Путина пишем - Си и Моди в уме
Кремль. (Фото: «Nautilus»)
Президент США Дональд Трамп подпишет законопроект о санкциях в отношении России. Как документ будет работать на практике - другой вопрос, указывает Константин Эггерт.
Президент США Дональд Трамп намерен подписать «акт Линдси Грэма» до 27 сентября.
Одобренный обеими палатами Конгресса документ носит имя скончавшегося два месяца назад сенатора, известного своей жесткой позицией в отношении российского и иранского режимов.
Трамп как «владелец» акта Линдси Грэма
В контекстеОслабление санкций против России В четверг США объявили, что на ближайшие 30 дней всем странам разрешается покупать российскую нефть и нефтепродукты, которые уже находятся в море. По словам министра финансов США Скотта Бессента, это шаг, направленный на стабилизацию глобальных энергетических рынков, потрясённых войной с Ираном. Ранее цена нефти вновь превысила отметку в $100 за баррель.
Акт закрепляет и расширяет санкции в отношении физических и юридических лиц, включая российских олигархов. Он также позволяет президенту Соединенных Штатов вводить стопроцентную пошлину в отношении стран, которые импортируют нефть и газ из России.
Штрафных мер имеют возможность избежать те государства, которые покрывают 15 процентов своих потребностей российскими углеводородами и при этом сокращают импорт из РФ.
Законопроект называют самым значительным документом в поддержку Украины, принятым с момента возвращения Трампа в Белый дом в январе 2025 года.
Однако тем, кто ждет быстрой реализации положений нового акта на практике, рано торжествовать.
Борьба между Конгрессом и президентом вокруг акта длилась почти год. Трамп согласился его подписать только потому, что документ дает ему лично исключительно широкие полномочия, особенно по части введения или отмены пошлин.
Именно это возмутило полторы сотни конгрессменов-демократов, которые проголосовали против законопроекта. Они считают, что Трамп забрал себе слишком много полномочий, особенно в сфере экономики.
В контекстеСанкции — это санация или сублимация? Сейчас практикуются два механизма реализации принципа коллективной ответственности в отношении русских: тотальный и ограниченный, причем определение «who is русский» становится юридически все более замысловатым. В этом вопросе Европа стремительно приближается к формуле известного анекдота советских времен…
Глава государства также может заморозить действие закона «в интересах национальной безопасности». Вдобавок регламенты для практического применения санкций пишут в министерстве финансов, Госдепартаменте и других ведомствах, подчиненных президенту.
Трамп с высокой долей вероятности не применит акт сразу, а попробует использовать угрозу его применения как кнут, с помощью которого он станет принуждать Россию к «миру».
В этом - проблема для Украины: «мир» в том варианте, в котором до сегодняшнего дня его предлагали заключить президентские эмиссары Стивен Уиткофф и Джаред Кушнер - это в лучшем случае вымученный компромисс, а в худшем - капитуляция Киева.
Для Трампа «мир» - своего рода лавровый венок триумфатора (и, как он, похоже, надеется, нобелевского лауреата), которым его следует любой ценой увенчать до конца президентского срока.
Это прекрасно понимают в Кремле. Именно поэтому Путин не говорит Уиткоффу и Кушнеру ни «да», ни «нет». Ему важно максимально затянуть общение с Белым домом - пока его ракеты убивают украинцев и уничтожают ее инфраструктуру.
Испугается ли он применения закона Грэма, и особенно ухода от него покупателей, прежде всего Китая и Индии?
Это зависит от того, насколько высоко Кремль оценивает решимость Трампа надавить на Си Цзиньпина и Нарендру Моди. Будь я Путиным, я бы пока оценил ее не очень высоко.
Судьба Путина - в руках Си и Моди
В контекстеКитайцы и индийцы дерутся палками, держа ядерное оружие наготове Бряцание оружием в Гималаях таковым и останется – обострение не нужно ни одной из сторон. Другое дело, что и Нью-Дели, и Пекин должны время от времени демонстрировать общественности своих стран брутальность и готовность к бою.
То, что мы узнали о Дональде Трампе до нынешнего дня, дает все основания думать: он воспринимает «акт Грэма» не только как инструмент давления на Россию и Иран, но и как элемент торга с Пекином и Нью-Дели.
Индия, например, с большим дисконтом покупает российскую нефть, которая в июле составила половину всего индийского нефтяного импорта.
Казалось бы, надавить на Нью-Дели проще простого. Но Белый дом не может одновременно не воспринимать Индию как потенциального партнера в борьбе за мировое влияние с Си Цзиньпином.
А это значит, что Вашингтону нужно как-то договариваться с Моди. То есть с самого начала акт о санкциях становится частью большой игры Трампа по сдерживанию Китая и превращению США в крупнейшего мирового поставщика энергоносителей. В этих условиях у российского режима возникает пусть и небольшое, но все же поле для маневра.
Если Трамп, не медля, введет стопроцентный тариф против Индии или убедит Моди найти других поставщиков, помимо России, то это, несомненно, станет ударом по российскому режиму.
Однако Моди заинтересован в партнерстве с Америкой. Ведь главная угроза для его страны - Китай.
С Си Цзиньпином разговор будет намного более трудным - если он вообще состоится. Ведь поражение России в войне против Украины - категорически не в интересах китайского режима.
Вдобавок, этой осенью и зимой Путин попытается сломить сопротивление Украины массированными ударами ракет, атаками дронов и, возможно, новым наступлением на суше.
Путину важно продемонстрировать Си: «его» Россию рано списывать со счетов.
Буду рад ошибиться, но срывать это намерение российского диктатора придется, прежде всего, Украине и ее европейским союзникам. На нынешнюю администрацию Соединенных Штатов в лучшем случае пока можно лишь надеяться.
* * *
Константин Эггерт
- журналист, автор еженедельной колонки на DW и интервью-проекта DW «вТРЕНДde»
«Deutsche Welle»