Универсальной золотой середины не существует
США: классическая демократия (палата представителей Южной Дакоты). (Фото: «Nautilus»)
Как определить диктатора? Был ли Орбан диктатором? Является ли Биби диктатором? Можно ли сменить диктатора на выборах? Можно ли считать диктатором любого долго правящего политика?
Согласно политологии, есть 3 ключевых особенности диктатуры:
1. Отсутствие свободных и честных выборов, подавление оппозиции.
2. Суды, парламент, СМИ и другие институты не могут эффективно ограничить лидера.
3. Аресты, запугивание, цензура или насилие используются для поддержания контроля.
В контекстеДва заблуждения Запада Давление западного общественного мнения и финансирование разнообразных НКО привело многие не западные страны к ровно обратному результату, нежели это виделось инициаторам такого давления. На смену диктатурам, стремившимся к вестернизации социальной сферы и модернизации экономики, в ряде стран пришли совсем не демократии, а диктатуры…
Диктатор есть неограниченная власть + отсутствие реальной возможности смещения. Сталин и Гитлер - классические примеры диктаторов. Длительное правление не есть автоматически диктатура. Если лидер может проиграть выборы и мирно покинуть свой пост, неважно, сколько времени он на этом посту просидел.
Ангела Меркель правила 16 лет, Франклин Д. Рузвельт занимал пост 4 срока. Были ли они диктаторами?
В Израиле есть конкурентные выборы, сильная оппозиция, независимые суды (хотя и оспариваемые политически), и реальная возможность потери власти (Нетаньяху и терял, и возвращал себе власть).
Так что на диктатора Биби не тянет. Он — демократически избранный лидер в сильно поляризованной системе.
Как всегда, мир не черно-бел. Между полной демократией и полной диктатурой есть целый спектр, и подавляющее большинство стран сегодня находятся где-то посередине.
На одном конце либеральная демократия: свободные честные выборы, независимые суды, свободные СМИ, права меньшинств защищены. Германия и Швеция первыми приходят на ум.
Затем идет классическая демократия: выборы реальны и конкурентны, но имеются институциональные конфликты.
СМИ или судебная система могут подвергаться политическим атакам, но при этом продолжать нормально функционировать. Место Израиля и Америки.
Дальше – хуже. Гибридный режим, избирательная автократия: выборы существуют, но не вполне свободные, оппозиция разрешена, но находится в невыгодном положении, СМИ часто предвзяты или контролируются, институты ослаблены, сложно (но не невозможно) сместить лидера. Турция, Азербайджан.
Дошли до авторитарного режима: реальная оппозиция в значительной степени подавлена, выборы сфальсифицированы, СМИ контролируются, суды подконтрольны, репрессии против Оппозиции. Россия, Иран
И другой конец спектра – полная диктатура, тоталитаризм. Отсутствие выборов, полный контроль над государственными институтами и СМИ, обществом, жестокие репрессии, единая государственно насаждаемая идеология. Власть может быть изменена только насильственным путем. Северная Корея, СССР времен Сталина, Китай времен Мао.
Так что диктатура и демократия — это не ярлыки, не «да» или «нет», а крайние точки длинной шкалы.
Не говоря уже о том, что у демократии существуют как минимум два определения.
В контекстеОчередной эксперимент пхеньянского вождя Формально частная торговля зерном запрещена в КНДР ещё с 1957 года, однако в разные периоды этот запрет соблюдался с разной строгостью (в 1990–2020 годах фактически игнорировался). Сейчас запрет пытаются снова сделать реальным.
Классическое: демократия есть свободные многопартийные выборы + свободная пресса.
Либеральное: демократия есть свободные многопартийные выборы + свободная пресса + верховенства права (законы применяются одинаково ко всем, включая лидеров) + защита меньшинств + система сдержек и противовесов между законодательной, исполнительной и судебной властью.
Классической демократии достаточно воли большинства, либеральная демократия требует еще и ограничения этого большинства.
Когда 51% может делать все, что хочет (например, ограничивать права 49%), это демократия классическая, но не либеральная, считают многие.
А другие многие считают: если избиратели свободно выбирают правительство, ни у кого нет права это правительство ограничивать.
