Референдум о независимости Иракского Курдистана
25 сентября 2017 года произошло событие, которое вызвало большой резонанс на Ближнем Востоке. В этот день прошёл референдум о независимости Иракского Курдистана, подготовка и проведение которого чрезвычайно обострили обстановку в давно неспокойном регионе и уже привели к военным столкновениям.
Масуд Барзани когда-то сказал: «Мечтой каждого курда с рождения и до самой его смерти является независимый Курдистан». Курдский народ начал активно бороться за свою мечту о независимости с конца XIX века, ещё находясь в составе Османской империи.
Определенные надежды на получение независимости курдам дала Первая мировая война, по итогам которой потерпевшая поражение Османская империя вообще исчезла с политической карты мира.
В этой ситуации курды преисполнились надеждой создать свое государство, однако победившие в войне страны Антанты рассудили по-другому и разделили населенные курдами территории между Турцией, Ираком, Ираном и Сирией. Последующие сто лет курды упорно продолжали национально-освободительную борьбу, однако ситуация с их государственностью принципиально не изменилась.
Единственное, что получили курды, это ограниченную автономию на севере Ирака, которую им в 1974 году предоставил никто иной как присной памяти Саддам Хусейн (курды в Турции, Иране и Сирии не получили и этого). Напомним, что на сегодняшний день курды, численность которых составляет от 25 до 35 млн. человек, являются крупнейшим народом в мире, не имеющим своего государства.
В контекстеТурецкий гамбит Каковы же цели турецкой операции Сирии? Очевидно, первая и главная цель – создание зоны безопасности глубиной в 30 км вдоль всей турецко-сирийской границы. Она затронет главным образом курдские территории и перекроет снабжение оружием с сирийской территории действующих в Турции отрядов Рабочей партии Курдистана.
Новые возможности для воплощения курдской мечты о собственной государственности дала военная операция западных стран против Саддама Хусейна в 2003 году. К слову сказать, защита курдов от «геноцида» со стороны иракского режима была одной из официальных целей данного вторжения.
Сыграло свою роль и избрание президентом Ирака в 2005 году Джаляля Талабани, одного из лидеров курдского освободительного движения.
С этого момента курдская автономия на севере страны стала фактически независимым государством со своими органами власти, армией и даже пограничной службой, при этом признавая номинальную власть правительства в Багдаде. «Медовый месяц» иракского правительства и курдской администрации продлился около десяти лет, после чего между ними начались конфликты из-за квот на нефть и распределения денежных потоков, которые правительство Ирака захотело перенаправить в свою сторону.
Даже в этот относительно спокойный период курды не забыли свою мечту о независимости. В 2005 году в Иракском Курдистане был проведен неофициальный референдум о независимости, на котором 98,8% избирателей проголосовали за создание национального курдского государства.
После этого представители курдов передали в ООН более 1,5 млн. подписей в поддержку независимости Курдистана. Однако это голосование было скорее средством политического и психологического давления. Не смотря на то, что независимость Курдистана так и не была провозглашена, принятая в том же году новая конституция Ирака официально подтвердила политическую автономию Иракского Курдистана и определила правовой статус её государственных институтов. Помимо прочего, конституция предусматривала наличие у Курдского автономного района собственного флага и гимна, собственных конституции, парламента, правительства, судебной и правоохранительная систем, спецслужб и вооружённого ополчения, носившего традиционное называние «Пешмерга» (курд. «тот, кто противостоит смерти»). Кроме того, была учреждена должность президента Иракского Курдистана, которым был провозглашён другой лидер курдского освободительного движения Масуд Барзани (младший сын Мустафы Барзани).
Как уже было сказано, к 2014 году отношения между Эрбилем (столицей курдской автономии) и иракским правительством существенно обострились. Пытаясь уйти из-под финансового гнета Багдада курды даже попытались построить собственный нефтепровод в Турцию, но эта попытка была пресечена правительством Ирака.
Неизвестно как развивались бы дальнейшие действия, если бы на территории Ирака не появился совершенно новый игрок – бескомпромиссно запрещенная в России организация «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ или просто ИГ). Под её натиском быстро рухнула довольно слабая иракская армия.
В этих условиях единственной сдерживающей исламистов силой стало курдское вооруженное ополчение «Пешмерга».
