Признание реальности угроз
Лондон: время Британии истекло? (Фото: «Nautilus»)
Осуждённый террорист баллотируется в городской совет Бирмингема
В Великобритании разразился скандал, ставший очередным штрихом к портрету страны, переживающей кризис идентичности. На майских выборах в городской совет Бирмингема баллотируется Шахид Батт — человек с прошлым, связанным с терроризмом и пятилетним тюремным сроком.
Сегодня этот факт воспринимается как симптом системных изменений. Бирмингем — второй по населению город королевства.
Чтобы понять, каким образом подобная кандидатура стала возможной и на чём строится её легитимация, необходимо обратиться к прошлому Батта.
Кровавый след в Йемене
В контекстеКоролевство, каким разобщённым оно ещё не было Плачевное положение, в котором оказалась Великобритания, — это чёрное зеркало, показывающее, что ждёт страну, отказавшуюся от своей национальной идентичности, ценностей, культуры, законности и общественного порядка ради политических расчётов.
История Батта началась задолго до его политических амбиций. В 1999 году йеменский суд приговорил его к пяти годам лишения свободы за участие в заговоре с целью подрыва британского консульства в Адене, англиканской церкви и швейцарского отеля.
Следствие установило: 62-летний кандидат действовал не один, его группа была связана с сетью проповедника ненависти Абу Хамзы из лондонской мечети Финсбери-Парк, который в 2015 году получил пожизненный срок в США по 11 пунктам обвинения в терроризме и похищениях.
Группа Батта участвовала в событиях 1998 года, когда в Йемене была похищена группа западных туристов; несколько заложников погибли, включая троих британцев.
До ареста в Йемене Батт участвовал в уличных конфликтах в Бирмингеме, а его активность охватывала Боснию и Афганистан. Это не эпизод «ошибочной молодости», а последовательная вовлечённость в радикальные структуры.
Метаморфозы «воина света»
Освободившись в 2003 году Батт совершил поразительную трансформацию — по крайней мере, на словах. Бывший террорист внезапно превратился в активиста, якобы борющегося с экстремизмом.
Он утверждает, что сотрудничал с Министерством внутренних дел и участвовал в программе Prevent, но подтверждений из авторитетных источников нет.
В интервью Birmingham Mail он признал «ошибки» в молодости, но отверг обвинения в терроризме, заявляя, что признание получено под пытками, а доказательства — подброшены.
«Я сделал много ошибок… Я хочу помочь молодым людям не повторять мой путь», — сказал Батт, словно забывая о жертвах своих действий.
Этот пример показывает, как личности с террористическим прошлым могут использовать опыт для политической карьеры, создавая ложное впечатление «преобразования».
Ясир Арафат мило улыбается в Аду.
Виды исламизации
Для осмысления контекста действий Батта, важно рассмотреть более широкую картину влияния ислама на общество. У ислама есть два пути экспансии:
Мирный — через инвестиции, образовательные программы (к примеру, вливание денег Катара в образовательные системы разных стран) и идеологическую работу в леволиберальных кругах.
Насильственный — через теракты, массовые расстрелы и другие акты насилия, как это происходило в январе 2026 года в Иране.
Возникает вопрос: различается ли трактовка Корана для этих подходов, или цель одна — обращение всех в ислам.
Тонкая грань между умеренностью и радикализмом
Также по теме«7 канал» Ужасающий пост отца террориста, чей сын убил двух человек в Йом-Кипур «MugNews» Радикализм под прикрытием антифашизма: за что Майя Т. получила срок в Венгрии
Декларируемая борьба с экстремизмом плохо сочетается с риторикой Батта.
Он призывает мусульман «идти в спортзал и осваивать единоборства», чтобы «выбить зубы любому обидчику», называет христиан и иудеев «неверующими, которым нельзя доверять» и призывает единоверцев «оставаться только с мусульманами».
Особенно показательно его выступление осенью 2025 года перед матчем «Астон Виллы» с израильским «Маккаби Тель-Авив», когда он призвал мусульман приехать в Бирмингем «для жёсткого приёма» команды и болельщиков, которых он обвинил в «детоубийствах».
Правда, предусмотрительно добавил: «Без ножей, пистолетов и мачете». Это — его версия «умеренной» исламизации.
Система, ставшая посмешищем
Жертвы исламистских атак возмущены: допуск осуждённого террориста к выборам превращает систему в фарс.
Причина — многолетняя политика подмены понятий: обсуждение рисков объявляется «нетолерантным», патриотизм стигматизируется, национальные флаги убираются в угоду мигрантским общинам, а радикалы превращаются в «представителей сообщества».
