К 25-летию подписания договора с Арафатом
Полвека назад я узнал из лекции на факультете психологии МГУ, где учился, что при первых описаниях шизофрении немецкие исследователи называли эту болезнь, из-за её распространённости среди евреев, юдофренией (Jude по-немецки – еврей).
Лектором, кажется, была Блюма Вульфовна Зейгарник – одна из учениц великого Курта Левина. В психологии имя Блюмы осталось из-за описанного ей «эффекта Зейгарник».
В контекстеПочему в Палестине до сих пор нет двух государств? 62% жителей Автономии поддерживают террор как средство достижения политических целей. А цель у них, на самом деле, одна... Цель — всё та же, что провозглашена Арафатом при создании ООП: полное уничтожение Израиля.
Я думаю, что юдофрения – это отдельное состояние, местами пересекающееся с разными душевными недугами. Одно из свойств юдофрении – она нередко соседствует с гениальностью. Интеллект, достигнув высочайшей точки в приближении к истине, порой не удерживается на ней, переваливает через вершину и оказывается по ту сторону ума – в области безумия.
Приближаясь к истине, человек неизбежно приближается к безумию.
Один из творцов копенгагенской интерпретации квантовой механики Нильс Бор заметил физику Паули: «Ваша теория безумна, но недостаточно безумна, чтобы быть истинной». Теория самого Бора была достаточно безумной – её не понимал даже Эйнштейн.
Выдающийся современный мыслитель Джеральд Шрёдер утверждал, что человеческий ум в принципе не может понять квантовую механику. Её можно только изложить формулами. На этих формулах основаны самые изощрённые современные технологии.
Первый чемпион мира по шахматам Вильгельм Стейниц (в годы его пражского детства – Вульф Щайниц), в течение 27 лет сильнейший в мире, был наиболее глубоким умом нашей игры. Он создал теорию, поднявшую шахматы из азартной игры для кофеен в высокое интеллектуальное занятие с элементами науки и искусства.
Однако, если одни элементы теории Стейница выдержали испытание временем до наступления компьютерной эры, отменившей все правила, то другие были столь «своеобразны», что их мог использовать только сам их автор. И то с переменным успехом.
В конце 1896 года в Москве, после неудачного для него матч-реванша на первенство мира со следующим гением шахмат Эмануэлем Ласкером, Стейниц попал в психбольницу «Белые столбы».
Он утверждал, что исходящий от него электрический ток сам по себе, без его, Стейница, участия, передвигает фигуры.
В доказательство Стейниц приводил комбинацию из своей партии с Барделебиным, вероятно, самую удивительную в истории шахмат. Когда вы видите, как незащищённая ладья Стейница преследует короля Барделебена, кажется, что её поддерживает невидимая сила, может – электрический ток…
В контекстеФантом Осло Обращает на себя внимание радикальное изменение тона и акцентов требований к Израилю в вопросах его политики за «Зеленой чертой» – по сравнению с риторикой времен прежнего президентства, нашедшей свое выражение в «антипоселенческой» резолюции СБ ООН.
Вскоре Стейниц выяснил, по покинуть российскую психбольницу непросто, особенно, если в истории болезни записано, как у него: «Больной, выдающий себя за чемпиона мира по шахматам». Стейниц взывал: «Здесь у вас черта оседлости. Я – еврей. Гоните меня отсюда».
Освободиться ему удалось только выиграв партию у студента, игравшего в шахматы, дав тому громадную фору.
«Никогда так не старался» – вспоминал позже великий шахматист.
Теория Стейница сочетала элементы гениальности и безумия. Преобразовал её в рациональную систему последователь Стейница, выдающийся немецкий гроссмейстер Зигберт Тарраш. По его книге учились мастерству поколения шахматистов включая Михаила Ботвинника. Когда-то, создавая своё представление о еврейском типе мышления, я воображал себе, что мятежный, полный поисков, как у Стейница – это еврейский, а методичный и рациональный, как у Тарраша – немецкий.
Потом, правда, узнал от того же Ботвинника, что Тарраш также был евреем.
Одно из самых странных правил Стейница гласит, что шахматный король – сильная фигура, и в бою должен сам себя защищать. В какой это армии король, жизнь которого по военным меркам бесценна, по своей воле ввязывается в рукопашную?
