Выбор сделан?
Кризис в Венесуэле становится все более острым. Но одновременно в его воронку втягиваются и другие страны Латинской Америки.
Большинство из них отвергают антидемократические действия президента Николаса Мадуро, однако на его стороне выступают государства с левыми лидерами. От противоборства между ними зависит политическое будущее континента.
Об этом «Политком.RU» рассказал проживающий в США видный кубинский политолог, лидер Либерального союза Кубы Карлос Альберто Монтанер.
Евгений Бай:
Против созыва президентом Мадуро так называемой Конституционной ассамблеи, которой поручено переписать Основной закон страны в интересах правящей социалистической партии выступают все крупнейшие страны континента. Но насколько эффективной может быть дипломатическая изоляция Каракаса в Латинской Америке?
Карлос Альберто Монтанер
– Да, против Мадуро выступают все крупные страны континента: Аргентина, Бразилия, Мексика, Колумбия, Перу. Антидемократическую политику Каракаса осуждает даже Чили, у власти которой находится левоцентристское правительство Мишель Бачелет. Левый «Широкий фронт», правящий в Уругвае разделился в своем отношении к венесуэльским властям. На стороне Мадуро лишь государства из так называемого «Боливарианского альянса» – Куба, Боливия, Никарагуа и группа островных стран Карибского бассейна, которые получают от Каракаса нефть по демпинговым ценам.
Однако они не делают погоды на континенте. Венесуэла была исключена из торгово-экономического союза Mercosur, вынуждена была выйти из Организации американских государств. Сейчас мало кто из латиноамериканцев хочет заключать с правительством Мадуро торговые сделки и тем более инвестировать в экономику Венесуэлы, находящуюся на грани коллапса.
Но может ли привести дипломатическая изоляция к падению правительства Мадуро?
– К изменению власти в Венесуэле может привести только одно – раскол в самом руководстве чавистов. Свидетельств внутреннего кризиса в правящей партии немало. Против Мадуро выступают даже те в прошлом влиятельные политики, которые верой и правдой служили Уго Чавесу. Например, вызов властям бросила генеральный прокурор Венесуэлы Луиса Ортега Диас, которая оспорила разгон законного парламента и перед угрозой ареста и суда, а, может быть, и смерти вынуждена была покинуть страну. Против нынешней власти выступает и группа влиятельных отставных военных, которые считают виновниками глубочайшего кризиса некомпетентных руководителей страны.
Этот внутренний кризис в верхах может привести и к государственному перевороту, и к досрочной отставке Мадуро.
Венесуэла становится ареной соперничества между США и Россией. Вашингтон накладывает экономические санкции на нее, Москва обещает, что никуда из Венесуэлы не уйдет и будет биться за нее до последнего.
– До последнего доллара, я бы сказал. До этого США вводили санкции лишь против отдельных представителей правящего режима, включая самого Мадуро. Теперь они распространены на всю страну. Указ, подписанный Трампом, запрещает американским финансовым институтам заключать сделки по долговым обязательствам и ценным бумагам, выпущенным правительством Венесуэлы и государственной нефтяной компанией Petróleos de Venezuela (PDVSA). Также запрещается проводить сделки с бондами, которыми владеет госсектор Венесуэлы, и выплачивать дивиденды венесуэльским властям.
Иными словами венесуэльское правительство лишается возможности торговать своим долгом на территории США. А еще проще: Америка лишает Мадуро кредитной карты для пополнения его тощего бюджета.
Захочет ли Россия давать новые кредиты правительству, которое скоро вывернет карманы? Нынешний кризис не в меньшей степени, чем падение цен на нефть, вызван коррупцией. Власти не предложили никаких мер для преодоления чудовищной инфляции и тотального дефицита всех продуктов питания и медикаментов в стране. Вместо этого они занимаются контрабандой и масштабной торговлей наркотиками. И они знают, что в случае смены власти их ждет суд. Так нужно ли России продолжать развивать связи с преступным и недееспособным режимом, у которого нет будущего?
Но пока ничего не свидетельствует о том, что венесуэльские власти готовы сдать позиции. Осенью этого года в стране будут проведены местные выборы, и в условиях полного контроля над избирательным процессом правящая партия может их выиграть. А что произойдет на президентских выборах 2018 года?
