поразительно. Мы не получаем вообще ничего… А Дана Вайс способна долго и подробно рассказывать нам о вещах, сведений о которых у нас нет».
Мандельблита спросили, откуда Вайс получила эту информацию.
Он ответил совершенно просто: «Из бесед, которые я проводил с ней, знакомя её с обстоятельствами процесса».
Таким образом, Мандельблит систематически снабжал Вайс информацией. И, как выяснилось в ходе заседания, эти вложения оказались весьма выгодными.
По утверждению Хадада, Мандельблит получил право редактировать интервью, которое Вайс взяла у него по другому случаю.
«Вы получили черновик, редактировали его, вносили изменения, исправляли те или иные абзацы», — сказал Хадад.
«Возможно», — ответил Мандельблит.
Сама Вайс это отрицает.
Поскольку расследования против Нетаниягу, как уже говорилось, начались без надлежащего разрешения юридического советника правительства Мандельблита, следователи фактически воспользовались уже существовавшим расследованием в отношении супруги премьер-министра Сары Нетаниягу — так называемым «делом о резиденциях», — чтобы «расширить» его и на обстоятельства, касающиеся самого премьер-министра.
Однако, как выясняется, следователь, руководивший этим делом, Ави Ротенберг, в то время состоял в отношениях с Джуди Нир Мозес Шалом — сестрой издателя «Едиот ахронот» Нони Мозеса. Оба были известны своей ожесточённой враждой к Нетаниягу.
Хадад поинтересовался: «Главный следователь, который ведёт себя так, как он себя ведёт, состоит в отношениях с женщиной, испытывающей сильнейшую ненависть к госпоже Нетаниягу. Вас об этом уведомили?»
В зале поднялся шум, а адвокат Хадад подробно рассказал, каким образом эта исключительно важная информация была скрыта от Мандельблита.
«Я этого не разрешал»
В контекстеТираны в законе Авихай Мандельблит ведет против Нетаниягу не сдерживаемую никакими ограничениями войну, ясно понимая, что политическая судьба Нетаниягу определит и будущее юридического братства. Или победит Нетаниягу, а братство лишится своей неограниченной власти, или же премьер потерпит поражение, а их безграничный контроль над страной будет закреплен институционально.
На пятый день показаний Мандельблита адвокат Хадад заявил, что полиция подготовила расшифровки аудиозаписей таким образом, что представила Мандельблиту искажённую картину происходящего.
«Я покажу вам, что они творили за вашей спиной по делу № 3000. Вы с ума сойдёте, вы просто взорвётесь», — сказал Хадад.
Вновь всплыло имя Ари Харо. Выяснилось, что в действительности против него не существовало никаких обоснованных подозрений, которые могли бы оправдать его задержание в аэропорту или выдачу ордера на обыск.
На экране в зале суда появились фрагменты допроса Харо, свидетельствующие о давлении, которое оказывали на него следователи, добиваясь предоставления материалов против премьер-министра.
Хадад спросил: «Вы разрешили сделать его государственным свидетелем ещё до того, как он успел открыть рот?»
Однако Мандельблит ответил, что не помнит.
Адвокат Хадад подробно изложил правила, которые необходимо соблюдать при заключении соглашения с государственным свидетелем, вновь продемонстрировав, насколько серьёзными были нарушения со стороны полиции.
«Несмотря на отсутствие обоснованных подозрений, следователи допрашивают Ари Харо в качестве подозреваемого по делу № 1000 и по подозрению ещё бог знает в чём. Это происходило с вашего ведома?» — спросил Хадад.
Мандельблит снова ничего не помнит. И снова, раз за разом, изворачивается.
Хадад подвёл итог: «Мне за вас неловко. Дам вам бесплатный совет. Что вам стоит? Хороший совет: внимательно слушайте мои вопросы».
В какой-то момент Хадад напомнил Мандельблиту, что тот сделал выговор полицейским следователям, сказав им: «Это совершенно определённо не то, что я разрешаю».
Мандельблит ответил: «Я не знаю».
Хадад настаивал: «Не выдумывайте, это опасно. Я знаком со всеми материалами дела».
Затем он понизил голос и предложил: «Пойдём рука об руку. Посмотрим, что именно делала полиция и каким образом они пытались обойти установленный вами запрет».
По мере продолжения обсуждения обстоятельств дела Ари Харо вырисовывалась всё более тревожная картина, свидетельствующая о том, что оснований превращать его в государственного свидетеля фактически не было.
В контекстеСуд над Нетаниягу: куда исчезли драматические выпуски новостей? Вдобавок у экс-юрсоветника внезапно на суде отшибло память. А ведь ранее Мандельблит рассказывал, как вовлечен в следствие: 20 прокуроров в дополнительной проверке до обвинительного заключения, чтобы не оставить камня на камне. Тогда же Генпрокурор Шай Ницан открыто заявлял: «Я бы не голосовал за обвиняемого во взяточничестве»!
Хадад повысил голос: «Государственный свидетель против премьер-министра — это ваша ответственность, это решение принимаете вы! Почему вы разрешили сделать его государственным свидетелем?»
И Мандельблит — что совершенно немыслимо — вновь отвечает, что не помнит.
На протяжении заседания адвокат Хадад доказывал, что Мандельблит знал о неправомерных действиях следователей и в какой-то момент даже бросил им: «У меня есть полномочия. Именно я принимаю решения о расследовании в отношении премьер-министра».
И тем не менее следователи ослушались его и проводили расследование по вопросам, на которые он не давал разрешения.
«Когда вам показали сигары и шампанское, вы пришли в ярость, разозлились на следователей и прокуроров и сказали: "Я этого не разрешал"», — заявил Хадад.
Судья Шахам подвёл итог этой части заседания словами: «Это обстоятельство доказано».
На минувшей неделе каждый следующий день показаний оказывался драматичнее предыдущего.
Запутанная история с разрешениями на расследование показывает, насколько свободно полиция действовала за спиной Мандельблита.
Чем туже затягивается вокруг него кольцо, тем хуже становится его память и тем чаще он начинает «забывать».
Остаётся посмотреть, сумеет ли адвокат Хадад в последующие дни допроса освежить память Мандельблита и будут ли вызваны в суд люди, чьи имена звучали на последних заседаниях.
Драма, несомненно, достигла своего апогея.
* * *
Орна Яшар
«MIDA»
Перевод: «Nautilus»/«OpenAI»