При этом курды ловко воспользовались моментом и в ходе последовавших боев с силами ИГИЛ заняли многие оставленные иракскими войсками районы (в частности, нефтеносный Киркук), которые ранее не входили в состав их автономии и теперь стали именоваться «спорными». Это еще более усилило напряженность между курдами и официальным правительством Ирака. Положение дел в самом Багдаде, казалось, также благоприятствовало курдам: после нескольких крупных военных поражений под давлением общественности ушел в отставку крайне непопулярный премьер-министр Нури Аль-Малики. В такой ситуации президент курдской автономии Масуд Барзани 1 июля объявил о проведении в 2014 году официального плебисцита о независимости Иракского Курдистана.
Несколько позднее, однако, под давлением западных стран, лидеры Курдистана и Ирака договорились о проведении указанного референдума только после победы над ИГИЛ. Весной 2016 года М. Барзани сделал заявление о том, что плебисцит о независимости Иракского Курдистана состоится до конца 2016 года. И вновь сроки были перенесены до окончательного освобождения Мосула – «нефтяной столицы» Северного Ирака.
Наконец, после взятия Мосула, Масуд Барзани 7 июня 2017 года официально заявил, что референдум пройдет 25 сентября текущего года.
Практически все наблюдатели сошлись во мнении, что этот срок станет окончательным, поскольку ещё один перенос голосования превратил бы М. Барзани в посмешище.
Данное решение вызвало бурное негодование в Багдаде сразу по двум причинам. Во-первых, курды в одностороннем порядке объявили референдум о независимости и отделении существенной части Ирака. Во-вторых, курды решили проводить данный плебисцит не только на территории собственно курдской автономии, но и на «спорных» территориях, которые в состав их автономии никогда не входили.
По сути, это была попытка аннексии чужих для курдов территорий на фоне военных успехов курдского ополчения (чуть ниже мы покажем, что проводившийся референдум никак не вписывается в черно-белую картинку мира, в которой добродушные свободолюбивые курды противостоят «багдадскому Саурону»»). Однако негодовал не только Багдад. Идея проведения референдума вызвала бурное возмущение в Анкаре, Тегеране и даже полуживом Дамаске, перед которыми замаячил призрак независимого курдского государства.
Особенно неистовствовал президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, который за последние годы буквально затерроризировал турецких курдов, чем заслужил к себе соответствующее отношение со стороны всей курдской нации.
В контекстеЧто такое пошлость - это... Курды - народ насчитывающий около 35-40 млн.чел., народ, который всегда идентифицировал себя как курды, какую бы религию при этом они не исповедовали и к какому племени не принадлежали, у которого были свои минигосударства, которые оказались разделенными после Первой мировой войны.
В трудной ситуации оказались и западные страны. Курды были одной из основных частей антиигиловской коалиции и Запад не мог не понимать, что курды воюют, в том числе, и за свою мечту о независимости. Развал Ирака, однако, ни у кого не вызывал никакого восторга. США заявили о невмешательстве в назревающий курдо-иракский конфликт.
Нелегко пришлось и России, которая видела в курдах непримиримых врагов ИГИЛ и последовательно поддерживала их действия. Объявление даты референдума поставило, тем самым, в интересное положение и нашу страну. Можно ли поддерживать отделение Иракского Курдистана, когда сама Россия в качестве одной из целей своего участия в войне ставит «сохранение единства сирийского государства»? Прямого ответа на этот вопрос от Москвы не последовало.
Как это ни странно, но нашлись страны, открыто поддержавшие курдский плебисцит. Ими стали Саудовская Аравия и Израиль.
Наиболее очевидной причиной этого является желание указанных государств использовать курдскую автономию в борьбе против Ирана. Помимо этого, объяснение официальной позиции Израиля эксперты видят в том, что создание независимого Курдистана на какое-то время может отвлечь внимание ближневосточных держав от израильско-палестинского вопроса.
Существует даже предположения, что на курдских территориях Израиль намеревается создать свои военные базы. Кроме того, высказывалась точка зрения, что премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху проникся сочувствует к курдам, разглядев в их истории некий аналог истории еврейского народа. Не следует, однако, забывать о том, что не менее 70% импортируемой Израилем нефти добывается именно в Иракском Курдистане, в том числе, в Киркуке.