Такие короли, однако, случались. Александр Македонский, по словам греческого историка, перед решающей битвой с персами при Гавгамелах заявил своим воинам, что «не требует, чтобы они храбро бросились в бой, если сам не будет подавать другим пример мужества. Он будет сражаться впереди всех знамён».
И действительно – в битве кольчуга и шлем Александра были пробиты во многих местах. Столь же бесстрашным воином был Юлий Цезарь.
Это не смелость шахматиста. В реальной жизни полки для новой партии не расставишь.
Здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали – к психопатологии. Не ведают страха психопаты. Из них получаются выдающиеся воины. Другое проявление психопатии – безжалостность. Недавние примеры тяжёлых психопатов: Гитлер и Сталин. Таким ничего не стоит послать на смерть миллионы.
Обратное психопатии явление – невротизм. Невротик опасается причинить неудобства другим. Он постоянно испытывает чувство вины.
Это душевное свойство, полагаю – характерно для юдофрении.
Так премьер-министр Израиля Менахем Бегин призывал солдат «стрелять и плакать» (по погибшему врагу), то есть культивировать в себе невротизм.
В контекстеРазвеять страхи и мифы Арафат пошел на этот позорный для него договор с сионистами и лже-признание Израиля именно потому, что оказался в безвыходной ситуации. Он сидел без денег и покровителей в Тунисе, после того, как сами арабы не простили ему поддержку иракского вторжения в Кувейт.
Элементы невротизма в установках израильской армии обсуждал в своём недавнем эссе «Разговор двух полковников…» израильский военный обозреватель Владимир Янкелевич (В.Я.).
В.Я. прослужил в военном флоте СССР – сначала в подводном, затем в надводном – 27 лет. Звание – капитан 1 ранга. За несколько инженерных работ ВЯ получил 3 медали ВДНХ. В общем – военный специалист. Анализ его в этом эссе, хоть и сдобрен ассоциациями из стихов, рационален. В центре анализа – нынешняя неискренняя война ЦАХАЛа с ХАМАСом.
В.Я. обсуждает авианалеты израильских самолётов на террористические объекты в южной части Газы, которые называет «ударами по пустырям». Когда пресс-служба ЦАХАЛа сообщает: «ВВС ЦАХАЛа нанесли удар по тому или иному объекту, человеческих жертв нет», то перестаешь понимать, кто (это) говорит» – иронизирует В.Я., «это речь, к примеру, руководителя «Общества спасения на водах».
В.Я. рассуждает: «Сегодня, когда основной вид войн – война армий против… негосударственных воинских формирований, психология этих моджахедов отодвигает на второй план применение оружия армией. Именно психология является главной целью и становится решающим фактором победы или поражения».
В.Я. приводит мнение французского теоретика войн Гастона Бутуля: «…не об уничтожении живой силы надо думать, а о сокрушении психической силы», а также Клаузевица: «Главным объектом войны является сознание противника».
Невротические «удары по пустырям» такой задачи не выполняют.
В.Я. ставит диагноз: «Есть нечто истерическое в постоянном желании доказать, будто ЦАХАЛ — самая высокоморальная армия мира. Таких армий у других стран нет просто потому, что это никому не приходит в голову. Мораль в том, что нельзя убивать невиновных, но любой перегиб убивает смысл действий».
Трагична картина невротичной борьбы евреев периода «второй интифады», бушевавшей с 27 сентября 2000 года. Теракты происходили тогда почти ежедневно. Лишь после подрыва смертника в пасхальный вечер 27 марта 2002 года в гостинице «Парк» в Нетании, результатом которого стала смерть 30 человек, 140 раненых, руководство Израиля решилось на операцию «Защитная стена».
Она «за месяц поставила финальную точку в этом безобразии» – рассказывает В.Я., но недоумевает:
«Непонятно, для чего нужно было полтора года умываться кровью, чтобы потом за месяц решить проблему».
Вывод В.Я.: «Мы часто, слишком часто, любим искаженный образ «стрельбы и плача» и заняты доказательством того, что ЦАХАЛ является моральной армией в мире… В мире нет армий, пытающихся доказать, что они более моральны. Это глупая «лига», которую изобрели мы сами, и играем сами с собой».
Он находит уместной максиму Симона Визенталя:
«Еврей может быть идиотом, но не обязан быть им».
В контекстеМюнхен — десять лет спустя. Есть ли у нас перспективы для примиренияОтвет Запада, прозвучавший тогда же, можно представить как «business as usual не получится, от политики принципов мы не откажемся, на постсоветском пространстве будем проводить свой курс, не согласовывая его с Москвой».