– Против правительства Мадуро по последним опросам вступает около 80 процентов венесуэльцев. И, тем не менее, власть рассчитывает победить и на региональных, и на всеобщих выборах. Ей благоприятствуют два фактора. Первое: оппозиция в Венесуэле расколота. Одна часть ее выступает за то, чтобы участвовать в выборах. Другая часть считает, что там ей делать нечего, потому что власти при необходимости могут приписать столько мертвых душ, сколько им нужно и полностью исказить результаты голосования. У оппозиции нет не только единства, но и четкой программы. Она демотивирована. Второе: власти полностью контролируют процесс отбора кандидатов, который скопирован с антидемократической системы на Кубе.
Там сначала выбирают депутатов в муниципальные ассамблеи, потом те выбирают депутатов провинциальных ассамблей, а последние отдают свои голоса за представителей в Национальную ассамблею. И на каждом этапе власть может легко отсеять лиц, которые или являются, или могут стать ее политическими противниками.
На Кубе, которая учит Венесуэлу «демократии», впервые за многие годы около 170 человек, которые считают себя диссидентами, выставили свои кандидатуры. У них есть хоть какой-нибудь шанс победить?
– Думаю, что нет. Большинство кубинцев не согласны с существующей политической системой, но люди не верят, что в нынешних условиях ее можно изменить. Если в стране запрещены протесты, то каких результатов может добиться оппозиция? Советские камарадас в свое время хорошо обучили кубинцев, как нужно проводить выборы. На Кубе, как в прошлом в СССР, разыгрывается театр для внешнего зрителя, призванный скрыть полное отсутствие демократии и презрение к народному волеизъявлению. И на нынешних выборах за кандидатов от Компартии проголосуют 99,99 процентов граждан страны.
Получается, что авторитарную власть в таких странах, как Куба или Венесуэла, невозможно изменить под давлением изнутри? И международное сообщество бессильно что-либо сделать?
– Не совсем так. Для любых авторитарных деятелей, за редким исключением, важно отношение к ним мирового сообщества. В 2000 году ООН приняла так называемую «Конвенцию Палермо». Ее цель - добиться сотрудничества разных стран в борьбе с транснациональной организованной преступностью. И если будут найдены достаточные улики против венесуэльских деятелей, что они занимаются наркотрафиком, или же против кубинских властей, которые обвиняются в нелегальных поставках оружия в Северную Корею, то лидеры этих стран просто не смогут выехать за рубеж, ибо там их будут ждать представители Интерпола.
В феврале будущего года лидер страны Рауль Кастро должен уйти со своего поста. Кто может стать его преемником? Я видел недавний опрос, проведенный независимой кубинской газетой «14 с половиной». На первое место вышел нынешний первый заместитель председателя Госсовета Мигель Диас-Канель, на второе – сын Рауля Алехандро Кастро Эспин.
– По всем сигналам Рауль уступит кресло именно Мигелю Диасу-Канелю, вряд ли в его интересах отдавать формально власть сыну. У клана Рауля и так вся власть в руках. Не случайно Диас-Канель все чаще выступает с разного рода заверениями своей верности социалистическим идеалам. Сейчас в Латинской Америке обратили внимание на сделанное несколько дней назад в Гаване скрытой камерой видео, на котором Диас-Канель говорит, что власть установит жесткие фильтры на муниципальных выборах этой осенью, чтобы не пропустить во власть «контрреволюционного отребья».
Этот человек никакой не либерал, как о нём говорит кто-то на Западе, он – убежденный сталинист, и сейчас его задача – получить поддержку от самой влиятельной части кубинской номенклатуры, которая ничего не хочет менять в фундаменте казарменного социализма на Кубе и не готова ни к каким либеральным компромиссам.
А насколько Белый дом во главе с Трампом может повлиять на политику руководства Кубы?
– Влияние нынешнего руководства США на Кубу весьма ограничено. Предыдущий президент Барак Обама попытался заключить Кубу в объятия с тем, чтобы добиться engagement (вовлечения). Но у него из этого ничего не вышло. В ответ на провозглашенную Обамой нормализацию и установление дипломатических отношений кубинские власти лишь усилили преследования инакомыслящих на острове, полицейский террор стал еще свирепее. Не работает ни engagement, ни containment (cдерживание). На Кубе мы видим ту же ситуацию, что и в Венесуэле. Пока в рядах правящей элиты не произойдет размежевания, пока не произойдет раскола в армии, никаких изменений на Кубе не будет.