Перед проведением референдума возникли ещё две проблемы, связанные с весьма неоднозначным поведением самих курдов, о котором мы упоминали выше, говоря об аннексии «спорных территорий». Первая из них связана с легитимностью самого принятия решения о проведении референдума. Решение было принято главой автономии М. Барзани и одобрено депутатами парламента.
Однако тут-то и кроется проблема легитимности. Второй срок пребывания Масуда Барзани в должности президента автономии истек в 2013 году, но из-за военных действий он был продлен парламентом на 2 года. В 2015 году этот срок истёк, тем не менее, Барзани продолжил исполнять функции президента без какого-либо парламентского акта о продлении его полномочий.
С формальной точки зрения, решение о назначении референдума принял человек, не обладавший вообще никакими полномочиями.
Такая же ситуация и с парламентом автономии – срок его полномочий истек в 2015 году и ни коим образом не продлевался. В результате, перед нами возникает картина, когда властные решения о проведении референдума принимаются людьми, которые с точки зрения закона представляют только себя самих. Это, безусловно, очень смелый ход в международном и конституционном праве. Конечно, можно сослаться на то, что автономия находится в состоянии войны с ИГИЛ.
Однако, следует отметить, что на территории самой автономии боевые действия были крайне незначительны и активная их фаза, уж точно, закончилась к началу 2017 года. Казалось бы, надо вначале провести выборы президента и парламента, а уж потом назначать проведение референдума, однако тут возник серьёзный «личный вопрос».
Дело в том, что Масуд Барзани является довольно пожилым человеком – ему 71 год. Принимая во внимание свой возраст, а также некоторые другие обстоятельства, Барзани клятвенно пообещал после своей победы на предыдущих выборах больше не выдвигаться на должность президента курдской автономии. А на Востоке такие обещания принято сдерживать…. Таким образом, если бы президентские выборы прошли до референдума, Масуд Барзани не принял бы в них участия, а ведь он так хотел стать «отцом курдской независимости» и этот психологический фактор сыграл большую роль. Кроме того, курдские лидеры закономерно опасались, что после окончательной победы над ИГИЛ иракское государство усилит свои позиции, что резко усложнит процесс выхода курдской автономии из состава Ирака.
Вторую проблему создало широкое разнообразие национально-племенного состава курдской автономии. Как и везде на Ближнем Востоке, на одной и той же территории исторически перемешаны разные народы. Кроме самих курдов в Иракском Курдистане живут езиды, ассирийские христиане, иракские туркмены, иракские арабы и представители других народов. И большинству этих народов мечта о независимости Курдистана нравилась намного меньше, чем самим курдам.
Прежде всего, речь идет об иракских арабах, немалое количество которых проживает в самой автономии и особенно на присоединенных курдами «спорных территориях». Подавляющее большинство их, ожидаемо, выступило категорически против референдума, не желая вдруг оказаться в другом государстве. Модель распада СССР иракских арабов не прельщала. Представьте (или вспомните), что вы живете в СССР и буквально в течение суток, помимо своей воли, оказываетесь на территории суверенного Таджикистана, в котором тут же начинается гражданская война, и вы, бросив всё имущество, бежите из страны.
И это не такое большое преувеличение: массовое насильственно выселение арабов из Иракского Курдистана в другие районы Ирака началось уже в 2014 году.
Этот факт зафиксирован даже в отчетах Amnesty International.
В контекстеВ тумане войны Из наступления Турции на курдов в Сирии выгоду извлекает в первую очередь российский президент Путин. Он вбил клин между Анкарой и Вашингтоном, и теперь ему не хватает только одного - чтобы американцы уступили туркам и вывели свои войска.
Против плебисцита выступила и община ассирийцев. Ассирийцы, которые, в основном, проживают как раз на «спорных территориях», хотели бы остаться в составе Ирака, хотя среди них и бытует мнение, что в 2014 году курдские войска просто бросили их на произвол судьбы в ходе наступления ИГИЛ, что привело к последующему геноциду христианского национального меньшинства. Когда же в августе 2017 года курдские власти волевым решением заменили мэров ассирийских городов Алькош и Телль-Кайф на этнических курдов, опасения ассирийцев по поводу того, что ждет их в независимом Курдистане, усилились в разы.
