Как стремительное «озеленение» экономики поставило Шри-Ланку на грань катастрофы
Без неорганических удобрений обойтись невозможно. (Фото: «Nautilus»)
Шри-Ланка переживает тяжелейший в своей истории экономический и гуманитарный коллапс, который во многом навлекла на себя сама.
Несмотря на то, что масла в огонь подлили глобальные явления — пандемия, война в Европе, продовольственный и энергетический кризис — проблемы, с которыми столкнулась Шри-Ланка, в своем роде уникальны и вызваны опрометчивыми шагами ее правительства.
Шри-Ланка — это островное тропическое государство с развивающейся экономикой, крайне уязвимое для климатических изменений.
Оно традиционно входит в десятку стран, которые страдают от засухи, наводнений, растущих температур, нарушенного режима осадков и повышения уровня моря больше других.
Все это в сочетании с истощением природных ресурсов (результат массовой вырубки лесов, эрозии почв и утраты биоразнообразия) разрушительно влияет на сельское хозяйство, туризм и энергетику в стране, а еще на здоровье ланкийцев.
Экстремальные погодные условия ежегодно приводят к миллионным убыткам и росту бедности; сотни людей погибают, тысячи вынуждены переезжать с территорий, ставших непригодными для жизни.
В XXI веке необходимость срочно что-то делать стала очевидна и политикам, и всему населению острова. Правительство Шри-Ланки вместе с ООН разработало план адаптации к климатическим изменениям, подписало со Всемирным банком договор о защите экосистем, активно участвует в международных конференциях по климату.
Но главное — страна применяет полученные знания дома, борясь с климатическим кризисом через сельское хозяйство и энергетику.
Неустойчивое земледелие
В контекстеФарсовый саммит для худших лицемеров мира Грета Тунберг осталась очень недовольна прошедшим саммитом. «COP26 закончился. Вот краткое описание: бла-бла-бла. Но настоящая работа продолжается вне этих залов. И мы никогда не сдадимся, никогда!», - написала он в Tweeter, пожелав мировым лидерам «засунуть свой климатический кризис себе в задницу».
Больше 80% ланкийцев проживают в сельской местности, и земледелие остается одним из столпов островной экономики. В основном, здесь производят чай, каучук, кокосовое масло и специи на экспорт, выращивают рис, овощи и фрукты для внутреннего потребления.
При этом в Ассоциации аграрной экономики Шри-Ланки считают, что большинство сельскохозяйственных методов в стране не подпадает под понятие «устойчивых». Сегодня ланкийские фермеры пожинают плоды Зеленой революции середины XX века, то есть сеют улучшенные сорта растений, вносят в почву синтетические удобрения и распыляют химикаты для борьбы с вредителями.
Без этих технологий земля Шри-Ланки, которая стремительно теряет в плодородии, просто не смогла бы прокормить 22 миллиона живущих на ней людей.
Правда, такое интенсивное земледелие замыкается в порочный круг: оно еще больше ускоряет эрозию и обедняет почву, а значит, приходится применять все больше агрохимикатов. Поэтому ООН предлагает странам во всем мире переходить на «органическое» сельское хозяйство, которое предполагает отказ от любых хемосинтетических удобрений и пестицидов, чтобы животные, растения и почва восстанавливались естественным образом.
В последние годы на Шри-Ланке тоже озаботились излишним увлечением удобрениями: кроме прочего, оказалось, что они загрязняют воду, увеличивают риск рака почек, желудка и кишечника и, вероятно, вызывают другие болезни.
Поэтому в 2019 году, когда президентские выборы выиграл Готабая Раджапакса, ланкийцы с энтузиазмом встретили его обещание внедрить в стране «зеленую» социально-экономическую модель — в том числе «исключительно органическое» земледелие.
На тот момент большинство фермеров на Шри-Ланке одобряло план нового президента, при этом 78% из них рассчитали, что на «органический» переход у них уйдет от года и больше.
Эксперты в области сельского хозяйства советовали чиновникам тщательно изучить плодородность почв и потребности культур в питательных веществах, а затем вводить новые порядки — поэтапно и для начала в отдельных регионах.
