Как экономика предотвращает войну
В XX веке между Индией и Пакистаном произошло немало кровопролитных столкновений, часть из которых переходили в войны. Но сейчас страны вряд ли допустят полномасштабный конфликт по экономическим соображениям.
Военный конфликт между Индией и Пакистаном незамедлительно затронул интересы россиян, по крайней мере, какой-то их части. Исламабад закрыл свое воздушное пространство и сразу возникли проблемы у пяти российских авиакомпаний — Nord Wind, «Россия», Ifly, Azur Air, «Аэрофлот», которые были вынуждены задерживать и переносить рейсы, направлять самолеты в обход Пакистана, что удлиняет полет на 2-4 часа. Если посмотреть на карту, то видно что Пакистан, относительно небольшой по территории, расположен так, что перекрывает воздушные пути в Сингапур, Таиланд, Вьетнам, Индонезию, Шри Ланку и прочие популярные направления в Юго-Восточной Азии.
В контекстеПомимо Асии Биби, все восточные христиане чувствуют угрозу На этом этапе важно отметить отвагу пакистанских судей. Мы знаем, что пакистанское правительство давно хотело освободить Асию Биби по причинам международного имиджа, однако угроза массовых беспорядков на годы затянула это решение.
Но это не самые худшие последствия конфликта. Обе страны сегодня интенсивно развиваются, сделали ставку на различные стратегии. И для них нет ничего хуже препятствия в прогрессе в виде военного столкновения. Несмотря на громкую риторику военных, оба правительства постарались купировать конфликт в зародыше, не дав ему перерасти в крупномасштабные боевые действия в то, что Владимир Высоцкий в своей известной песенке называл «индо-пакистанским инцидентом».
Индия и Пакистан трижды воевали «по-крупному» — в 1947-48 годах, в 1965 и 1971 годах. В их истории имеются и более мелкие столкновения как в 1999 году в Каргиле. Конфликт 1965-го, который Высоцкий вслед за советской печатью называл «инцидентом» (Кремлю было неприятно, что два государства, получивших независимость, начали воевать между собой, это шло против его национально-освободительной логики) уладили при посредничестве СССР в Ташкенте на высшем уровне.
Причина затянувшегося более чем на семьдесят лет противостояния — нерешенные территориальные споры (это урок для постсоветского пространства, подобные конфликты быстро не решаются и могут затягиваться неопределенно долго). Распад Индии на два, а затем, после войны 1971 года, на три государства, был противоестественным, почему и оказался таким болезненным. Идея раздела страны по религиозному принципу в условиях перемешанности населения оказалась весьма спорной. Сегодня конфликт сводится к Кашмиру, который оказался поделенным, его долина, где проживает большинство населения, причем мусульманского, остался за Индией, а большая часть территории — безлюдные горы — за Пакистаном. Перспектив политического решения не просматривается, ибо ни одна из сторон не согласна на раздел, но войны не допустят из-за соображений экономики.
Экономика против войны
По паритету покупательной способности Индия занимает третье место в мире по размерам ВВП и лишь вдвое уступает США, а ВВП России меньше индийского в 2,5 раза. У нее же третье место в мировом масштабе по темпам роста экономики — 7,4%, у Китая только шестнадцатое с 6,7%. Пакистан на 25-м месте по ВВП, который меньше индийского в девять раз. Темпы роста экономики у него неплохие — 5,3%, но это дает ему только 32-е место. Иными словами, обе страны интенсивно развиваются и с каждым годом играют все большую роль в мировой экономике.
В контекстеПакистан: новый шелковый путь Китай и Пакистан считают себя «братьями по оружию» и «друзьями на все времена» начиная с 1950-х годов, когда Пакистан стал первой мусульманской страной, разорвавшей отношения с Тайванем и признавшим Китайскую народную республику.
Индия сделала ставку на развитие IT-сектора, экспорт которого составляет $99 млрд. С ним тесно связаны услуги аутсорсинга — другое важнейшее направление индийской экономики. Ее рынок смартфонов — второй после китайского. У страны — третья в мире по объему фармацевтика, и вторая в мире текстильная промышленность. Об этом мало говорят, но Индии принадлежит пятое место в мире по производству автомобилей, почти 5 млн единиц. В 2045 она, по оценке PwC, должна обойти США по размеру ВВП.