Спору этому столько же лет, сколько и самому понятию «демократия». Еще Аристотель писал о том, что правление большинства может превратиться в охлократию, во власть толпы. Полибий утверждал, что все политические системы могут деградировать со временем.
Монархия может скатиться к тирании, аристократия к олигархии, а демократия – к охлократии.
Потому что, если власть исходит от большинства, что мешает большинству действовать иррационально, эмоционально и несправедливо? Как ограничивать популизм, враждебность к меньшинствам и манипуляции демагогов?
Скептики утверждают, что массами легко манипулировать, любая демократия постоянно рискует превратиться в правление толпы, и поэтому необходимы жесткие меры.
Необходимо прописать в Конституции ограничение действий большинства, позволить судам защищать права меньшинств даже вопреки общественному мнению, а верховенство права должно быть последовательным, даже если это противоречит здравому смыслу.
Оптимисты полагают, что демократия хороша как есть, что, как бы ни были несовершенны люди, концентрация власти в руках элит, судебных ли, технократических или финансовых, еще хуже, а демократия позволяет корректировать ситуацию с течением времени.
Современным демократиям живется еще труднее. Популизм и демагогия существовали всегда, еще Платон о них писал.
Но во времена быстрых информационных циклов, эмоциональной мобилизации в социальных сетях, стирания разницы между vox populi и vox expertorum риски возрастают многократно.
В контекстеСтрельба внутри бронежилета Помните, как объясняли нам, что стоит защищать БАГАЦ – это окупаемое вложение, потому что БАГАЦ как страховочная сетка в трудный день. И вот наступил этот день, и система нашла отговорку своей неэффективности – все по вине израильского правительства.
У демократии есть еще один имманентный недостаток.
Демократические политики регулярно сталкиваются с выборами, поэтому они мыслят в перспективе 4-5 лет. Избиратели вознаграждают видимые, немедленные выгоды, СМИ пишут о насущных, эмоциональных проблемах, а долгосрочная политика, будь то климатическая или пенсионная, имеет отложенные выгоды и немедленные издержки.
Демократия естественным образом склоняется к тому, что настоящее важнее будущего. Алексис де Токвиль заметил это ещё в XIX веке.
Словом, демократия не есть ни самая эффективная, ни самая стабильная система. Но она однозначно самая обучающаяся система. Как и с людьми, важно, что ты знаешь в данный конкретный момент, но гораздо важнее твоя способность учиться.
Демократия неизбежно допускает плохие решения. Но за ними следует негативная реакция общества и с течением времени они отменяются или исправляются. Если к этому есть стимулы.
Идея о том, что свободных выборов и свободной прессы для демократии недостаточно, не нова — она развивалась постепенно, но стала доминирующей в политологии главным образом в XX веке, особенно после Второй мировой войны.
Честные выборы не предотвратили нацистскую Германию или фашистскую Италию. Выборы могут создавать демократию, но также и разрушать ее, если они используются для нечестного изменения правил конкуренции, ослабления независимости судов и надзорных органов, делегитимизации оппозиции и концентрации власти в руках правящей коалиции. Все это может происходить и без отмены выборов.
Интересный вопрос: «Если в ходе честных открытых выборов к власти пришел диктатор, остаётся ли этот режим демократией?»
Еще одно классическое противоречие внутри демократии: может ли большинство ограничивать права меньшинства? Вопрос, приведший к реальному расколу среди философов.
Классическая школа говорит: народ имеет право решать, даже если это вредит меньшинствам. В противном случае это не истинная демократия.
Либерально-демократическая школа говорит: народ надо ограничивать, иначе демократия становится тиранией большинства.
Если нет ограничений, демократия может лишать меньшинства прав и закреплять абсолютную власть большинства вплоть до исчезновения оппозиции.
Если ограничений слишком много, судьи отменяют решения избранников народа на основании личных мировоззрений, и демократия превращается в «правление элит».
Мне кажется, что универсальной золотой середины не существует. Каждая страна в каждую эпоху находит ее для себя заново.
И попытка одних стран навязать другим свое представление о демократии как правило не кончается добром.
* * *
Ольга Кромер
«Facebook»