У Израиля есть собственные интересы
Тегерану всё труднее скрывать панику по поводу нарастающего в странах — сателлитах общественного неприятия правящих там иранских марионеток.
В контекстеНефтяное 11 сентября Тегеран ведет против Эр-Рияда и отчасти американцев классическую «войну на периферии» — в Сирии, Ираке, Йемене. Майк Помпео, возможно, прав, говоря о том, что Иран ответственен более чем за 100 нападений на Саудовскую Аравию, однако эти атаки организованы руками иранских партнеров.
Крайне любопытно наблюдать за тем, как в течение последних двух недель контролируемые государством иранские СМИ вынуждены справляться с неизбежной необходимостью сообщать новости о народных протестах, всколыхнувших Ливан и Ирак.
Вначале, официальная линия состояла в том, что волнения отражают возмущение, вызванное скудными экономическими показателями и низким уровнем предоставляемых государством услуг.
По сути, этот нарратив повторял освещение теми же СМИ прошлогодних общественных протестов в самом Иране — как бы подразумевая немыслимость предположения о том, что «народ», к слову, упоминаемый всегда как некая абстракция, может не разделять убеждения об исключительном достоинстве самой правящей системы, а уже тем более, способен восстать против неё.
На следующем этапе протесты были представлены свидетельством неспособности властей правильно отреагировать на массовое недовольство.
И, наконец, теперь восстание изображается как результат зловещего заговора «врагов ислама», включая, разумеется, традиционно подозреваемых «сионистов» и прочих «агентов американского Большого Шайтана».
Поэтому нынче тегеранские СМИ советуют «властям» в Бейруте и Багдаде подавить общественный протест «всеми необходимыми средствами». Так, один из пропагандистов посоветовал иракскому премьер-министру Адилю Абдул-Махди «перебить лидеров мятежа», укрывающихся в высотном здании «турецкого ресторана» в центре Багдада (ставшего оплотом и символом восстания), употребив в отношении протеста религиозное понятие «фитна» — искушение, отклонение от истинного пути.
И, вероятно, не случайно издание «Кайхан», отражающее, как считается, взгляды «Верховного лидера» Али Хаменеи, стало призывать к «активным действиям» против протестующих в Ливане за несколько дней до того, как отряды уличных боевиков «Хизбаллы» и Амаль атаковали штаб демонстрантов в Бейруте.
Вместе с тем, любой, кто внимательно следит за освещением этих протестов в государственных иранских СМИ, без особого труда сумеет уловить нарастающее в Тегеране ощущение паники: а что, если мы становимся свидетелями восстаний на окраинах, аналогичных тем, что, разразившись в своё время в сателлитах СССР на территории Восточной и Центральной Европы, в итоге обрушили всю Советскую Империю?
На протяжении долгих лет Тегеран пытался позиционировать свою экспансионистскую стратегию на Ближнем Востоке как исключительный успех не только исламской революции, но и иранского национализма.
Недаром в опубликованном уже посмертно интервью, генерал КСИР Хоссейн Хамадани, хвастаясь «спасением» сирийского лидера Башара Асада от поражения и смерти — в тот самый момент, когда у президента и его соратников уже были собраны чемоданы для бегства, — не преминул подчеркнуть, что это появление иранской армии на Средиземном море стало первым со времён доисламского властителя шахиншаха Хосрова Парвиза, правившего в VII-ом веке нашей эры.
Тот же нарратив обнаруживается и в сообщениях о Йемене. Иранцам рассказывают, как при сасанидском шахиншахе Хосрове Ануширване (в VI-ом веке нашей эры), персидская армия во главе с Вахразом была направлена в Йемен, чтобы изгнать эфиопских захватчиков, объясняя, что сегодня Иран делает то же самое, отправляя «оружие и советников» хуситам, стремящимся изгнать на этот раз «захватчиков» арабских.
В Ираке, с точки зрения тегеранских пропагандистов, Исламская Республика не просто имеет право вмешиваться во внутренние дела суверенного государства, но, якобы, даже обязана «защитить» иракских шиитов и курдов — членов «нашей великой семьи».
Что же касается Ливана, ведущая роль Исламской Республики в этой стране подаётся как естественное продолжение отношений, начавшихся ещё при Сефивидах в XVI-м веке, когда множество ливанских шиитских священнослужителей прибыло в Иран для оказания помощи в распространения шиизма.
В контекстеУ Америки есть повод, но нет желания затевать войну с Ираном Прямое американское участие не является автоматическим. Как стало ясно Саудовской Аравии, которая подверглась нападению, они должны сами принимать решение, как реагировать, и при необходимости Соединенные Штаты будут готовы — за плату — им помочь.