К счастью, национальная стратегия Раджапаксы закладывала на аграрную реформу целых десять лет.
Полная органика
В контекстеО проблемах «органического» питания и земледелия Я не выступаю против «органического» земледелия. Я выступаю за грамотное земледелие! Производитель должен быть технически и технологически грамотным человеком. И разрешать / выбраковывать что-либо нужно на доказательной основе, а не на основе принадлежности к философии «био», «эко», «органо», «мета» или «псевдо» земледелия.
Однако в апреле 2021 года президент ошеломил народ и экспертов, заявив, что
со следующего месяца вводит полный запрет на ввоз в страну любых синтетических удобрений, пестицидов и гербицидов.
Пораженные фермеры достали последние запасы химикатов и все же провели посевной сезон «яла» (на Шри-Ланке он начинается в мае и заканчивается в августе).
Но надвигался сентябрь, а с ним и второй посевной сезон — «маха». Ассоциации аграрной экономики Шри-Ланки предупреждала президента, что его решение угрожает продовольственной безопасности страны: удобрения нечем заменить, без них урожайность и доход фермеров резко упадут, экспорт значительно сократится, бюджет недополучит валюту, и в сельские районы придет нищета.
Ланкийские академики объясняли, что ни с экономической, ни с биологической точки зрения «органическое» земледелие не в состоянии прокормить всю Шри-Ланку. Дело в том, что среди земледельческих хозяйств Шри-Ланки, в одночасье ставших «органическими», три четверти сильно зависят от агрохимикатов.
Практически все культуры в стране выращивают на удобрениях, а в случае рисовых, чайных и каучуковых плантаций зависимость от них достигает более 90%.
В органике — навозе, компосте, водорослях — слишком низка концентрация азота, калия, фосфора и других необходимых растениям веществ. Производить более эффективные органические удобрения можно, но на это нужно время, а пока придется хотя бы сочетать их с «химией». Тем не менее, запрет остался в силе и, как и ожидалось, ударной волной прокатился по сельскому хозяйству острова.
Второй посевной сезон на острове завершился в марте. По разным прогнозам, из-за отсутствия удобрений урожай чая (10% доходов от экспорта) упал на 35-40%, что означает для страны потерю 425 миллионов долларов валютной выручки. Урожай кокосов, вероятно, снизился на 30%, что соответствует 90 миллионам долларов экспортных поступлений. А недостаток кукурузы, 80% которой идет на корм для животноводства, скажется на производстве куриного мяса и яиц — основных источников протеина для жителей Шри-Ланки.
Урожайность риса — основного компонента местной диеты — упала, по разным подсчетам, на 30-50%.
Страна, когда-то кормившая себя сама, теперь вынуждена импортировать рис из Китая и Мьянмы: только за последние два месяца 2021 года она закупила почти в 10 раз больше риса, чем за весь 2020 год. По самым скромным оценкам, неурожай снизил доходы ланкийских фермеров на треть и взвинтил цены на рис на 30%, а помидоры и морковь подорожали в пять раз.
Свобода от химии
В контекстеБидон и климат Следующим пунктом президентской программы был 26-й слет климатических паникеров в Глазго, на который были приглашены, но не приехали, главные загрязнители планеты, то есть Китай, и Россия, и не была приглашена, но приехала главная ее очистительница, безумная 18-летняя шведка Грета Тунберг.
Проблема в том, что от земледелия зависит 80% малоимущего населения острова, а половина бедных ланкийцев сами ведут мелкое фермерское хозяйство (и, кстати, производят большую часть аграрной продукции острова — например, 70% чая и 62% каучука).
Правительство обещало бесплатно предоставить фермерам органические удобрения, но оказалось, что в стране недостаточно запасов. Вдобавок, дорожало и попросту заканчивалось топливо, необходимое для тракторов и другой сельхозтехники. Вскоре нехватка еды и горючего и выведет людей на улицы.
Весь прошлый год президент настаивал, что Шри-Ланка должна стать первой страной, «свободной от химических удобрений», и винил в неурожае глобалистов, «удобренческую мафию» и необразованных фермеров.
