Что перемирие 1953 года говорит об исходе войны в Украине
Война — дело непредсказуемое, но чем дальше, тем больше похоже на то, что фаза активных боевых действий на российско-украинском фронте близится к завершению.
Конечно, стороны могут попытаться изменить ситуацию, но постепенно крепнет подозрение, что этот конфликт пополнит список замороженных.
Механически переносить опыт одного конфликта на другой невозможно, и тем не менее имеет смысл вспомнить о том, какие закономерности выявил, пожалуй, самый известный пример такой заморозки — Корейская война 1950–1953 годов.
Она завершилась 70 лет назад, 27 июля 1953 года, подписанием Соглашения о перемирии — документа, который считался временным, но действует до сих пор.
Кто решает
В контекстеСмертоносная идеология в государственных СМИ То есть и Советская Россия, и коммунистический Китай, и Северная Корея, и красные кхмеры, и обанкротившиеся кибуцы, и Венесуэла – ничего не понимали в марксизме и только Офер Касиф и Дов Ханин твердо знают, что Маркс имел ввиду.
Корейская война началась 26 июня 1950 года как гражданская — между корейскими коммунистами, которые контролировали Север, и корейскими правыми, контролировавшими Юг. Однако вскоре она превратилась в международный конфликт: в войну на стороне Севера вступил Китай, а на стороне Юга — США.
После нескольких месяцев решительных наступлений и контрнаступлений, в ходе которых почти все корейские города по несколько раз переходили из рук в руки (в Сеуле власть менялась четыре раза), к лету 1951 года линия фронта стабилизировалась — примерно там же, где начались военные действия.
С течением времени ситуация на фронте стала все больше напоминать позиционный тупик времен Первой мировой войны.
Переговоры о перемирии начались летом 1951 года, но затянулись на два года — и с этим связан первый урок Корейской войны: решающую роль в выработке модели послевоенного устройства играли не сами воюющие стороны, а их спонсоры.
Война окончилась тогда и только тогда, когда ее решили прекратить те, кто обеспечивал ее финансово и логистически, а мнение младших партнеров было проигнорировано.
По ряду причин в 1951–1953 годах руководство Севера стремилось прекратить конфликт (хотя именно Север его начал) и пыталось добиться от СССР и Китая его скорейшего завершения. Руководство Юга, напротив, было настроено продолжать войну до «полного освобождения северной части страны от коммунистов».
Однако решающую роль играла позиция СССР, от экономической и военно-технической поддержки которого полностью зависели не только Северная Корея, но и Китай. А Москва заканчивать войну не спешила.
В контекстеИнициатива перебежчиков оказалась очень кстати Южная Корея в ответ грозит отменить соглашение с Севером о сокращении военной активности и начала рассмотрение вопроса о том, чтобы отказаться от прежнего решения о прекращении агитационного вещания на КНДР через мощные громкоговорители.
Сталин надеялся, что США, увязнув в Восточной Азии, будут не в состоянии активно действовать в других регионах.
Поэтому Москва сделала ставку на затягивание конфликта, рассчитывая таким образом измотать Вашингтон.
Сами США хотели выйти из Корейской войны, но в условиях, когда Китай и Север, следуя советским инструкциям, взяли линию на затягивание переговоров, такой возможности у них не было.
Лишь после смерти Сталина новое руководство СССР решило, что с войной в Корее пора заканчивать, — и соглашение было подписано, несмотря на активные протесты Сеула.
Представители южнокорейского правительства даже демонстративно отказались подписывать итоговый документ, на что никто не обратил внимания, как до этого никто не обращал внимания на слабые попытки Северной Кореи пролоббировать прекращение огня.
Таким образом, решающую роль в замораживании конфликта сыграла позиция не самих воюющих сторон, а их спонсоров.
Если считать, что опыт Корейской войны применим к войне нынешней, то это означает, что соглашение будет результатом договоренности между Западом и Россией. Теоретически свою роль может сыграть Китай, от которого зависит Россия. Но тут нужно учитывать, что зависимость эта существенно меньше зависимости Китая и КНДР от Советского Союза сталинских времен.
Пути к успеху
В контекстеСеверная Корея вновь провела ракетные испытания В 2022 году Пхеньян проводил испытания ракет более 50 раз - это самое большое количество подобных запусков в истории страны. Кроме того, в конце декабря КНДР испытала пять беспилотных летательных аппаратов...
Когда в 1953 году стороны подписывали Соглашение о перемирии, оба корейских государства рассчитывали, что в будущем им еще удастся взять реванш и добиться мира на более приемлемых для них условиях.
Они исходили из того, что ситуация, закрепленная в Соглашении 1953 года, — лишь временная, и надеялись накопить силы, чтобы объединить под своим контролем весь Корейский полуостров.
При этом ни в Сеуле, ни в Пхеньяне не желали слышать о каких-либо компромиссах — обе стороны устраивало только полное освобождение «оккупированных территорий» и объединение всей страны под их контролем.
Ситуация опять-таки напоминает российско-украинскую.
