Проблемы с графиком
Кнессет. (Фото: «Nautilus»)
В 2021 году у президента Реувена (Руби) Ривлина случился очередной приступ его фирменного синдрома «только-не-Биби». Нетаниягу был главным кандидатом на формирование правительства, а Ривлин, будучи президентом, по закону был обязан встретиться с ним и возложить на него эту миссию.
В контекстеАдмор Барак Именно он разжигал здесь гражданскую войну в самый чувствительный период для Израиля… Вы, конечно, помните, что делала его судебная система, а это, в конце концов, маленькая и ограниченная группа — с девочками 14 лет, блокировавшими дороги — и как при полном лицемерии он встает на сторону нарушителей порядка, служащих его собственной повестке?
Катастрофу пытались предотвратить: Движение за качество власти (разумеется) и прочие радетели демократии подали петицию в БАГАЦ с требованием постановить, что человек, против которого выдвинуто обвинительное заключение, не может формировать правительство.
Одиннадцать судей БАГАЦа единогласно петицию отклонили — но сам факт, что они вообще сочли нужным её рассматривать, красноречиво свидетельствует об их нелюбви к законам вообще и к Основным законам в частности.
Председатель суда Хают и вовсе отличилась, написав о «необходимости в будущем урегулировать посредством соответствующего законодательства вопрос возложения мандата на формирование правительства на депутата, обвиняемого в тяжких преступлениях, сопряжённых с позором», —
как будто забыв, что соответствующее законодательство уже существует. Называется оно «Основной закон: Правительство».
Так Ривлин оказался вынужден передать Нетаниягу мандат на формирование правительства — но под тяжестью собственных чувств он едва мог вынести эту ношу. В итоге президент нашёл выход из положения: направил мандат через посланника, сопроводив его прочувствованным заявлением, в котором откровенно поделился своей болью: «Это решение нелегко для меня в моральном и ценностном плане».
Однако на этом страдания Ривлина не закончились. Перед ним замаячила ещё и традиционная совместная фотография глав ветвей власти: премьер-министра, президента и председателя Верховного суда.
Хают проглотила жабу и явилась на съёмку, а вот Ривлин — отсутствовал, снабдив публику странноватым оправданием: с момента смерти супруги он, мол, не участвует в групповых фотосессиях.
Следует воздать Эстер Хают должное за спортивный дух и согласие фотографироваться рядом с таким премьер-министром, как Нетаниягу. Но, увы, этого духа надолго не хватило.
После короткого периода расцвета «правительства перемен», когда все символы власти снова выстроились для традиционного снимка — с широкими улыбками и новым президентом Ицхаком «Бужи» Герцогом, — вновь произошёл прискорбный инцидент.
В 2022 году этот самый Биньямин, сын Цили, был избран (снова!) публикой, которая не вняла ни предостережениям, ни душевным мукам Ривлина. И Хают тоже.
Более того, у министра юстиции того правительства, Ярива Левина, имелись планы по восстановлению баланса между ветвями власти и возвращению полномочий, отнятых судебной системой у избранных органов, на их законное, правовое и демократическое место.
В контекстеКоррупция в израильской судебной системе? Ицхак Амит, тот самый, который выбрал самого себя на пост председателя Верховного суда в нарушение закона и оказался нарушителем строительных норм. Председатель Верховного суда — строительный правонарушитель? Да не может быть. Позже выяснилось, что он также въехал в дом без формы 4, как того требует закон. Подумаешь, ерунда. Законы — для слабых.
Хают была шокирована дерзостью избранников народа — и спортивный дух улетучился. В Ту-б’Шват три года назад, в традиционный день рождения Кнессета, у неё внезапно обнаружились «ограничения по графику», в результате чего граждане Израиля были лишены возможности увидеть, как Хают изо всех сил старается выглядеть государственно рядом с… ну, как его… Нетаниягу.