Пакистан избрал другой путь. Помимо производства текстиля и одежды — его главной статьи экспорта, он активно сотрудничает с Китаем, выступая в роли его младшего партнера. Крупнейший проект современного Пакистана — это совместный транспортный коридор с Китаем стоимостью в $62 млрд. Он проходит через Кашмир — прямо у линии соприкосновения враждующих сторон, и продолжается до порта Гвадар на Индийском океане. Благодаря этому коридору Китай сможет поставлять свои товары на экспорт в Европу, страны Ближнего Востока на морским путем на несколько тысяч километров короче чем приходится сегодня. Это проект по своей важности для Пакистана сравнивают с послевоенным планом Маршалла для Западной Европы.
При этом у обоих государств еще множество нерешенных проблем. По душевому ВВП Индия и Пакистан, соответственно, на 122 и 135 местах. А это показатель бедности внутреннего рынка, мизерности потребления. 47% и 42% рабочей силы занято в сельском хозяйстве, что говорит о сохранении глубоко архаичной и непроизводительной структуры экономики. В Индии развитие той же фармацевтики тормозит нарушение авторских прав. В финансовом секторе огромное место занимает неформальный, никем не регулируемый сектор — ростовщики и им подобные. В розничной торговле господствуют нецивилизованные ее формы, крупные сети всячески не допускаются до покупателя.
Стоит посмотреть на показатели экспорта — Индия на 18 месте в мире с $303 млрд, а крошечные Сингапур и Тайвань располагаются по этому показателю выше, равно как и Россия. Пакистан вообще на 67 месте с $22 млрд. Даже его осколок — Бангладеш продает товаров и услуг на $54 млрд, имея минимум природных ресурсов.
Так что, на самом деле, выход обоих государств на мировую сцену еще, по большому счету, и не состоялся. Их развитие происходит в основном за счет внутреннего рынка. Им предстоит гигантская работа по реновации своих экономик. И в этой ситуации о войне не может быть и речи. То, что произошло на рубеже февраля-марта более напоминает политические игры на публику, рассчитанные на внутреннее потребление.
Импорт оружия
Важнее другое: и Индия, и Пакистан — крупнейшие военные державы, но, в силу своего недостаточно развитого ВПК, крупные импортеры оружия. Расходы на оборону у Индии — $63,9 млрд, пятые в мире. А важнейший поставщик вооружений для нее — Россия. Так сложилось еще с начала 60-х годов, когда СССР стал основным стратегическим партнером Дели. Основу авиапарка индийских ВВС составляют российские Су-30 и Миг-29, а также в своей нише заправщики Ил-78 и транспортные Ил-76. То же самое касается танков Т-90 и Т-72. И единственный авианосец индийских ВМС — из России. Индия — крупнейший покупатель российских вооружений. Только в 2018 году было подписано соглашение о поставке Дели комплексов С-400 на сумму $5 млрд. А буквально на днях в Индии открылся завод по производству автоматов Калашникова.
Соответственно, Пакистан в те же 60-е годы сделал ставку на Китай как важнейшего военного союзника. Если у России с Индией имеется проект по совместному созданию истребителя пятого поколения, то Пакистан и Китай уже запустили в производство на паритетных началах многоцелевой самолет JF-17.
Поэтому сообщения о состоявшихся воздушных боях в Кашмире интенсивно анализируют не только военные эксперты, но поставщики и закупщики боевой техники. Для каждого из них принципиально важно — чьи самолеты показали себя лучше? В сухом остатке, если отбросить непроверенные сведения и пропаганду обеих сторон, известно достоверно, что был сбит индийский Миг-21. Это, конечно, неприятный факт для российского ВПК. Далеко идущих выводов делать на нем, конечно, нельзя, но в условиях, когда сбитого F-16 американского производства или французского «Миража» предъявить нельзя, это играет не в пользу российской техники, даже с учетом того, что данный «Миг» — далеко не новинка, а морально устаревший самолет, несмотря на реновацию. Конфликт в Кашмире — это реклама (или антиреклама) военной техники. И от того, кто покажет себя лучше, зависит судьба многих контрактов между Москвой и Дели. Так что для российской экономики происходящее там — вовсе не отдаленные события.
* * *
Максим Артемьев
– политолог
«Forbes»