Иллюстрацией к мыслям В.Я. стало происшествие этих дней. 16 сентября, автобус с солдатами ЦАХАЛа по ошибке заехал на территорию лагеря палестинских беженцев Каландия под Иерусалимом. Группа молодых арабов атаковала военнослужащих камнями. Ещё хорошо, что министром обороны является ныне такой решительный политик, как Авигдор Либерман, грозившийся в своё время быстро разобраться с террористами ХАМАСа, правда не разобравшийся.
Еврейским солдатам было позволено стрелять в воздух. Только трое из них были ранены камнями, и позже госпитализированы.
«Крупные силы израильской армии и пограничной охраны» освободили солдат, попавших в передрягу – сообщила пресса. Кто выиграл психологическую схватку?
Сейчас руководство Израиля избирает нового начальника генштаба ЦАХАЛа. Каролайн Глик в тревожной статье обсуждает личности двоих из четверых кандидатов на пост главного военного страны.
Вероятный претендент на этот пост – генерал-майор Яир Голан, занимавший ранее должность заместителя начальника генштаба. Он, выступая в апреле 2016 года, в день памяти жертв Катастрофы перед выжившими в ней, рефлексировал:
«Если что-то пугает меня в памяти о Холокосте, то это доказательства присутствия тошнотворных процессов, происходивших в Европе в целом и в Германии, в частности, тогда, 70, 80 и 90 лет назад, здесь, среди нас сегодня».
Недавно Госдепартамент США принял определение антисемитизма на основе формулы, разработанной Международным альянсом Памяти Холокоста (IHRA).
В это определение входит «уподобление современной политики государства Израиль политике нацистской Германии».
То есть может произойти невероятное: на территории США главному военному Израиля будет предъявлено уголовное обвинение в антисемитизме.
Глик приводит длинный список претензий к другому претенденту на руководство армией – генералу Ницану Алону, не раз выступавшему против еврейских поселенцев и оправдывавшему арабский террор.
Отличительная особенность мировоззрения современных евреев – в мировой политике священнослужители обычно представляют партию миру, а генералы разжигают войны. У евреев – наоборот.
Самые решительные стратеги защиты еврейских интересов – раввины. О необходимости войн для защиты национальных интересов евреев писал рав Кук, отстаивал активное решение наших кардинальных проблем рабби Меир Кахане, а статья любавичского реббе периода Первой ливанской войны 1982 года осталась как прекрасный пример военного стратегического мышления.
Еврейские же генералы – миротворцы.
В контекстеТеррор в обмен на террор Обама ошибался так же, как ошибался Чемберлен. Цели российского президента вполне сравнимы с целями германского фюрера – это утверждение себя в качестве дирижера современного мира, а вовсе не руководителя сильной региональной державы
Самой яркой манифестацией юдофрении в ментальности современного Израиля, гениальности, перевалившей за свой пик и превратившейся в безумие, стало подписание премьер-министром Израиля генералом Ицхаком Рабиным Ословского договора с создателем современного терроризма Ясером Арафатом и его бандой. 25-тий юбилей этого события прошёл в последние дни в Израиле без всяких фанфар.
Идея нанять для охраны покоя евреев банду террористов-юдофобов, завезти тех для этой цели из Туниса, где террористы увядали, забытые миром; снабдить террористов для удобства выполнения благородной миссии защиты евреев деньгами и оружием, выделив им часть территории в Земле Израиля, далека за гранью вменяемости.
Заключивший с Арафатом этот удивительный договор Рабин предложил формулу: «Договоры заключают с врагами». Так ли это?
Договоры с врагами заключают, когда хотят, как Сталин с Гитлером в августе 1939 года, вместе пограбить, а потом предать союзника и напасть на него, или,
как Чемберлен и Даладье в Мюнхене в сентябре 1938, когда ценой предательства союзника решают избежать необходимости принятия решения, требующего мудрости и решимости, которых нет.
Или, в случае Рабина, под влиянием тяжёлого приступа юдофрении.
Проспекты и площади Рабина во многих городах Израиля напоминают нам о национальной болезни евреев, часто не удерживающихся на подъёме к гениальности и переваливающих за её вершину.
Всё-таки Ословский договор – уникальный в истории мировой политики и дипломатии. Уникальный в своём безумии.
* * *
Борис Гулько
Статья любезно прислана автором