Также, мягко говоря, не являются сторонниками курдской независимости и иракские туркмены (туркманы или туркоманы), проживающие на этих же «спорных территориях». В своем большинстве они предпочли бы остаться в составе Ирака. Наконец, в составе Ирака хотели бы остаться и езиды, как и указанные выше меньшинства, проживающие на «спорных территориях».
По сути, военные победы курдов и захват ими новых территорий создали в ранее почти моноэтническом Иракском Курдистане проблему национальных меньшинств.
В результате, когда парламент автономии принимал решение о проведении референдума, большинство депутатов-ассирийцев и туркманов бойкотировали заседание.
Несмотря на все указанные обстоятельства, 5 сентября началась кампания по проведению референдума. Багдад отреагировал незамедлительно и уже 12 сентября иракский парламент объявил проведение референдума незаконным. При этом депутаты потребовали от правительства уволить всех госслужащих, которые примут в нем участие. (Стоит отметить, что столь радикальная идея не возникала даже в отношении госслужащих, продолжавших работать на территории, занятой ИГИЛ).
18 сентября Верховный суд Ирака потребовал приостановить проведение плебисцита для проверки его соответствия конституции. Курды, однако, не обратили на эти решения пристального внимание и продолжили готовиться к проведению голосования. Агитационная кампания перед референдумом о самоопределении была весьма скоротечной и уложилась всего в 20 дней.
Подавляющее большинство политических партий выступали в поддержку независимости.
Против, ожидаемо, выступили только Иракский туркманский фронт (ИТФ) и Ассирийское демократическое движение (АДД). Главной новостью в этот период стала распространявшаяся турецкими СМИ информация о совместных планах М. Барзани и Израиля поселить в Иракском Курдистане после референдума 200 тыс. евреев. Совершенно очевидно, что единственной страной, откуда их можно было бы ввести, является Израиль. Также очевидно, что толпы евреев не имеют никакого непреодолимого желания переехать в Курдистан.
Таким образом, следуя логике турецкой информационной «утки», переселение должно быть принудительным, что превращает Б. Нетаньяху прямо-таки в нового Навуходоносора II.
Эта раскидистая клюква очень ярко демонстрирует, до какой степени деградировала турецкая пресса при авторитарном режиме Эрдогана.
Вынесенный на референдум вопрос сам по себе был очень показательным: «Хотите ли Вы, чтобы регион Курдистан и прилегающие к нему территории стали независимым государством?». Таким образом, с помощью народного голосования курды решили узаконить владение «спорными территориями». Накануне проведения референдума Иран и Ирак демонстративно начали совместные учения рядом с границами Иракского Курдистана, такие же учения начала и Турция. Не смотря на эти демонстрации силы, 25 сентября голосование по вопросу независимости Курдистана состоялось.
В плебисците приняло участие 72,16% избирателей, 92,73% из которых высказались за независимый Курдистан и только 7,27% против.
Показательно сравнить эти результаты с итогами неофициального референдума 2005 года, о котором говорилось выше. Там и явка, и поддержка независимости были на уровне 100%. Теперь же числа изменились в меньшую сторону. Совершенно очевидно, что существенное уменьшение явки избирателей связано с бойкотом референдума национальными меньшинствами. Тем не менее, курдское руководство восприняло эти результаты как большую победу.
Что касается мировой реакции, то она стала достаточно предсказуемой. Резко осудила референдум «антикурдская четверка» (Иран, Ирак, Сирия и Турция). Подавляющее большинство западных стран уклонились от четких оценок, призвав стороны мирно решить конфликт.
Столь сдержанная оценка, во многом, вызвана сочувствием к курдскому народу и пониманием того, что курды являются существенной силой коалиции против ИГИЛ.
Россия также уклонилась от прямой оценки, заявив, что все действия необходимо предпринимать только в рамках международного права. Столь осторожную позицию нашего МИДа можно объяснить двумя основными обстоятельствами. Во-первых, после крымского референдума России очень трудно выступать против права народов на самоопределение. Это выглядело бы довольно двусмысленно.
