Как в новой экранизации Стругацких смешались молитва и секс
Средневековье. Фигуры из музея Мадам Тюссо. (Фото: «Nautilus»)
В кинотеатре «Октябрь» на Новом Арбате при большом скоплении знаменитостей показали первую серию новой экранизации романа Аркадия и Бориса Стругацких — «Трудно быть богом».
Сеанс проходил сразу в шести или даже восьми залах, и свободных мест было мало — еще бы, это же продюсерский проект Федора Бондарчука, который умеет создавать вполне оправданный шум вокруг своего кино.
Режиссер — кстати, хороший — Дмитрий Тюрин, а в главных ролях Александар Радойичич, Сергей Безруков, Федор Бондарчук, Никита Кологривый, Федор Лавров и Виктория Исакова.
В контекстеТёмные начала Нарнии Многие читатели были в страшном гневе из-за того, что он осудил бывшую мудрую и нежную королеву Сьюзен и заявил, что она — «больше не друг Нарнии». Она изгоняется из рая навсегда за то, что в двадцать один год говорит о своем раннем опыте посещения Нарнии как о детской фантазии.
Я позволю себе кратко пересказать первую серию, обращая внимание на художественные особенности, но не избегая и раскрытия некоторых сюжетных поворотов. Боитесь спойлеров? А кто-то не читал «Трудно быть богом»?
Есть мнение, что Стругацким не везет с экранизациями, но если посмотреть на список, то окажется, что удачных достаточно, просто все они настолько разные, что из каждой можно вычленять что-то свое.
Скажем, «Сталкер» Андрея Тарковского, снятый по «Пикнику на обочине», — мировая классика авторского кино. А «Обитаемый остров» уже упомянутого Федора Бондарчука — блокбастер с неоднозначной судьбой.
«Гадкие лебеди» Константина Лопушанского — мрачная фантастика, а тот же «Трудно быть богом» Алексея Германа — артхаусный философский долгострой, относительно которого половина зрителей говорит, что это великое кино, а половина — что смотреть это невозможно.
И те, и другие правы.
Основная проблема с экранизациями романов Стругацких — ожидания зрителей, которые невозможно оправдать.
Вокруг вселенной Стругацких еще в советские времена сложился фанатский культ, каждый адепт которого точно знает, как элементы этой вселенной должны выглядеть, и каждый будет недоволен тем, как они показаны в любом кино.
Поэтому к сериалу имеет смысл подходить не сравнивая его с литературным повествованием, а воспринимая роман как повод для кино.
В контекстеСжигать книги можно разными способами… Этот мир безумен, и он станет еще безумнее, если мы позволим меньшинствам, будь то гномы или великаны, орангутаны или дельфины, сторонники гонки вооружений или экологи, компьютерщики или неолуддиты, простаки или мудрецы вмешиваться в эстетику.
Фильм начинается с того, что на космическую станцию землян экстренно эвакуируют наблюдателя, раненного арбалетным болтом. Несмотря на усилия просвещенных медиков, наблюдатель умирает.
Играет этого наблюдателя Леонид Ярмольник, что ставит настоящую точку в эпопее с экранизацией авторства Алексея Германа.
Она длилась так долго, что не закончилась ни с премьерой, ни через десять лет после нее. Но она, видимо, закончилась с новой экранизацией, будем надеяться.
Дон Румата, которого играет сербский актер Александар Радойчич, вместе с доном Кондором в исполнении Сергея Безрукова, прилетают на Арканар для продолжения наблюдения — если помните, по сюжету романа, просвещенные земляне должны наблюдать за инопланетным Средневековьем, слегка помогая ему двигаться в сторону вожделенного Ренессанса.
В первой сцене на Арканаре мешаются молитва и секс, и поставлена эта сцена с Викторией Исаковой — возможно, самой красивой и притягательной женщиной русского кино — так, что действие захватывает, напряжение растет, вовлечение зрителя углубляется. Появляется тот эмоциональный накал, который заставляет смотреть дальше.
А дальше Румата и Кондор устраивают на Арканаре драку, в ходе которой герой Сергея Безрукова с необъяснимой целью бьет уже упавшего стражника бутылкой по голове, одетой в металлический шлем. Зачем? Просвещенным наблюдателям виднее.
Главный вопрос, который ставили в романе Стругацкие: имеет ли право просвещенный человек оставаться наблюдателем, если он может изменить историю?
Правомерность вмешательства в новом сериале даже не рассматривается, вопрос снимается на первых десяти минутах, Кондор убивает информатора, Румата убивает наемника, который собирался убить короля.
Оказывается, в храме есть пункт связи с отделением института истории на космической станции, герой Безрукова по-отечески говорит во встроенную в алтарь камеру: «Ну а кто не косячил?» — подмигивает, и вопрос оказывается решенным.
В контекстеТолкиен и мужество противостояния злу Если в романах Толкиена и есть какой-то доминирующий посыл, то он о том, как обычные люди могут найти в себе силы и мужество, чтобы бороться со злом, как некоторые из них теряют присутствие духа и спасаются бегством, а другие поддаются соблазну и соглашаются на подкуп, становясь пособниками врагов.
Все дело в том, что не этот вопрос теперь кажется по-настоящему важным. В самом деле, какая разница, имеет ли кто-то право вмешиваться, если мы уже некоторое время наблюдаем в мире такую ситуацию, в которую вмешиваться просто бесполезно?
Это давно не вопрос нравственного выбора, это вопрос смирения с неизбежностью. Вот и герои сериала действуют по обстоятельствам, а не по убеждениям и не по инструкциям.
Это такой realpolitik в фантастическом пространстве. Сиюминутное решение и действие всегда важнее привнесенных и надуманных установок.
Но есть и еще один слой — а с кем должен себя ассоциировать зритель? Понятно, что с главным героем, но к кому он принадлежит в цивилизационном смысле?
Действительно ли мы — эти светлые и просвещенные земляне, деликатно осеняющие отсталые планеты своим знанием? Или мы скорее те серые, которых потом уничтожат черные? Этот вопрос, пожалуй, поострее искусственного и стерильного нравственного выбора.
В конце первой серии зрителя подвешивают на клифхэнгере — дон Рэба говорит, что Румата утонул в болотах, и с кем он разговаривает теперь, непонятно.
Но в трейлере мы видим, что к финалу все сложится примерно также, как оно написано у Стругацких.
Исполнительный директор ИРИ Елена Лапина, представляя фильм, сказала, что в десятой серии нам предстоит нечто совершенно неожиданное и непостижимое. Мы, конечно, верим.
Дмитрий Самойлов
«Газета.Ru»