Те же самые «ограничения по графику» помешали ей откликнуться на приглашение председателя комиссии по конституции, праву и правосудию Симхи Ротмана принять участие в заседаниях комиссии и изложить свою позицию по планируемым изменениям в судебной системе. Эти бойкоты уже отправлены в архив исторических потрясений — если вообще удостоились упоминания.
Унижение Кнессета, дома избранников, храма демократии, было воспринято с пониманием теми, кто отдаёт себе отчёт, что демократия иногда приводит к нежелательным результатам:
например, к реализации политики, поддерживаемой большинством граждан страны, но вызывающей аллергию у судебной системы.
Хают включила форсаж против законодательной власти, исполняющий обязанности председателя Фогельман продолжил её линию: отказался назначать судей, предложенных министром юстиции, и запустил процесс,
венцом которого стало самоназначение председателя Верховного суда — в инновационной процедуре, разумеется не вызывающей возражений, ведь судьи БАГАЦа сами её и одобрили.
Так Кнессет оказался в колючих объятиях Ицхака Амита — человека, которому не приглянулось ни одно правительственное решение, ни одно высокое назначение, ни один закон или Основной закон.
А то, что Амиту не по вкусу, — не пройдёт. Прямо как в подлинной демократии.
Что оставалось делать Кнессету и его спикеру Амиру Охане? Немногое — разве что выразить недовольство Верховным судом в целом и Ицхаком Амитом в частности.
Охана отказался обращаться к Амиту с титулом «председатель Верховного суда» при открытии зимней сессии Кнессета — и в ответ получил ещё одного раздражённого президента. На этот раз — Бужи Герцога.
«У меня сердце кровью обливается, — произнёс Герцог, продолжив ривлиновскую традицию делиться с нацией своими недомоганиями, — есть разница между принципиальным спором (…) и невежливостью, посягательством на достоинство человека, на честь других властей и на честь судей Израиля».
В контекстеПрезидент Израиля И.Герцог: «Мы находимся над пропастью» Судебная система в Израиле предусматривает такую степень независимости судебной системы, какой нет нигде в мире: это совершенно самостоятельная структура, в которой судьи фактически выбирают и назначают себя сами. В результате чего в судах работают родственники, друзья и знакомые.
Достоинство человека — не больше и не меньше. В пылу эмоций Герцог позабыл, что Амит — не человек. Он самопровозглашённый председатель Верховного суда!
«Господин президент, председатель Верховного суда, я приветствую вас», — завершил Герцог. На сей раз он забыл, что Кнессет — дом избранников народа. Его приветствие там силы не имеет.
В последний Ту-б’Шват Амита не пригласили на торжества по случаю дня рождения Кнессета. Впрочем, с демократией он всё равно не ладит — а значит, и с правом Кнессета принимать законы.
Он ведь уже предупреждал в речи на прошлой неделе о «потопе законотворчества, который на нас надвигается», и намекнул, что «придётся этим заняться».
А когда Амит говорит «займёмся», он имеет в виду одно-единственное: отмену законов, условные ордера и весь арсенал, которым он до сих пор пользовался, чтобы блокировать то, что он назвал «демократией четвёртого класса», то есть власть большинства.
Решение не приглашать Амита в Кнессет было воспринято вовсе не так благодушно, как в своё время — уклонения Ривлина и Хают от аналогичных мероприятий. О, нет!
Оппозиция бойкотировала заседание пленума, а Герцог, как некогда Хают, изобрёл для себя «ограничения по графику» и передал сообщение от «окружения президента», согласно которому «о президенте можно сказать многое, но не то, что он кого-то бойкотирует».
О Герцоге можно сказать многое — как и об Амите. В том числе и то, что оба они разделяют одно и то же презрение к демократии и к избранникам народа, а потому их присутствие в доме избранников излишне.
И того, кого не пригласили, и того, у кого вдруг нашлись проблемы с графиком.
* * *
Ирит Линор
«Israel ha-Yom»
Перевод: «Nautilus» / «OpenAI»