Александр Подрабинек – о демократиях и деспотиях
Мавзолей Мао Цзедуна в Пекине как напоминание наивным. (Фото: «Nautilus»)
Во всем мире ищут ответы на самые насущные вопросы сегодняшнего дня: как остановить войну между Россией и Украиной, Израилем и Палестиной?
В контекстеВот как западный либерализм предает собственные ценности Вот так западный либерализм предает собственные ценности, и это после того, как Иран демонстративно «бросил под автобус» национальные меньшинства, и не брезгует вступать в экономическое сотрудничество с аятоллами...
Варианты предлагаются самые невероятные – от обещания Украины не вступать в НАТО до полного выселения всех палестинцев из Газы. Реальным на сегодняшний день остается, к сожалению, один вариант: кровопролитие, война до победы или хотя бы до перемирия.
Увы, и этот вариант малоприемлем. Победа, чья бы она ни была, обойдется в миллионы жертв; перемирие – это всего лишь пауза, во время которой стороны могут набраться новых военных сил.
Позитивных решений не видно даже на горизонте.
При всем различии военных конфликтов на Ближнем Востоке и в Восточной Европе, у них есть одна общая черта: демократии воюют с деспотиями.
Давно отмечено, что демократии не воюют с демократиями: они находят другие пути для решения спорных вопросов. С деспотиями тоже можно было бы договориться, если бы они были заинтересованы в урегулировании конфликтов.
Но они почти всегда заинтересованы именно в войне, которая для них является главным содержанием государственной жизни и смыслом политической деятельности авторитарных вождей.
Наличие врага, внутреннего или внешнего (а еще лучше обоих), – это непременное условие самого существования таких режимов. Без врагов диктатуры пропадут – нечем будет оправдывать провалы, исчезнет повод для чрезвычайных мер, обнаружится полная несостоятельность вождей в условиях мирной жизни.
В контекстеКрест и полумесяц в тени звезды Отчаявшись ассимилировать уйгуров мирными методами, к середине 2010-х Пекин, судя по всему, взялся за «окончательное решение уйгурского вопроса». Синьцзян фактически превращен в «концлагерь под открытым небом»: в районе предпринимаются беспрецедентные меры контроля.
Две нынешних войны – это расплата международного сообщества за благодушие, с которым оно десятилетиями смотрело на становление и укрепление тираний.
Мир не сделал выводов из Второй мировой войны, главным уроком которой стало понимание того, что репрессии против собственного народа легко выливаются в агрессию против других государств.
У насилия против общества и насилия против других стран одна природа. Справедливо отметил в свое время Александр Солженицын, что антитеза миру не война, а насилие.
Но пока насилие гуляет внутри другого государства, соседей это мало волнует – они хватаются за голову, только когда насилие перехлестывает через государственные границы.
Между тем рожденные Нюрнбергским процессом 1946 года международные правовые нормы твердо определяют: права человека не могут быть внутренним делом государства.
Предметом забот международного правосудия должны быть не только военные преступления, геноцид и развязывание агрессивной войны, но и системные нарушения прав человека, ибо они и есть пролог к другим преступлениям против человечества.
В России двадцать лет растаптывались права человека, а Запад в лучшем случае покачивал головой, иногда дипломатично выражал озабоченность и всегда продолжал небезвыгодные для себя отношения с набиравшим силы авторитаризмом.
В Газе ХАМАС многие годы тратил на вооружения внушительную гуманитарную помощь со всего мира, жестоко подавлял любые ростки недовольства в своей стране,
а западные демократии с завидной щепетильностью следили все больше за чистотой риз Израиля, чем за преступлениями палестинских властей в секторе Газа.
Конечно, можно сказать, что сегодня поздно пить боржоми. И это так. Время оптимальных решений упущено, теперь все решает оружие. Но жизнь не кончается сегодняшним днем, и об упущенных возможностях не грех вспомнить хотя бы теперь, когда уже ничего невозможно поправить. Как урок на будущее.
В контекстеНи совести, ни санкций Узник совести — это человек, который сидит за свои убеждения, а политзек — тот, кто отправлен за решетку по политическим причинам. Навального вначале признали соответствующим сразу двум определениям, но меньше чем через два месяца Amnesty International решила отыграть назад.
В начале двухтысячных годов адекватная реакция международного сообщества на атаку российской власти против независимых СМИ и политической оппозиции, на фальсификацию выборов и ущемление гражданских свобод еще могла остановить рост авторитарного монстра.
Весной 2019-го и летом этого года Запад мог бы поддержать оппозиционные выступления в Газе, когда тысячи палестинцев выходили на антиправительственные демонстрации, протестуя против политики ХАМАС.
Ничего этого сделано не было – протест был жестоко подавлен правительственными силами безопасности, и никто не вспоминал о тех людях, которые, возможно, сумели бы изменить ситуацию в Газе.
Можно горячо и бесполезно спорить о том, как бы все было, если бы было не так, как случилось. Но можно попробовать заглянуть в будущее.
Сегодня Запад с удовольствием поддерживает взаимовыгодные экономические отношения с тоталитарным Китаем; не чурается дружеских контактов с диктатурами на Кубе, в Азербайджане и Венесуэле; снимает санкции с фундаменталистского режима в Иране; успокоился в отношении Беларуси и Северной Кореи; не замечает диктатур в Бирме и Туркмении.
На вождей этих деспотических режимов не выдают международные ордера на арест, их не тянут на скамью подсудимых в Гааге.
Им не только позволяют бесчинствовать в своих странах, но и принимают их на высоком уровне, дают им слово на международных форумах, пожимают при встречах руки, на которых, по справедливости, должны висеть наручники.
Когда какие-то из этих стран наберут достаточный военный потенциал для агрессии против какого-нибудь миролюбивого соседа, люди в благодушных демократиях схватятся за голову и опять будут думать, как же все до этого дошло.
И опять политики отодвинутся, дав место военным, и снова тысячи людей будут умирать на полях сражений, потому что никаких других способов остановить агрессора уже не будет.
* * *
Александр Подрабинек
«Радио “Свобода”»