Брежнев был бы в шоке
Хельсинки. Памятник Александру II. (Фото: «Nautilus»)
Россия сегодня находится в намного худшей политической, военной и дипломатической ситуации, чем поздний СССР, считает Константин Эггерт.
Это был, возможно, самый большой дипломатический успех за всю 74-летнюю историю СССР. 1 августа 1975 года в Хельсинки генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев подписал Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.
Вместе с «дорогим Леонидом Ильичом» свои подписи под документом поставили главы государств и правительств европейских демократий, США и Канады. От тогдашних коммунистических протекторатов Советского Союза - стран Варшавского договора - акт подписывали фактические лидеры стран - как и Брежнев, партийные генсеки.
Торжество «империи зла»
В контекстеВ Сочи похоронили Ялтинскую систему Путин в последние годы предельно откровенен. И не скрывает, что в нем говорит обида на Запад, который осуществлял «ползучую интервенцию» в его владения (а российскому лидеру свойственно именно вотчинное, ветвь от имперского, мышление).
«Хельсинкские соглашения» подвели окончательную черту под спорами об итогах Второй мировой войны. Они подтвердили «нерушимость границ в Европе» - то есть, в сущности, официально легализовали советскую оккупацию стран Балтии и отторжение Молдовы от Румынии. По сути акт также легализовал советский контроль над остальной Центральной Европой.
Что было особенно важно для Москвы, это признание включало в себя Германскую Демократическую Республику - по сути, созданную в 1949 году Сталиным ширму советской оккупации восточной части Германии. На тот момент в ГДР базировалась советская группировка численностью около миллиона военнослужащих.
Документ предусматривал постоянные консультации и развитие «мер доверия» между Советским Союзом и Западом, Варшавским договором и НАТО - то есть снимал риск перерастания «холодной войны» в «горячую».
Для Советов это был важный момент. Ведь уже к этому моменту экономика СССР была в нелучшем состоянии и глобального противостояния могла не выдержать. Метко названный спустя восемь лет Рональдом Рейганом «империей зла», Советский Союз достиг пика влияния в Европе.
В обмен на все эти геополитические пряники советское руководство согласилось с предложением западных стран добавить в акт пункт о необходимости «соблюдения прав человека». Он придал смелость героическому диссидентскому движению за «железным занавесом», которое с тех пор апеллировало именно к Хельсинкским соглашениям.
Однако, с точки зрения Политбюро, это была приемлемая цена стратегической стабильности в Европе и снижения рисков коллапса одряхлевшей советской системы под давлением внешних факторов. Душу московского начальства особенно грел вот какой факт:
Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) стало единственным форумом, где Америка и СССР на равных обсуждали (и иногда решали) вопросы европейской безопасности.
Элемент равенства с США всегда был важнейшим для советских руководителей, своего рода сертификатом статуса «великой державы».
В 1990 году Михаил Горбачев подписал Парижскую хартию СБСЕ, символически ознаменовавшую окончание холодной войны в Европе. Бывшие республики СССР стали государствами - членами СБСЕ, которое превратилось в крупнейшую в мире организацию в сфере безопасности.
В 1995 году Совещание было преобразовано в постоянную Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) со штаб-квартирой в Вене.
«За родину! За Путина!»
В контекстеМощь скандинавских сестер В целом не состоящие в НАТО и поэтому рассчитывающие только на себя Стокгольм и Хельсинки обладают гораздо более высоким военным потенциалом, чем соседи, являющиеся членами альянса. Обе страны продолжат развитие своих ВС как за счет импорта, так и благодаря собственному производству.
Спустя пять лет президентом России стал Владимир Путин. А еще спустя четверть века его Россия стала изгоем даже в той организации, которую создали столь любимые Владимиром Владимировичем советские коммунисты-державники, включая самого любимого российским диктатором – Юрия Андропова.
Формально в австрийской столице еще идут заседания, на которых эмиссары Кремля пылко, в стиле Марии Захаровой и Владимира Соловьева, «отстаивают интересы России» - то есть путинского режима, заменившего им отечество. Им вторят представители Беларуси и (иногда) некоторых стран Центральной Азии.
Между тем за стенами зала заседаний даже стойко нейтральная Австрия заговорила о вступлении в НАТО.
Уже вступившая в 2023 году в альянс Финляндия, до того более семидесяти лет гордившаяся своим внеблоковым статусом, проводит регулярный сервис своим гаубицам. Они, случись большой военный кризис, откроют огонь по военным объектам под Санкт-Петербургом и Выборгом.
Некогда также внеблоковая Швеция планирует совместно с американцами захват Калининградской области - в прошлом той самой Восточной Пруссии, переход которой под контроль Москвы окончательно утвердил Хельсинкский акт.
Азербайджан, не оглядываясь на мнение Кремля, предлагает члену НАТО Турции построить на своей территории военную базу.
И, наконец, израненная Украина справедливо не теряет надежды поднять синий флаг альянса на своих границах – чтобы его видели жители Курской, Белгородской, Брянской областей.
За все это Владимир Путин должен благодарить только одного человека – самого себя. Цинизм и самоуверенность – смертельная комбинация для успешной внешней политики.
Даже если случится невероятное и Путин завтра покинет Кремль, а российская армия отступит к границам 1991 года, новых хельсинкских соглашений придется ждать долго. Доверие к России утеряно надолго.
Оно вернется нескоро. Европейцы будут вооружаться и отгораживаться от восточного соседа всеми возможными способами, включая радикальные. Не зря же Литва, Латвия, Эстония, Финляндия, Польша и Украина вышли из международной конвенции по противопехотным минам.
ОБСЕ едва ли самоликвидируется, как когда-то Лига Наций. Но Россия в ней на многие годы сохранит статус изгоя. Если сохранится сама. Брежнев был бы в шоке.
* * *
Константин Эггерт
«Deutsche Welle»