Во-вторых, в Иракском Курдистане одним из важнейших инвесторов в нефтяную отрасль сегодня является именно Россия в лице компании «Роснефть», что о многом говорит. Только в этом году «Роснефть» заключила несколько крупных контрактов с правительством автономии, что вызвало нескрываемое раздражение в Багдаде, который заявил, что не будет признавать никаких сделок, совершенных в обход центрального иракского правительства. Подобная реакция также не особо способствовала активной поддержке Россией целостности Ирака. Наконец, в поддержку курдского плебисцита выступил Израиль и такие международные тяжеловесы как Косово, Нагорный Карабах, Квебек и Каталония.
В контекстеЭрдоган и ас-Сиси возвращают свои страны на столетие назад Самым удивительным в этой истории стало абсолютное молчание мира. Совет Безопасности не только не созывает заседание, чтобы обсудить там эту оккупацию, но до сих пор не проронил даже ни единого слова в осуждение. И улицы не стали свидетельницами демонстраций — ни в арабском мире, ни в Европе, ни в Северной Америке.
Сразу после референдума Иран и Турция закрыли свои границы с Иракским Курдистаном. Кроме того, по настоянию Ирака, через несколько дней прекратились международные рейсы в аэропорты Эрбиль и Сулеймания, находящиеся в одноимённых административных центрах Курдистана. Дальше – больше. Сразу же после референдума стало ясно, что никакого курдского единства нет и в помине. Мгновенно вылезли наружу застарелые противоречия между Демократической партией Курдистана (ДПК), возглавляемой Масудом Барзани, и Патриотическим союзом Курдистана (ПСК) во главе с Джалялем Талабани.
Этот раскол очень ярко проявился уже через несколько недель после референдума. 15 октября иракская армия начала наступление на Киркук – один из важнейших городов, находящихся на «спорных территориях», около которого расположены огромные запасы нефти. Примечательно, что в наступлении участвовали части иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Казалось бы, предстоит серьезная битва, однако уже на следующий день отряды Пешмерга оставили Киркук.
Лидеры ДПК и ПСК тут же обвинили друг друга в предательстве и сдаче города.
Руководство Патриотического союза Курдистана при этом обуяла внезапная идея о возможном совместном курдско-иракском контроле над «спорными территориями». Совершенно очевидно, что этот план в случае реализации полностью аннулировал бы результаты референдума, поскольку в самой формулировке вопроса данные территории указывались в качестве неотъемлемой части независимого Курдистана без каких-либо оговорок.
Падение Киркука стало только началом полномасштабного отступления курдов с тех, казалось бы, выигрышных позиций, которые они занимали до референдума. На фоне военных поражений, 24 октября в очередной раз было отложено проведение выборов в парламент курдской автономии сроком на 8 месяцев. Как уже указывалось выше, в Иракском Курдистане действует парламент, полномочия которого истекли ещё в 2015 году. (Как-то не получается у курдов с выборами, в отличие от референдумов).
28 октября о своей отставке с поста президента курдской автономии объявил несостоявшийся «отец курдской независимости» Масуд Барзани, уже на следующий день его отставка была утверждена парламентом автономии. Решение принималось на фоне массовых демонстраций сторонников М. Барзани, которые даже попытались штурмовать парламент. Это не особенно впечатлило депутатов, многие из которых прямо обвинили президента автономии в сдаче Киркука. Сам же М. Барзани официально свалил всю вину на американцев, бросивших де курдов на произвол судьбы в самый драматический момент их истории.
Не смотря на отставку президента курдской автономии, говорить, что клан Барзани лишился власти в Иракском Курдистане, было бы слишком преждевременно.
Исполняющим обязанности президента до проведения очередных выборов стал премьер-министр регионального правительства курдской автономии и, по совместительству, племянник Масуда Барзани, Нечирван Барзани (кроме того, сын бывшего президента Масрур Барзани остался в должности главы Совета безопасности Иракского Курдистана).
Стремительное военное поражение заставило курдов пойти на попятную. 24 октября руководство Курдистана официально заявило о временном «замораживании» результатов референдума и готовности начать переговоры с Багдадом на основе положений иракской конституции. Но и это было ещё не всё. 6 ноября Верховный суд Ирака признал противоречащим Конституции Ирака одностороннее отделение какого-либо региона. Верховный суд указал, что конституция не содержит положений о таком отделении. 14 ноября власти курдской автономии заявили, что уважают это решение суда.
Жирная точка в конституционно-правовой дискуссии была поставлена 20 ноября, когда Верховный суд Ирака окончательно признал прошедший в сентябре референдум «неконституционным» и аннулировал все его результаты и юридические последствия.
