Новейшие мировые встряски подталкивают Пекин к тому, чтобы использовать Москву как козырную карту в своей большой игре
В Кремле все еще надеются, что китайцы придут на помощь в трудную минуту.
В контекстеПакистан: новый шелковый путь Китай и Пакистан считают себя «братьями по оружию» и «друзьями на все времена» начиная с 1950-х годов, когда Пакистан стал первой мусульманской страной, разорвавшей отношения с Тайванем и признавшим Китайскую народную республику.
Наши телезрители думают, что Китай и Россия — лучшие друзья и даже, пожалуй, союзники. До самых недавних пор это было не так.
Несмотря на чрезвычайно дружелюбный и даже заискивающий тон официальной Москвы в общении с Пекином, Кремль не в восторге ни от втягивания бывших советских республик Центральной Азии в китайскую хозяйственную орбиту, ни от намерений КНР соорудить межконтинентальную транспортную систему (Новый шелковый путь), куда России предложено встроиться в качестве одного из нескольких младших партнеров.
При этом китайское руководство в 2014-м вежливо, но твердо отклонило российские намеки на желательность продвижения к некоему военно-политическому союзу, особенно настойчивые в тот беспокойный год.
И вот сейчас что-то сдвинулось.
Чуть ли не во всех мероприятиях, сопутствующих Восточному экономическому форуму во Владивостоке, деловых или светских, председателю Си Цзиньпину демонстративно отводили центральное место, отодвинув на периферию и сам форум, и его сановных гостей из Японии и Южной Кореи, не говоря о Монголии.
Под руководством Путина и Си прошли российско-китайские переговоры. Си и Путин встретились с участниками круглого стола по российско-китайскому сотрудничеству. Путин и Си посетили фотовыставку, посвященную истории российско-китайского сотрудничества. Си и Путин посетили выставку «Улица Дальнего Востока» (готовили и ели блины). Путин, Си и остальные гости наградили участников Дальневосточной регаты учебных парусников.
Сообщение об этом кремлевский сайт иллюстрирует милой фотографией: в центре — председатель Си с двумя российскими ребятишками, которых он премировал за первое место в детской версии регаты,
по бокам — Путин и высокие гости из других стран, а с самого краю — главные призеры регаты с кубком, который им вручил глава России.
В контекстеНа встрече Кима и Трампа вершится история, но совершат ли они что-то историческое? Запомнится ли саммит в Сингапуре как начало успеха? Многие указывали на возможную параллель с поездкой Ричарда Никсона в Китай в 1972 году и его встречей с лидером страны Мао Цзэдуном. Сам факт проведения саммита стал победой для Северной Кореи.
И, кстати, еще одна поучительная фотография, сделанная день спустя на полигоне Цугол в Забайкалье, на грандиозных учениях «Восток-2018», участие в которых приняли также «мотострелковые, бронетанковые, артиллерийские, зенитно-ракетные, инженерно-саперные, понтонные подразделения и авиация Народно-освободительной армии Китая».
Полюбоваться редким зрелищем в дружественную страну прибыли министр обороны КНР и замначальника Объединенного штаба НОАК. На официальном фото Владимир Путин беседует с улыбающимся военным министром Вэй Фэнхэ, рядом — Сергей Шойгу, а начальник российского Генштаба Валерий Герасимов стоит в стороне, выдерживая вежливую дистанцию.
Однако вернемся во Владивосток. Вот что сказал председатель Си на одном из дружеских мероприятий:
«Еще в середине XVII века Россия посылала студентов учиться в Китай и тем самым открыла культурный обмен между нашими странами. В 50‑х годах прошлого века Китай направил огромное количество студентов в Советский Союз… Молодежь — будущее государства. Если молодежь умная, то и страна умная, если молодежь сильная, то и страна сильная, если молодежь прогрессивная, то и страна прогрессивная.