С начала сентября колумбийская повстанческая организация FARC превратилась в политическую партию, и теперь ее члены будут участвовать в парламентских и президентских выборах, которые пройдут в Колумбии в 2018 году. Многие колумбийцы чрезвычайно обеспокоены тем, что убийцы, в течение многих лет занимавшиеся наркоторговлей, могут прийти к власти. Насколько реальна эта угроза?
– У левых партизан на руках – огромные суммы денег, полученных от продажи кокаина, ведь они десятилетиями контролировали обширные территории с посевами коки. Кстати, после заключения в прошлом году мирного договора между президентом Хуаном Мануэлем Сантосом и FARC эти посевы увеличились на 50 процентов. Грязные деньги от наркотрафика теперь эти люди смогут использовать для подкупа политиков, судей, журналистов. Вы думаете, что в случае прихода к власти они займутся вопросами макроэкономики, контроля над инфляцией, привлечения иностранных инвестиций? Их цель – получить власть и доступ к ресурсам страны и обогатиться еще больше. Они станут союзниками Венесуэлы с Мадуро во главе, Кубы и других авторитарных режимов.
В начале столетия российские латиноамериканисты аплодировали тому, что континент «идет влево»: во многих странах к власти приходили националистические популистские силы, которые отстаивали идеи социализма в его современном прочтении. Но 3-5 лет назад начался откат, в таких крупных государствах, как Аргентина, Бразилия, Перу и других на выборах победили правые. Есть ли опасность того, что на волне сохраняющегося неравенства популисты вновь будут набирать силу?
– Я думаю, что наибольшая опасность для демократических сил континента существовала в начале текущего столетия, когда в Венесуэле пришел к власти Уго Чавес. Используя колоссальные нефтяные ресурсы, он начал подкупать правительства других латиноамериканских стран. Сейчас ситуация иная. Венесуэла на краю катастрофы, денег у нее не осталось никаких. Социально-экономическая ситуация на континенте, конечно, остается сложной. В Аргентине правое правительство Маурисио Макри сталкивается с серьезными экономическими трудностями.
В значительной степени это результат долгого правления перонистов, олицетворяющих классический латиноамериканский популизм с его пренебрежением к экономическим законам. Но, тем не менее, перспективы возвращения перонистов в этой стране достаточно туманные. В Перу нет объективных условий для возвращения во власть леваков. На выборах этой осенью в Чили в президентский дворец, скорее всего, придет мультимиллионер правого толка Себастьян Пиньера. В Бразилии почти все бывшие лидеры Партии трудящихся оказались в опале: Дилма Руссефф отстранена от власти, Инасиу Лула да Силве грозит тюремный срок. Левым не остается места на континенте за исключением тех бастионов, где они готовы биться до конца.
Вице-президент США Майк Пенс только что совершил поездку по странам Латинской Америки. В ходе его он постарался нивелировать угрозу военного вмешательства США в Венесуэлу, с которой выступил его босс Дональд Трамп. Каким Вам представляются отношения между Севером и Югом Западного полушария при нынешней вашингтонской администрации?
– Нынешняя стратегия Трампа не представляется ни эффективной, ни разумной. Все его лозунги о том, что он даст Америке новые рабочие места, переведет сборочные производства из Мексики и других стран на родину были призваны лишь ласкать слух определенных групп сторонников Трампа в США. Но на латиноамериканском континенте такие заявления и угрозы вызывают обратный эффект. Например, обещания построить стену на границе с Мексикой лишь укрепляют позиции левого кандидата на выборах Лопеса Обрадора, который будет эксплуатировать националистическую тематику.
Угроза интервенции в Венесуэлу вообще не имеет никакого смысла, ведь все понимают, что США ни при каких условиях не отправят в эту страну свой экспедиционный корпус. Заявления и призывы Трампа не являются частью какой-то внятной стратегии, ее у него просто нет и, скорее всего, не будет. Его политика по отношению к латиноамериканским соседям США совершенно не отличается от действий Белого дома в других частях света. Трамп кидает «риторические гранаты», которые создают лишь шумовой эффект и больше ничего.
* * *
Евгений Бай
«Politcom.Ru»