Нет сомнений, что поначалу эта грандиозная стратегия хомейнистов достигла определённого успеха — Тегеран расширил своё влияние на Ближнем Востоке малой кровью. Да и финансовые затраты на формирование этой псевдоимперии, были не таким уж значительными. По самым общим оценкам,
расходы Ирана за последние четыре десятилетия на завоевание доминирующего положения в Ливане, Сирии, Ираке и Йемене составили лишь около 40 миллиардов долларов.
Газета «Кайхан» хвастливо сравнила эту цифру с «восемью триллионами долларов, которые, по словам Трампа, были потрачены на Ближнем Востоке американцами и ни к чему не привели».
Вместе с тем, создавая свою империю, аятоллы совершили большую ошибку: они предотвратили появление подлинно местных властей, в том числе и национальных армий, пусть зависимых, но всё же способных совместно друг с другом контролировать ситуацию.
Именно так, в своё время британцы добились определённого успеха в Индии, предоставив власть множеству махараджей, набобов и сардаров, пользовавшихся у местного населения некоторой легитимностью, в то время как безопасность субконтинента обеспечивалась регулярной армией, набранной преимущественно из местных жителей — как правило, представителей этнических и конфессиональных меньшинств.
Аятоллы же пренебрегли чужим опытом. В результате формальные государственные структуры в Сирии, Ливане, Ираке и Йемене стали лишь фальшивыми фасадами, скрывающими тот факт, что реальная власть в стране сосредоточена в руках лидеров военизированных группировок, таких, как ливанская «Хизбалла», иракская «Хашд аш-Шааби», действующая в Сирии и набранная из пакистанских шиитов «Лива Зайнабиюн» или хуситы.
При этом, заметим, что после недавней атаки на саудовские нефтяные установки, хуситы узнали о своей мнимой «причастности» к операции из сообщений иностранных СМИ, цитирующих иранские источники. Тегеран даже не счёл нужным предупредить хуситов о том, что те будут упомянуты в качестве инициаторов и исполнителей атаки, прежде чем заявить об этом мировым СМИ.
В 2017 году генерал Исмаил Каани, второй человек в иерархии КСИР после Касема Сулеймани, заявил на съезде Корпуса стражей исламской революции о том, что
реальная власть во всех вовлечённых в противостояние странах сосредоточена в руках «сил сопротивления, связанных с нашей революцией».
Сам же Сулеймани в первом из когда-либо данных им интервью выразил это ещё яснее, сообщив, что не видит в Ливане ничего хотя бы отдалённо напоминающего государственные институты.
Разумеется, эта модель стала повторением эксперимента, осуществлённого над самим Ираном, где формальные государственные структуры, включая президента, кабинет министров, различные министерства и даже регулярную армию, являются лишь фасадом для пресловутых параллельных структур «государства в государстве», которые и обладают реальными полномочиями.
В своё время Советская империя создала аналогичную модель в странах сателлитах, где даже сами коммунистические партии были всего лишь фасадом. Вся эта конструкция, однако, стала разваливаться, когда марионетки, в том числе и лидеры некоторых местных компартий, принялись уходить в отставку или даже вступать в оппозицию.
Нынешний кризис в ближневосточных сателлитах Ирана вполне может пойти по той же схеме. Как и Советский Союз, нынешний хомейнистский режим, испугавшись, способен попытаться остановить исторический процесс силой.
Но если это и случится, скорее всего, Тегеран потерпит неудачу точно так же, как когда-то и СССР, потерявший всех своих вассалов.
Этот процесс может ещё больше ускориться, если те, кто сегодня формирует фасад власти в вассальных Ирану странах, найдут в себе смелость уйти в отставку, позволяя созданным иранцами структурам взять на себя ответственность, соразмерную той реальной власти, которой они сегодня обладают за кулисами.
Хуситы, клан Асада, «Хизбалла», «Хашд аш-Шааби» и прочие подобные группы — просто марионетки в сюрреалистическом шоу, управляемые анонимными кукловодами из Тегерана. То, что они, в свою очередь, скрываются за собственными марионетками, играющими роль президентов или премьер-министров, лишь добавляет ещё больше абсурда.
Чуть больше тысячи лет назад выдающийся персидский политик Низам аль-Мульк отметил, что кажущееся законным, вовсе не обязательно таковым является, а худшую из тираний порождают именно те, кто, будучи наделён властными полномочиями, не обладает необходимой для этого силой. Народы ближневосточных стран освобождаются от наведённого на них из Тегерана морока, и вряд ли аятоллы в силах это предотвратить.
* * *
Амир Тахери
— сотрудник Института Гэйтстоуна, в прошлом (1972-1979 гг.) главный редактор иранского издания «Кайхан»
«Израиль. Реперы бытия»
Перевод: Александр Непомнящий
«Gatestone Institute»