Известный русский писатель Антон Чехов также высказался в том смысле, что важнее всего не тратить свою молодость и энергию, а работать… Вековую дружбу Китая и России надо передавать из поколения в поколение…»
Согласитесь, что расстановка акцентов говорит о растущей благосклонности нашего великого дальневосточного соседа. Слова о военном союзе и в этот раз не прозвучали, но сама атмосфера, а также некоторые мизансцены как бы обозначили его возможность — и даже распределение в нем ролей.
Почему именно сейчас? Потому что трампова Америка, главный экономический партнер КНР, ведет с Пекином торговую войну. Во владивостокских речах председателя Си критика «одностороннего подхода и протекционизма» (без упоминания стран и фамилий) повторялась многократно.
С другой стороны, Россия становится объектом все новых санкционных волн, в первую очередь американских. Ее изоляция от Запада растет. Сам ход событий подталкивает две державы навстречу друг другу.
Вряд ли только это движение к тесному и равноправному альянсу.
Конечно, Кремль надеется найти в Китае силу, которая в случае чего могла бы подставить плечо. И предоставить рынки для российских энергоносителей, вытесняемых с Запада, а заодно доступ к своей финансовой системе, раз уж доллар вырывают из рук.
Но надо помнить, что китайский рынок так и не стал главным для России. В первом полугодии 2018-го на него пришлось 15,2% ($50 млрд) товарооборота нашей страны, в то время как на Евросоюз — 43,8% ($144 млрд). В обозримом будущем Китай не сможет заменить Европу в качестве рынка, хотя пятая часть экспорта российской нефти уже сейчас направляется туда, и эта доля будет расти.
Нет причин преувеличивать и политическую солидарность Китая. В деле Скрипалей он не стал закрывать собой Москву, заняв привычную морализаторско-нейтральную позицию. Делать что-то большее у него просто нет резона: северный сосед сам работает над углублением собственной изоляции, а по мере того, как эта изоляция растет, идет в руки без приложения каких-либо специальных усилий.
В контексте«Все делают это» Китай – крупнейший в мире производитель полиуретановой пены, по оценкам экологов, если все 3500 малых и средних предприятий по ее производству используют запрещенный CFC-11, это объясняет наблюдаемый рост его концентрации в атмосфере.
Что же до Пекина, то в его координатах отношения с Америкой — нечто центральное, а дружба с Россией — только карта, разыгрываемая в этой игре.
В прошлом году китайский ВВП (вычисленный по паритетам покупательной способности) составил $23,2 трлн и сравнялся с американским ($19,4 трлн) и российским (4,0 трлн) вместе взятыми. А если считать по обменным курсам, то пропорция будет не такой эффектной для Китая, но для России — еще менее выигрышной.
Считая по паритетам, китайская экономика почти вшестеро больше нашей, а по обменным курсам — в восемь раз ($12 трлн против $1,5 трлн). Для союза равных почвы нет.
Китайско-американская торговля в прошлом году приближалась к $600 млрд — в семь раз больше китайско-российской. Говорить, что вторая может заменить первую, не приходится. Но вот демонстративно наказать Америку за протекционизм, прекратив закупки ее сланцевой нефти и увеличив нефтеимпорт из России, — это ход, который напрашивается сам собой.
Китайские военные траты в 2017-м в три с лишним раза превосходили российские ($228 млрд против $66 млрд — данные SIPRI, Стокгольмского института исследований проблем мира). Поэтому бояться России китайцам уже не приходится. А вот побряцать российским оружием, чтобы произвести впечатление и на своих дальневосточных соседей, и на США — вполне рациональное тактическое мероприятие.
Вот вам и основы для асимметричного альянса двух держав.
Если дело вдруг дойдет до настоящего китайско-американского противоборства, этот альянс и в самом деле может превратиться в боевой союз, где нашей державе может быть отведена лишь роль вассала и заградительного щита. Но более вероятен другой вариант: Пекин просто будет постоянно использовать «российский аргумент» для выдавливания уступок из главных своих партнеров-соперников.
И в том, и в другом случае такая невыигрышная система отношений обещает нашей стране мало выгод и много проблем, от умеренных до очень крупных. Но ведь Пекин силой не заставляет. Все происходит добровольно.
* * *
Сергей Шелин
ИА «Росбалт»