Где же все эти «защитники прав человека», когда на улицах Ирана убивают людей?
ООН, крупные НПО, либеральные политики и бесчисленные лево-активистские сети обожают изображать себя чем-то вроде самопровозглашённого нравственного жюри человечества.
Они изъясняются правильными словами — «справедливость», «достоинство», «универсальные права человека» — и с каменным лицом объясняют, что молчание перед лицом зла есть «соучастие». Иногда — под аккомпанемент угроз, а порой и вполне реального насилия.
В контекстеВот как западный либерализм предает собственные ценности Вот так западный либерализм предает собственные ценности, и это после того, как Иран демонстративно «бросил под автобус» национальные меньшинства, и не брезгует вступать в экономическое сотрудничество с аятоллами...
Но стоит взглянуть на Иран — страну, где безоружных граждан, требующих свободы, избивают, пытают, сажают и расстреливают на улицах собственные правители, — и этот хор внезапно теряет голос. Как будто кто-то нажал кнопку mute.
Если бойня и стихла, то, как сообщается, только потому, что людей фактически заперли по домам: улицы заполнены силами безопасности с пулемётами, а население держат в положении заложников.
Те же самые структуры и персонажи, которые визжали, не переводя дыхания, когда требовалось заклеймить Израиль во имя «палестинских прав», в ситуации, где на кону реальные жизни иранцев, демонстрируют впечатляющее отсутствие.
Этот контраст слишком разителен, чтобы его не заметить: перед нами не случайность, а квинтэссенция лицемерия современной правозащитной индустрии.
По всему Ирану вспыхнули протесты. И это не перформанс или модная кампания, а отчаянная борьба за выживание. Люди выходят на улицы не потому, что им платят грантами, не от скуки и не ради лайков. Они выходят потому, что задыхаются в тоталитарной системе, которая лезет в каждую деталь их жизни.
Режим отвечает, как и всегда: тупой, методичной, ничем не прикрытой жестокостью.
Боевыми патронами по толпам. Ночными облавами. Арестами. Избиениями в подвалах. А где-то — возможно — и тайными казнями.
Интернет отключают сознательно: чтобы ни фотографии залитых кровью улиц, ни лица убитых не увидел внешний мир, и чтобы сами протестующие не могли даже поговорить друг с другом. Да, спасибо Илону Маску за Starlink — редкий луч света в этой тьме.
Мы наблюдаем репрессии в их классическом, учебниковом, зверском виде. И что же? Где истерика? Где «возмущённая мировая общественность»? Где толпы на площадях Лондона, Парижа и Берлина? Где круглосуточные заголовки, экстренные сессии ООН, панические ток-шоу?
Молчание предельно красноречиво. Оно сообщает иранцам: ваши страдания — предмет торга.
Именно в этом, как сообщается, аятоллы пытались убедить Дональда Дж. Трампа. Он поначалу, кажется, был не прочь согласиться — но затем, к его чести, отступил.
В контекстеНе спешат осуждать ХАМАС Израиль не даст этому совершиться, несмотря на Сьюзан Сарандон, всех этих студентов, даже Грету Тунберг. Израиль сейчас просто уничтожит в Газе как военную, так и административную структуру ХАМАС. Потом мировому сообществу и умеренным арабским странам, даже Палестинской автономии придется как-то решать, что с этим делать...
И всё же иранцы, пережившие недели уличной бойни, до сих пор ждут обещанного «locked and loaded», которое Трамп любит произносить, но не спешит реализовывать. Для них — снова, как и при Бараке Хусейне Обаме, — всё выглядит так, будто их смерти не считаются «достаточно важными», чтобы запустить тот самый моральный рефлекс, который безотказно включается в других конфликтах.
Неужели и на этот раз мир решит не мешать этим немыслимо храбрым людям избавляться от режима, который терроризирует их уже 47 лет?
Молчание объясняет и другое: «права человека» в исполнении глобального либерально-левого истеблишмента вовсе не универсальны.
Они условны, капризны и применяются строго выборочно — в зависимости от того, оплачены ли автобусы для митинга, организованы ли плакаты профессионалами и вписывается ли трагедия в заранее заготовленный антиамериканский или антиизраильский нарратив.
Для людей, которые рискуют всем — буквально всем — на улицах Тегерана, Мешхеда, Шираза и десятков других городов, это означает одно: их просто бросили.
Годами иранцы борются за элементарные вещи: говорить без страха, слушать музыку, танцевать, чувствовать ветер в волосах, самим выбирать власть и жить без угрозы произвольного ареста.