Отношение к режиму перемирия менялось неоднократно. В 1953–1965 годах обе стороны копили силы для реванша. И на Юге, и на Севере понимали, что без прямого разрешения спонсоров, то есть США, СССР и Китая, они не смогут начать новую войну за объединение страны.
Понимали они также и то, что надежды получить такое разрешение тогда не было, так что в определенном смысле великие державы не только заставили своих младших партнеров подписать перемирие, но и удерживали их от возобновления боевых действий.
Обе стороны готовились к реваншу, но делали это по-разному. После 1961 года Юг сделал ставку на экономический рост — в максимально тесном союзе с США.
Объединение страны (в том числе и силовое) оставалось одной из стратегических целей Юга, но было отодвинуто на второй план.
Тогда в Сеуле эту позицию формулировали вполне открыто и недвусмысленно: «сначала — экономический рост, потом — объединение страны».
Надо сказать, что с ростом все получилось: на протяжении трех десятилетий южнокорейская экономика была одной из самых быстрорастущих в мире. А вот мечта об объединении постепенно теряла свою важность и привлекательность.
Южнокорейцы обживались в доставшейся им части страны и все меньше думали о том, как вернуть под контроль Север, хотя формально не стали отказываться от тезиса о желательности объединения.
В контекстеПро объединение Кореи Безусловно тут полно рисков: ...вместо того, чтобы стать региональной супер-силой Корея погрузиться в политический и социальный кризис и вообще превратится в аналог Филлипин.
На Севере же, наоборот, главный упор был на максимальное наращивание военного потенциала: с начала 1960-х годов вся жизнь Севера была подчинена решению военных задач.
Одновременно Пхеньян старался расширить свою автономию на международной арене: в частности, ему удалось выйти из-под прямого советского и китайского контроля.
Это давало надежду на то, что при благоприятных обстоятельствах новую попытку освободить Юг можно будет предпринять и без прямого советского разрешения.
В короткий период 1966–1971 годов Север пытался претворить свои планы в жизнь, организовав на Юге революцию. Расчет был на то, чтобы повторить в Корее вьетнамский сценарий.
На Юг тогда отправляли подразделения северокорейского спецназа, которые должны были организовать там партизанское движение, а южнокорейские радикальные левые (крайне немногочисленные) стали получать поддержку от Пхеньяна.
Однако в итоге расчеты Пхеньяна не оправдались: южнокорейское население в своей массе вовсе не жаждало революции и относилось к Северу без особой симпатии.
Нормализация
В контекстеСеверная Корея - государство-изгой, с которым нет хороших решений Несмотря на переговоры между двумя Кореями, ситуация на полуострове остается самым большим вызовом для международного сообщества. Военный сценарий приведет к катастрофе для всей планеты, как в сфере безопасности, так и в сфере экономики.
С начала 1970-х годов острота противостояния между Севером и Югом стала снижаться. Другие государства получили возможность поддерживать дипломатические отношения одновременно и с Сеулом, и с Пхеньяном. Между двумя корейскими столицами стали все чаще проходить переговоры. В свой срок начались и экономические контакты — то активные, то почти замороженные.
После 1990 года бывали периоды, когда в некоторых отношениях стороны вели себя так, будто они обычные соседние суверенные государства.
Однако на формально-протокольном уровне они до сих пор упорно сохраняют многие фикции, которые были выработаны еще в 1945–1953 годах. И на Севере, и на Юге Корею по-прежнему формально считают «разделенной страной».
В последние 10–15 лет в северокорейской печати стали меньше говорить о необходимости добиваться объединения, а на Юге, особенно среди молодежи, почти исчез интерес к Северу.
Северную Корею там все больше воспринимают не как отторгнутую часть корейской нации, а просто как соседнюю бедную страну со странной политической системой и ядерным оружием.
Тот режим временного перемирия, который был установлен в июле 1953 года, постепенно превращается в постоянный.
Как известно градостроителям, нет ничего более постоянного, чем временные сооружения.
В контекстеКак Северная Корея создала ядерный арсенал на пепелище Советского Союза По данным американских и европейских экспертов по ракетным вооружениям, важнейшие компоненты северокорейских ракет основываются на советских разработках. Кроме того, эксперты ООН подозревают Пхеньян в продаже технологий Сирии.
Какие же уроки можно извлечь из корейского прецедента сейчас, когда нас более всего интересует российско-украинская война?
Во-первых, соглашение о перемирии было результатом сделки великих держав, решивших завершить конфликт, полная победа в котором была невозможна.
Стремление самих воюющих сторон продолжить войну или, наоборот, закончить ее раньше не имело большого значения.
Аналогичным образом сохранение режима перемирия обеспечивалось готовностью тех же сверхдержав пресекать излишнюю агрессивность своих местных партнеров.
Во-вторых, ставка Юга на внутреннее развитие в итоге оказалась куда более успешной, чем решение Севера сделать упор на наращивание военного потенциала.
Наконец, с течением времени режим перемирия, который был задуман как временный, превратился в фактически постоянный.
А в отдаленном будущем есть вероятность того, что временная разграничительная линия между двумя Кореями вообще станет полноценной государственной границей.
* * *
Андрей Ланьков
- политолог, профессор университета Кунмин (Сеул)
«Carnegie Endowment»