Официальная причина введенного запрета, озвученная Раджапаксой на саммите ООН по продовольственным системам, — забота о здоровье населения и природе. Однако аналитики сходятся во мнении, что у правительства просто кончились деньги: пандемия ослабила экономику страны, во всем мире выросли цены на продукты питания, и валютные резервы Шри-Ланки сократились почти на 70%.
Закупка агрохимикатов ежегодно обходилась бюджету почти в 500 миллионов долларов, так что срочный переход на «исключительно органику» стал попыткой сэкономить утекающую валюту.
К зиме стремительная инфляция и миллионные убытки заставили правительство частично откатить назад: был отменен запрет на импорт удобрений для главных экспортных товаров — чая, каучука и кокосов. Но было уже поздно.
Обедневшие фермеры больше не могли купить подорожавшие удобрения, цены продолжали расти, продовольствия не хватало. Начались массовые протесты.
И дело здесь не столько в недостатках органического земледелия, сколько в катастрофическом методе его насаждения.
В мире есть вполне успешные примеры: после распада СССР Куба перешла на органическое сельское хозяйство под присмотром политиков и исследователей; в штате Сикким на северо-востоке Индии оно внедрялось последовательно и потому не привело к заметному падению урожайности.
На Шри-Ланке же не было ни долгосрочных планов, ни общественной дискуссии с участием ученых или самих земледельцев.
Вместо этого разработкой стратегии занимались активисты вроде Ванданы Шивы — индийской антиглобалистки и экофеминистки, известной своими антинаучными и даже опасными заявлениями. Она стала советником в государственной программе Шри-Ланки по отказу от химикатов, а теперь винит в происходящем «неолиберальную политику корпоративной глобализации».
Так или иначе, одной из проблем стало и то, что в стране просто не производят необходимые органические удобрения, а на запуск этой отрасли требуются сотни миллионов долларов. Правда, местные исследователи уже почти 30 лет экспериментируют с биологической азотфиксацией — процессом, который позволил бы заменить синтетические удобрения без особых финансовых потрясений.
Метод успешно применяется в Китае, Индии, Вьетнаме. Правда, для внедрения этой технологии понадобилось бы разработать план, взять пробы почвы и провести проверку на тестовом участке.
Ничего из этого пока не произошло.
Энергия солнца и ветра
В контекстеБерн смягчит требования к продуктам «без ГМО»? Продукты питания, которые были созданы путём генетических манипуляций в лаборатории, не отличаются от всех привычных нам продуктов, созданных на основе селекции. Последняя – это тоже генетическая манипуляция, проводимая, однако, не в лаборатории, а путём наблюдений, выборки подходящих видов и отсеивания менее эффективных.
Еще одна дорожка, по которой страна пришла к коллапсу, — энергетическая. Вплоть до 1990-х практически все электричество на острове производили на основе гидроэнергии (кстати, возобновляемого источника энергии). Но быстрый рост экономики и населения резко умножил спрос на электричество, и, как и многие страны, Шри-Ланка перешла на более простой, быстрый и дешевый способ его вырабатывать — с помощью нефти и угля.
Поскольку ископаемое топливо — это главный источник парниковых выбросов, декарбонизация стала основой мировых климатических стратегий.
Вот и Шри-Ланка среди других участников Форума стран, уязвимых для изменения климата, поставила себе цель полностью перейти на возобновляемую электрогенерацию не позднее 2050 года, и уже больше десяти лет этот пункт значится первым в энергетической стратегии страны.
Казалось бы, расположенный в Индийском океане остров — идеальное место для того, чтобы получать энергию от солнца и ветра. По оценке Азиатского банка развития, в течение светового дня солнечная энергетика могла бы полностью покрыть потребность страны в электричестве. Управление по устойчивой энергетике Шри-Ланки активно продвигает ВИЭ, а правительство планирует к 2030 году вырабатывать с ее помощью 70% энергии в стране.
На деле же доля всех возобновляемых источников, исключая традиционные ГЭС, составляет всего 13%, а солнечная и ветряная генерации — 5%.