Они хотят будущего, не написанного садистской, социопатической верхушкой.
Восстания идут волнами. И каждый раз режим отвечает одинаково: запугивание, массовые убийства, пытки, тюрьмы, казни. Тысячи людей убиты без малейшего подобия суда. Тысячи сгинули в тюрьмах, где признания выбивают болью и унижением. После каждого всплеска — показательные казни, чтобы напомнить: надежда наказуема.
В контекстеСнобы за Палестину Мне не нужно было быть гением, чтобы понять: перед нами самый что ни на есть хрестоматийный представитель выносящей мозг буржуазной породы. Он — часть той самой раздражающей касты напыщенных «активистов». Назовём их прямо: «Снобы за Палестину».
И всё же люди снова и снова возвращаются на улицы. Уже одно это должно было бы вызвать солидарность у любого, кто искренне верит хотя бы в одну-единственную статью Всеобщей декларации прав человека.
Но вместо этого — пустота. Несколько стерильных заявлений, вычищенных от эмоций и срочности. Никаких мобилизаций, никакого ощущения катастрофы.
И это на фоне искусственно раздутого энтузиазма по другим, более идеологически удобным поводам. Как только возмущение становится выборочным, оно перестаёт быть моральным — это просто политика с надутыми щеками.
Десятилетиями иранские женщины живут под режимом, который регулирует их тела, одежду и поведение. Обязательный хиджаб — это не «культура», а инструмент контроля, поддерживаемый слежкой, насилием и убийствами. Женщин, которые сопротивляются, преследуют, пытают, насилуют в заключении и убивают. В недавних протестах женщины открыто бросили вызов режиму — сняли платки и потребовали свободы.
Многие платят за это жизнью, пока самодовольные «защитники прав человека» выбирают органические авокадо в супермаркете.
Где феминистские организации? Где марши, звёздные кампании, круглосуточный мониторинг? Те же структуры, которые мгновенно мобилизуются из-за «стеклянных потолков», превращают иранских женщин в сноску — если вообще о них вспоминают.
Очевидно, их страдание неудобно: оно плохо вписывается в идеологический шаблон и требует осудить теократическую тиранию, а не очередного западного грешника.
Это демонстративное безразличие посылает режиму чёткий сигнал: международной цены у репрессий нет.
А когда массовые убийства вызывают лишь приглушённые нравоучительные вздохи, почему бы не продолжать?
В контекстеГриффиндорский приговор «фрипалестинцам» Почему нет маршей «Free Iran»? Почему не жгут флаги Исламской республики? Почему молчат феминистки? Ответ очевиден: потому что иранский режим — часть их идеологической коалиции. Той самой, где Израиль — «зло», а его враги — автоматически «жертвы».
Примечательно, что одни из немногих, кто говорит об Иране прямо и жёстко, — это Трамп и лидеры Израиля. Можно спорить об их политике, но здесь их позиция ясна: они называют режим режимом и говорят о последствиях. Пока профессиональные правозащитники осторожно мямлят — особенно когда дело касается Ирана и евреев, — эти голоса не боятся прямоты.
Если Запад действительно хочет поддержать иранцев, то иранские посольства в западных столицах — это плевок в лицо протестующим.
Их закрытие и высылка дипломатов ясно дали бы понять: мир больше не собирается легитимировать правительства, расстреливающие собственный народ.
Восстановление доступа к интернету столь же критично. Отключая связь, режим скрывает преступления. Помочь иранцам говорить, фиксировать насилие и доносить правду — одна из самых эффективных форм поддержки.
И наконец: авторитарные режимы понимают только реальное давление. Уже сама возможность последствий меняет расчёты мулл. Без чётких «красных линий» кровь будет литься и дальше.
Иранцы запомнят, кто говорил, кто действовал, и кто промолчал. Если самопровозглашённые защитники прав человека и сейчас предпочтут тишину, их моральный капитал — и поделом — обнулится.
Пора говорить прямо и последовательно и встать на сторону иранского народа.
Эти протесты — не только про Иран. Они про то, существуют ли вообще универсальные права человека, или это всего лишь удобная риторическая игрушка для праздных моралистов.
Поддержать иранцев — значит поддержать свободу как таковую.
* * *
Маджид Рафизаде
— политолог, член совета Harvard International Review, автор нескольких книг по внешней политике США.
«Институт Гэйтстоуна»
Перевод: «Nautilus»/«OpenAI»