На этом фоне депутаты от Патриотического союза Курдистана приняли решение вернуться в парламент Ирака, который они покинули в сентябре в преддверии референдума. Там их ждал ещё один неприятный сюрприз: в проекте республиканского бюджета, внесённом в парламент правительством Ирака, доля расходов на финансирование курдской автономии оказалась снижена с 17 до 12%.
В свете описанных событий особый интерес представляет оценка сложившейся ситуации со стороны руководства самого Иракского Курдистана. Теперь уже бывший глава автономии Масуд Барзани, явно пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре, заявил, что решение Верховного суда Ирака об аннулировании результатов референдума является чисто политическим. По его мнению, суд не имеет полномочий для принятия решения относительно прошедшего плебисцита и, тем более, не может объявить голоса миллионов людей «неконституционными».
Следует признать, что данная эмоциональная оценка решения суда является довольно сомнительной в правовом плане. В современной истории есть немало примеров, когда суды отменяли результаты выборов и референдумов (совсем недавно, например, это произошло с результатами президентских выборов в Кении). Кроме того, Масуд Барзани всё-таки уже представляет собой «человека из прошлого», который в будущем вообще рискует подвергнуться уголовному преследованию за организацию и проведение данного референдума.
Более интересна официальная позиция действующего руководства автономии. На своей пресс-конференции, состоявшейся после постановления решения Верховного суда Ирака, премьер-министр регионального правительства Иракского Курдистана Нечирван Барзани заявил, что все проблемы, имеющиеся в отношениях между Багдадом и Эрбилем, могут быть решены на основе неуклонного соблюдения всех положений конституции Ирака.
В связи с этим он указал, что решение о проведении референдума было принято именно по причине неисполнения правительством Ирака положений иракской конституции. И вот на этом заявлении следует остановиться поподробнее. Фактически, из него следует, что проведение референдума о независимости было лишь средством давления курдской политической элиты на правительство Ирака в целях повышения статуса автономии. На самом деле, на наш взгляд, такие заявления представляют собой попытку задним числом переписать историю последних двух месяцев.
Из того, что написано выше, следует совершенно очевидный вывод, что курдское руководство стремилось именно к независимости, а не к расширению прав автономии. Да и тысячи людей, ликовавших на избирательных участках, вряд ли были сторонниками всего лишь «точного соблюдения конституции Ирака». Они явно голосовали за что-то другое….
В заключение следует сказать несколько слов о том, к чему привела описанная попытка воплощения курдской мечты о собственном независимом государстве.
В целом, приходится признать, что референдум о самоопределении иракских курдов закончился ничем.
Начавшись на волне мощного эмоционального подъема, он привел к тому, что положение курдской автономии существенно ухудшилось. Прежде всего, решение о независимости, принятое на референдуме, не было признано ни одной страной в мире, а ведь курдское руководство надеялось на международную поддержку, особенно со стороны США.
В ходе начавшихся после референдума военных действий курды потеряли все так называемые «спорные» территории, а с ними и 40% месторождений нефти, находившихся под их контролем. В результате этих событий курдская политическая элита раскололась на несколько группировок, обвиняющих друг друга в предательстве.
Вполне вероятно, что в ближайшее время сократится финансирование автономии со стороны правительства Ирака (и ещё хорошо, если сократится, а не прекратится вообще). В условиях уменьшения доходов от продажи нефти, связанного с потерей месторождений, не исключено и ухудшение экономической ситуации в автономии.
Поражение курдов от иракской армии в боях за Киркук привело к сильной деморализации курдских сил самообороны. Ну а в итоге всего этого, последовавшее со стороны руководства Иракского Курдистана признание решения Верховного суда Ирака об аннулировании результатов столь триумфально проведенного референдума. Безусловно сочувствуя судьбе курдского народа, давно заслужившего свою собственную государственность, надо признать, что попытка её создать, предпринятая курдами на данный момент окончилась неудачей.
И внутренняя, и международная ситуация в данном конкретном случае сложилась не в пользу курдов. И в этом смысле решение вопроса о создании курдского государства и его границах, на данный момент, является делом весьма отдаленного будущего.
* * *
Максим Желтов
«Интер-Избирком»