При этом власти продолжают настаивать, что к середине века вклад солнечной энергетики возрастет до 30%, а через восемь лет Шри-Ланка будет сама на 100% обеспечивать себя энергией. Хотя нынешний кризис как нельзя лучше продемонстрировал, насколько страна далека от энергетической независимости.
Пустые разговоры
В контекстеКнига, содержащая ГМО В книге Панчина подробно и аргументированно, со ссылками на специальную литературу, излагается современный научный взгляд на генную инженерию. Объясняются конкретные механизмы вмешательства учёных-теоретиков и селекционеров-практиков...
В феврале этого года Национальное контрольно-ревизионное управление Шри-Ланки выпустило доклад, описывающий как «Электроэнергетический совет Цейлона» (CEB), государственная компания-монополист в сфере энергетики, провалил план по поддержке возобновляемой энергии. Разговоров было много, но планы так и остались планами.
Конечно, у солнечной и ветряной генерации есть очевидные минусы. Во-первых, это нерешенный вопрос с накопителями. Во-вторых, это большие расходы на развитие технологий и строительство инфраструктуры, к которым Шри-Ланка просто не готова финансово.
В будущем возобновляемые источники, действительно, могут обеспечить население дешевым электричеством, но на первых порах они нуждаются в серьезных инвестициях.
Например, власти рассчитывают оснастить солнечными панелями миллион крыш в стране, но мало того, что простые жители не могут позволить себе оплатить их установку, для начала на острове предстоит проложить новые линии электропередачи. По законам Шри-Ланки, эти расходы ложатся на производителей оборудования, которые и так неохотно вкладываются в мелкомасштабные местные проекты.
А у государства не хватает средств на субсидии: CEB по полгода задерживает миллиарды рупий выплат по уже запущенным проектам.
Но дело не столько в объективных преградах, бедности или размере государства — есть удачные примеры того, как развивающиеся страны переходят на возобновляемую энергетику. В Марокко, где тоже стремятся к 2030 году вырабатывать половину электричества «вчистую», уже достигли показателя в 40%. Никарагуа производит больше половины всей своей энергии на ВИЭ, Коста-Рика и Уругвай — почти 100%.
В отличие от этих стран, на Шри-Ланке государство поддерживает возобновляемую отрасль, в основном, словом.
Предприятия не получают льгот, а единое Управление по устойчивой энергетике, созданное, чтобы ускорить работу, не выполняет своих функций — производителям все равно приходится бегать по нескольким инстанциям. Кое-что власти сделали: например, учредили тендер на строительство солнечных и ветряных энергообъектов; правда, согласно февральскому отчету, рассмотрение проектов все равно занимает по несколько лет.
Внедрение политических стратегий тоже постоянно откладывается. Так, предыдущее правительство запустило проект по развитию солнечной генерации еще в 2016 году, но с тех пор ни новое правительство, ни CEB не сделали конкретных шагов к его практической реализации.
Кстати, такое расхождение слова с делом проявляется не только в сфере ВИЭ: рамочная конвенция ООН об изменении климата, которую Шри-Ланка ратифицировала, предписывает как можно скорее заменить уголь и нефть хотя бы сжиженным природным газом, но в стране пока не построено ни одного терминала СПГ.
В таком подходе винят не столько бюрократию, сколько коррумпированность властей, о которой прекрасно известно, в том числе, международным организациям, финансирующим «устойчивые» проекты на Шри-Ланке. По последним данным, страна занимает 102-ое (из 180) место по уровню коррупции.
Системный саботаж
В контекстеПереход к «зеленой» энергетике обойдется миру в 15 триллионов долларов Множество солнечных панелей, кстати, содержащих немало токсичных материалов и веществ, тоже отправляются на свалки и повышают стоимость перехода к «зеленой» энергетике еще и за счет расходов на защиту окружающей среды.
Тем временем энергии на острове не хватает всё сильнее. Перебои в электроснабжении стали обычным делом, а с февраля этого года по всей стране проводят веерные отключения электричества. Нехватка валюты привела к топливному кризису, ведь Шри-Ланка до сих пор вырабатывает 63% электричества на угле и нефти и сильно зависит от их импорта.