Страна, годами прикрывавшая закрытые диаспоры и радикальных проповедников флагом мультикультурализма, теперь пожинает плоды: террорист становится политиком, а институты власти — инструментом продвижения идей, которые ещё вчера считались преступными.
Сегодня Батт баллотируется в составе альянса независимых кандидатов, рассчитывающего на около 20 мест. Их основной инструмент — антиизраильская риторика, находящая отклик у части избирателей. Выборы назначены на 7 мая.
Британия действительно стала страной возможностей — даже для тех, кто когда-то планировал убивать её граждан. И конечно же евреев.
Рост мусульманской общины Великобритании
В контекстеПочему вы не сможете отличить левых от исламистов Многие левые не просто критикуют Запад — они стремятся к его демонтажу. Любой ценой. Даже ценой женщин, геев, евреев, иранцев или кого угодно ещё. Когда они говорят о «деколонизации», они имеют в виду разрушение. Когда говорят об «антиимпериализме» — оправдание любого насилия против врагов Запада. Это не гуманизм. Это религия, требующая жертв.
Чтобы оценить глубину происходящих процессов, необходимо обратиться к сухим демографическим и институциональным данным.
Популярность имени Мухаммад иллюстрирует происходящие изменения. В 2023 году Muhammad впервые возглавил рейтинг ONS, обойдя Ноа (Noah). В 2024 году имя стало самым популярным в пяти из девяти регионов Англии, включая Лондон и Уэст-Мидлендс.
По данным BBC, число мечетей выросло с 400 в 1990 году до 2189 к январю 2026-го. Параллельно сокращалось число церквей, с зафиксированными случаями вандализма и поджогов: всего более 9 тыс. с 2017 по 2024 годы. За десятилетие (с 2013 года) закрылось около 3500 церквей.
Хотя большинство мусульман живёт мирно, рост общин сопровождался проявлениями радикализма. Ключевые примеры:
1990-е: Лондон стал базой радикальных исламистов («Лондонистан»), Омар Бакри Мухаммад основал Hizb ut-Tahrir и Al-Muhajiroun.
7 июля 2005 года: убийство 52 и ранение более 700 человек. Первый случай смертников-исламистов в Великобритании. Он стал почином.
2013: убийство Ли Ригби в Лондоне средь бела дня. Нападавшие заявили, что это месть за действия британской армии в мусульманских странах.
2017: теракты на «Манчестер Арене» (22 погибших, включая детей и подростков) и Лондонском мосту, где террористы сначала сбили пешеходов, а затем начали резать людей ножами (8 погибших).
По данным MI5, по состоянию на 2025 год около 75% работы ведомства по-прежнему связано с угрозами от исламистского экстремизма — при том, что исламское население там пока составляет менее 25%. Активность экстремистских элементов учитывается и международными партнёрами, особенно в сфере образования.
В январе 2026 года Объединённые Арабские Эмираты исключили британские университеты из списка учреждений, имеющих право на государственные стипендии. Причина — усиление влияния экстремистских идеологий, в частности «Братьев-мусульман».
Студенты из ОАЭ могут учиться в Великобритании только за собственный счёт, тогда как университеты США, Израиля и ЕС остаются в списке одобренных.
Вместо заключения
В контекстеЭкстренная культурная ситуация в Британии …Они учили британских детей не тому, как думать, а тому, что думать, — набору пропагандистских тезисов, которым якобы нет альтернативы. И этот процесс длится уже два, три, четыре поколения. Промытые мозги дети вырастают — и становятся учителями с промытыми мозгами.
Возвращаясь к внутренней ситуации, слова и призывы отдельных фигур, таких как Батт, показывают, насколько тонка грань между мирной религиозной активностью и потенциальным насилием.
В словах Батта заслуживает внимания призыв «идти в спортзал и осваивать единоборства». В правовом государстве физическая сила допустима лишь как средство самообороны, а не инструмент давления, запугивания или коллективной мобилизации.
Однако, когда такие призывы исходят от человека с террористическим прошлым и сопровождаются языком разделения, они перестают быть абстрактной риторикой.
Одни воспринимают их как руководство к действию, другие — как фигуру речи. История показывает, что цена такого самоуспокоения ложится на тех, кто не готов защитить себя.
Быть готовым к самообороне — не значит стремиться к насилию. Это — признание реальности угроз и недопущение одностороннего насилия.
Общество, игнорирующее подобные сигналы, рискует обнаружить границу допустимого слишком поздно — когда исправлять будет некому.
* * *
Олег Юнаков
«Кстати»