Очень неудобная книга
«Эксодус» – как одно пассажирское судно изменило историю. (Фото: «Израиль для вас»)
3 августа 1924 года родился Леон Юрис. Есть писатели, которые сохраняют и оживляют историю. А есть те, кто историю меняет. Юрис относится к этой редкой второй категории.
В контекстеИ это лучший друг Израиля? США не позволяют нам уничтожить ХАМАС, и снова прекращают поставки Израилю жизненно важного оружия. Но это действительно не может удивить никого, кто хорошо помнит: у США очень долгая и печальная история отказов от союзников в тяжёлую минуту.
Он родился в Балтиморе в семье еврейских эмигрантов из Российской империи. В школу пошел во время Великой депрессии. Учился так себе, школу не окончил. Особенно трудно давался ему английский язык – дома говорили на идиш.
Но тут началась Вторая мировая, он пошел в армию, в морскую пехоту. Служил на Тихом океане, и военный опыт сделал его писателем: первый же его роман, «Боевой клич» (Battle Cry), стал бестселлером.
Но настоящую славу и, может быть, бессмертие принесла ему совсем другая книга – «Исход».
В середине 1950-х годов Юрис поехал в Израиль искать материал для книги. Он видел, как мало и плохо знают многие американцы о Катастрофе и об Израиле, и верил, что может это исправить. В поисках сюжета он провел в Израиле довольно много времени.
Ездил по стране, разговаривал с ветеранами Войны за независимость, с бойцами «Хаганы» и «Пальмаха», записывал рассказы нелегальных эмигрантов, изучал документы.
Он провел сотни (по некоторым оценкам – тысячи) интервью, зарабатывая на жизнь журналистикой и продав права на экранизацию будущей книги. В итоге он нашел свой сюжет — история корабля Exodus («Исход»).
В 1947 году около 4500 еврейских беженцев попытались попасть в Палестину на корабле Exodus. Британские власти, крайне жестко ограничивавшие еврейскую эмиграцию, перехватили судно и отправили обратно в Европу.
Сначала во Францию, потом, когда пассажиры отказались сходить на берег и объявили голодовку, в Германию, в Гамбург, в лагерь для перемещенных лиц.
Люди, пережившие Холокост, снова столкнулись с закрытыми границами и немецкими лагерями, и глубину этой трагедии мало кто осознавал.
В контекстеВеликобритания бросила евреев на милость варварства Ужас в Крампсолле случился после многих лет, в течение которых антисемитизм поднимал голову, а «великие и благородные» делали не больше, чем распыляли «словесный дезодорант»: произносили красивые словеса о солидарности с еврейской общиной, но на деле не делали абсолютно ничего!
Роман «Исход» вышел в 1958 году. Успех был феноменальным. Книга стала самым продаваемым романом в США со времен «Унесенных ветром» и восемь месяцев возглавляла список New York Times.
Роман перевели на множество языков и очень быстро экранизировали, причем режиссером был сам Отто Премингер, а главную роль сыграл Пол Ньюман.
Одно из объяснений такого успеха в том, что «Исход» – это не учебник истории, не академическое исследование. Это роман с четкой моральной позицией, объяснивший американскому читателю, почему появился Израиль, почему многие евреи считали его создание вопросом выживания и были готовы идти на смертельный риск ради того, чтобы туда попасть.
Для миллионов читателей по всему миру именно «Исход» стал первой историей о Катастрофе европейского еврейства, о британском мандате и борьбе за нелегальную алию, о войне за независимость 1948 года. Один роман изменил политическое восприятие целой страны по всему миру.
А в СССР книга была запрещена. Уже к началу 1950-х годов Израиль воспринимался Кремлем как союзник Запада, а после Суэцкого кризиса 1956 года отношение к еврейскому государству стало откровенно враждебным.
К 1958 году – году выхода книги – советская официальная линия выглядела так: сионизм – это буржуазно-националистическая идеология; Израиль – орудие американского империализма на Ближнем Востоке; никакой отдельной еврейской Катастрофы не было; эмиграция в Израиль и вообще еврейский национализм – политически опасное реакционное явление.
«Исход» же рассказывал историю прямо противоположную. Катастрофа была, страшная, уникальная по своей немыслимой жестокости Катастрофа, и создание Израиля – это спасение выживших после нее, возвращение народа на историческую родину.
Евреи – это не только советские граждане еврейского происхождения без языка и с невнятной историей, но и полноценный народ со своим государством.
В контекстеСезон охоты на евреев Это «право на возвращение» в чужое государство всегда было ключевым требованием палестинских арабов, что полностью разоблачает миф о «двух государствах». Предлагается не признание палестинского государства рядом с Израилем, а создание второго палестинского государства вместо Израиля.
Особенно опасной для советской власти была идея, что народ, переживший Катастрофу, имеет право сам решать свою судьбу. Миллионы советских евреев после войны заинтересовались еврейской историей, Израилем, возможностью жить в своей стране.
Но вопрос: «Почему у других евреев есть свое государство, а у нас нет даже права открыто говорить о своей национальной идентичности?» был для советской власти крайне неудобен.
Как и другие запрещенные книги, «Исход» жил в самиздате. Для многих советских отказников именно «Исход» стал первой книгой, которая заставила их задуматься о возможности исхода.
Кроме СССР, «Исход» очень не любили в Соединенном Королевстве. Роман сильно ударил по образу Британии в США, рассказав американцам о британской морской блокаде еврейских беженцев, о лагерях для нелегальных иммигрантов на Кипре, о битвах британских эсминцев и корветов со старыми, неповоротливыми, перегруженными кораблями беженцев.
Сегодня, в век постколониального переписывания истории, роман не любят и в Америке. Слишком уж он еврейский, слишком произраильский.
Но с любовью или без, роман живет, и фильм живет, и исторического их влияния уже не отменить. Интересно мне, как человеку пишущему, возможно ли сегодня создать такую книгу – книгу, которая меняет взгляд миллионов людей?
И готовы ли люди в сегодняшнем поляризованном мире читать книги, которые бросают вызов их давно и жестко сформированным представлениям?
А вдруг после такой книги не захочется бежать на площадь в клетчатом шарфике? Как быть тогда с друзьями, коллегами, начальством?
* * *
Ольга Кромер
«Кстати»