Яростные нападки Абу Мазена на Трампа стали заключительным аккордом в агонии арабской мечты об уничтожении Израиля
В ходе состоявшегося на днях заседания Центрального совета ООП в Рамалле председатель палестинской администрации Махмуд Аббас, выступил с особенно резкой речью. Обрушившись с гневными претензиями на президента США Дональда Трампа, он так разошёлся, что в запале исторг, вероятно, самое злобное проклятие, которое араб вообще способен озвучить: «ихраб битха» («да будет разрушен дом твой»).
Разумеется, оно касается, совсем не только здания, в котором живёт человек, но направлено на него лично, равно как и на членов его семьи, которые будут выброшены на улицу и станут жить в голоде и нищете, в позоре и унижении.
В лексиконе ближневосточной культуры просто нет более жестокого и наполненного столь глубоким отрицательным смыслом выражения, чем то, что использовал Аббас, проклиная Трампа.
Естественно задаться вопросом, что же подвигло Абу Мазена на столь радикальное сжигание мостов в отношениях с лидером сильнейшей державы мира?
Что заставило его произнести речь, смысл которой состоял в обрыве связей со страной, являющейся главным спонсором UNRWA (БАПОР) и очевидно подтолкнуло американского президента к куда более негативной позиции в отношении «палестинской проблемы»?
Чтобы ответить на этот вопрос, нам следует, прежде всего, понять суть «палестинской проблемы» — этакого карточного домика, который с немалым умением на протяжении семидесяти лет искусно сооружал целый ряд интересантов во главе с Лигой арабских государств и Ясиром Арафатом в тесном сотрудничестве с группой израильтян, а также при участии журналистов и политиков по всему миру.
Всё это хрупкое сооружение держалось на нескольких основных картах.
Во-первых, на «освобождении Палестины» как высшей цели, территориальная составляющая которой всегда была намеренно размыта, скрывая стремление создать государство для палестинских арабов рядом с еврейским, лишь в качестве первого шага на пути к тотальному уничтожению Израиля.
Другой базовой картой стала «проблема беженцев», возникшая во время Войны за независимость в 1948 году и поддерживаемая в течение семидесяти лет Ближневосточным агентством ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (UNRWA) при обширном американском и международном финансировании.
Все эти «беженцы» удерживаются с тех пор их арабскими братьями из окрестных стран региона в ужасных условиях, в лагерях, только для того, чтобы они и дальше могли продолжать служить политической картой и частью усилий по уничтожению Государства Израиля с помощью «права на возвращение».
Наконец, третьей важнейшей картой стала концепция: «Иерусалим — столица Палестины», сложившаяся после Шестидневной войны, но главным образом после подписания соглашений в Осло в сентябре 1993 года.
Арафат повторял её как мантру, в то время как официальный Израиль: Шимон Перес, Йоси Бейлин, Алон Лиэль и прочие подобные им, и пальца о палец не ударили, чтобы как-то этому противостоять.
«Это всё для внутренних целей», — объяснили они нам, в то время как Арафат вопил с утра до вечера о своей мечте про «миллион шахидов, марширующих на Иерусалим».
Большая часть мира до последнего времени не признавала Иерусалим в качестве столицы Израиля, что также позволяло этой теме быть базовой картой в контексте «мирных переговоров», вся цель которых, согласно арабскому подходу, состояла исключительно в том, чтобы вынудить Израиль к отступлению, уменьшить и ослабить его, лишив евреев надежд и заставив их убраться восвояси, в те страны, из которых они прибыли.
Мир, возглавляемый Европой, активно сотрудничал в сооружении палестинского карточного домика, на протяжении многих лет снабжая его миллиардами долларов, и, предпочитая игнорировать реальную ситуацию.
Так мир поддержал создание «стремящегося к миру палестинского государства рядом с Израилем», невзирая на то, что идеология ООП с самого первого дня своего возникновения зиждилась на идее уничтожения еврейского государства.
Но даже тот факт, что символ ООП включает всю территорию «Палестины» — от моря до реки Иордан, не поколебал мировых лидеров.
Мир также увековечил «проблему палестинских беженцев», несмотря на то, что ни в одной другой стране уже давно не осталось ни одного беженца с 1940-х годов. Даже Германия, принявшая и сумевшая поставить на ноги судетских немцев, изгнанных из Чехословакии, не потребовала, чтобы арабский мир поступил также – принял и обустроил «палестинских беженцев», чья проблема возникла в результате вторжения арабских армий на территорию Израиля.
Европа объявила Германию ответственной как за возникновение проблемы судетских беженцев, так и за её решение, но полностью проигнорировала ответственность арабских государств за проблему «палестинских беженцев».
Так эта проблема была увековечена. Более того, она стала козырной картой и важнейшим инструментом давления на переговорах Израиля с его соседями.