Ситуацию могла бы поправить старая добрая гидроэлектроэнергия, которая теперь составляет около 30% энергобаланса страны, но с каждым годом ее вклад ограничивают те самые изменения климата.
Из-за недостатка дождевой воды полноводные реки и водопады Шри-Ланки мельчают, снижая выработку гидроэлектростанций, что только усугубляет энергетический кризис.
Последние несколько лет недостаток электроэнергии всегда случается в один и тот же период (с января по май), и раз за разом правительство оказывается не готово к такому повороту событий. Судя по аудиторскому отчету, каждый раз оно в последний момент в срочном порядке закупает дорогостоящее топливо у частных дизельных электростанций. Между тем в этот период страну заливает таким количеством солнечного света, что им как раз можно закрывать пробелы в электрогенерации.
Вместо этого власти вновь и вновь прибегают к ископаемому топливу, поддерживая зависимость Шри-Ланки от колебания мировых цен.
Сторонники возобновляемой энергетики напоминают, что если бы в стране уже была налажена альтернативная генерация, это смягчило бы нынешний кризис — как минимум, не пришлось бы думать, чем платить за импортное горючее и бытовой газ.
Переход на ВИЭ и вправду избавил бы государственный бюджет от топливной зависимости, но растущая внутренняя потребность в электроэнергии и технологическая недоразвитость «чистой» энергетики склоняет чашу весов в сторону недорогих и доступных ископаемых ресурсов.
Не стоит забывать, что, по прогнозам, в ближайшие 20 лет энергоспрос на Шри-Ланке будет только расти и к 2030 году увеличится на 65% по сравнению с сегодняшним.
При этом в мае этого года, видя нарастающий топливный кризис, министр энергетики страны заявил, что пора в ускоренном порядке реализовывать план по внедрению ВИЭ. Последние события в очередной раз подсветили нелогичность экономических шагов нынешнего правительства, но эксперты заподозрили у него раздвоение сознания еще в 2019 году. Власти раз за разом составляют план, которому суждено провалиться, а при таком подходе в будущем стоит ждать новых кризисов.
Идеальный шторм
В контекстеО чем умолчала Грета Тунберг Люди, занимающиеся научпопом, живут в мире СМИ. Здесь выгоднее написать о наступлении ужасного конца, о том, что мы скоро все умрем от жары, о том, что море все затопит. На такие нескучные заголовки чаще кликают.
На этот раз коллапсу ланкийской экономики способствовало, в том числе, сочетание внешних факторов. Сначала серия терактов, а затем пандемия ковида практически уничтожили туристическую отрасль в стране, а ведь она была одним из главных источников иностранной валюты для бюджета страны и три года назад составляла более 12% ее ВВП.
Затем энергетический кризис — сначала постковидный, а теперь усугубившийся на фоне войны в Украине — привел к росту мировых цен на топливо в среднем на две трети.
Продовольствие во всем мире подорожало на треть, а удобрения — более чем на 50%. У Шри-Ланки, которая импортирует почти все товары первой необходимости, закончились доллары для их оплаты: на острове не хватает продуктов питания, лекарств и горючего. По оценке Всемирного банка, только в 2020 году полмиллиона ланкийцев оказались за чертой бедности.
И все же самые страшные удары страна нанесла себе сама, а точнее это сделало ее руководство, которое уже несколько десятилетий ведет безответственную финансовую политику, постоянно прося помощи со стороны и сделав страну «постоянным клиентом» Международного валютного фонда.
Последнее правительство не отличалось в лучшую сторону. Так, в 2019 году новоизбранный президент Раджапакса, рассчитывая получить поддержку населения, отменил и сократил многие налоги, что привело к падению доходов бюджета на 30%.
Так что, вероятно, проблема не в органическом земледелии или возобновляемой энергетике, а в коррупции, популизме, пустых обещаниях, авторитарных решениях, закредитованности экономики, бедности населения и уязвимости экосистем, которые все больше страдают от изменения климата.
История о том, как Шри-Ланка хотела волевым решением озеленить свою экономику — прекрасный пример того, как не надо подступаться к «зеленому» переходу.
* * *
Анна Ефремова
«Новая газета. Европа»