Так, что в 2001 году Эхуд Барак в Табе уже согласился на «символическое возвращение» десятков тысяч беженцев. К слову, он был, отнюдь, не единственным, кто пошёл на это.
Трамп и карточный домик
И тут появился Дональд Трамп. Бизнесмен, занимающийся строительством реальных, а не карточных зданий.
Трамп очень быстро просёк, что «палестинское» здание держится лишь на сотрудничестве международных либеральных кругов с арабскими странами (и некоторыми усталыми израильтянами), а потому решил выдернуть из конструкции две главные карты: карту Иерусалима и карту беженцев.
С того момента, как американский президент признал Иерусалим столицей Израиля, палестинские арабы — как ООП, так и ХАМАС, инициировали бешеную активность — от беспорядков на местах, до интенсивного политического лоббирования в коридорах международных организаций.
Они сразу поняли, что Иерусалим, являющийся краеугольным камнем еврейской истории и традиции (в то время как для арабов и мусульман особая связь с этим городом не более чем пустая выдумка и ложь), в качестве столицы Израиля становится своего рода страховым полисом для еврейского государства.
Вместе с тем, поскольку вопрос об Иерусалиме по-прежнему остаётся теоретическим, выдёргивание его из палестинского карточного домика ещё не заставило Абу Мазена сжечь мосты в отношениях с США.
По-настоящему серьёзная проблема возникла у арабов, когда американцы сообщили, что они сокращают финансирование и поддержку UNRWA, иными словами, выходят из проекта по увековечиванию проблемы беженцев, на которую прежде тщетно были выброшены миллиарды долларов.
UNRWA содержит чудовищную по своим размерам сеть получателей зарплат, школ и различных структур оказания помощи.
Поэтому сокращение американского спонсирования приведёт к значительному ослаблению возможностей этой организации и дальше поддерживать «проблему беженцев», а значит, к исчезновению той опасности, которую эти «беженцы» представляют для Израиля.
И вот эту ликвидацию «проблемы беженцев» Абу Мазен ну ни как не может проигнорировать.
Во-первых, он сам считается беженцем, поскольку родился в Цфате в 1935 году, и вся его личная легитимация в качестве лидера палестинских арабов основана именно на этом факте.
А, во-вторых, беженцы давно пристрастились к жизни за счёт внешней финансовой помощи, прекращение же поддержки заставит их начать работать, как любых других людей. При этом каждый беженец, лишённый иностранной помощи, будет вынужден самостоятельно решать свою проблему.
Одни иммигрируют, другие, наоборот, приживутся там, где они сейчас находятся. В любом случае, вся «проблема беженцев», которую арабы столь тщательно поддерживали на европейские и американские деньги в течение семидесяти лет, исчезнет навсегда.
Абу Мазен понимает, что палестинский карточный домик, без карты Иерусалима и карты беженцев, неминуемо обрушится, а вслед за ним, рухнут и все арабские планы по уничтожению Израиля.
Ощущение полного провала заставляет его теперь терять рассудок и здравый смысл, которые прежде всегда были ему присущи. В отчаянии и злобе он опустился на самое дно арабской культуры, прокляв оттуда президента Трампа.
Выступление перед членами ООП замечательно продемонстрировало ощущение Аббаса, с пронзительной ясностью осознавшего, что на этот раз весь «палестинский проект» столкнулся с реальной угрозой своему дальнейшему существованию.
С одной стороны, государство Израиль могучее и стоящее на прочных сваях демократии и экономики.
С другой – общество палестинских арабов, раздробленное и расколотое по множеству глубоких и принципиальных вопросов: культурных, идеологических и политических, разделённое на кланы, которые так никогда и не отказались от своей традиционной семейной лояльности, и не восприняли, на самом деле, национальный идеал «палестинского народа».
Ко всему этому, оглядываясь вокруг, Абу Мазен видит, что поддержка палестинских арабов остальным арабским миром неумолимо тает. Иранская угроза толкает все больше арабских государств в израильские объятия. А, кроме того, они до такой степени увязли в своих собственных бесчисленных внутренних проблемах, что потеряли всякий интерес к давно надоевшим «палестинским делам».
Выступление Аббаса стало своего рода «надгробной речью», явно символизировавшей крах, смерть и погребение «палестинской проблемы», отправленной в забвении.
Теперь пришло время, как нельзя больше подходящее для того, чтобы предложить арабам иное решение, за рамками гибельных для Израиля вариантов,
например «эмираты», единственную социально-политическую модель, доказавшую свою способность успешно и позитивно существовать на Ближнем Востоке.
* * *
Мордехай Кедар
«MIDA»
Перевод Александра Непомнящего
«Еврейский мир»