Не победа, не поражение - а продолжение
В Европе всё пока благополучно. (Фото: «Nautilus»)
Недавно политический аналитик Сергей Любарский обратил внимание на любопытную закономерность.
Если внимательно слушать не журналистов, не телевизионных экспертов и не бесконечных комментаторов из социальных сетей, а людей, которые действительно принимают решения на Западе, возникает весьма неприятная картина:
Европа боится не только поражения Украины; она в не меньшей степени боится и её победы.
В контекстеЯ был не объективен Новостью для многих является тот факт, что Украина является тоталитарной фашистской страной. С цифрами, с фамилиями, с реальными ситуациями из жизни этот человек развенчивает любую надежду, что идёт война между силами добра и силами зла. Нет, идёт война между одним тоталитарным режимом и другим тоталитарным режимом.
На первый взгляд это звучит абсурдно. Вроде бы с февраля 2022 года европейские лидеры почти ежедневно твердят, что поддерживают Украину, защищают её свободу и противостоят российской агрессии. Однако, если внимательно присмотреться к тому, что говорят западные политики так сказать между строк, то возникает впечатление, что истинная их цель заключается не в победе Киева, а в поддержании управляемого равновесия.
То есть, Украина не должна проиграть - но и победить ей тоже не следует.
Поводом для таких грустных размышлений стала недавняя статья британского парламентария Майка Мартина в «The Telegraph».
Мартин отнюдь не принадлежит к числу «понимающих Путина» скептиков: напротив, он убеждённый сторонник Украины, и поддерживает увеличение западной помощи. И именно поэтому его выводы кажутся особенно заслуживающими внимания.
Автор утверждает, что Украина постепенно перехватывает инициативу. Российская логистика всё чаще оказывается под ударами дешёвых украинских беспилотников; удары по нефтяной и транспортной инфраструктуре наносят всё больший ущерб российской экономике, и способность Москвы вести войну на истощение уже не выглядит бесспорно безграничной.
Казалось бы, есть повод для оптимизма? Но… Дальше Мартин неожиданно пишет:
«Победа в этой войне несёт серьёзные риски для Великобритании и всего западного альянса».
Вот здесь и начинается самое интересное. Логика британского депутата проста. Если война закончится, то российская армия не исчезнет. По его оценке, «под ружьём» сегодня находится порядка 1,3 миллиона человек, из которых сотни тысяч задействованы на украинском фронте. Прекращение боевых действий не демобилизует эту массу людей — оно просто её высвободит.
А дальше возникает вопрос: куда направится вся эта военная сила?
Эстонцы, поляки и другие страны восточного фланга НАТО относятся к этому вопросу более чем серьёзно. Латвия уже строит укрепления вдоль границы с Россией и Белоруссией, и тратит на оборону более пяти процентов ВВП.
А в это же самое время Западная Европа выглядит так, словно продолжает надеяться, что история каким-то свернёт на другую дорогу. Да, о перевооружении говорят много, даже очень! Только перевооружаются мало.
Мартин прямо упрекает британское правительство в затягивании решений и бюрократической медлительности.
По его словам, каждый день, который Украина удерживает фронт, покупает Британии и Европе дополнительное время для подготовки к реально возможному будущему конфликту.
В контекстеМакрон как зеркало упадка Европы Европа великолепно научилась проводить саммиты, принимать декларации и вводить пакеты санкций. Производство снарядов, призыв в армию и укрепление обороноспособности получаются несопоставимо хуже. Про дешёвую энергию или экономический рост – это даже уже не к Макрону, а к «локомотиву Европы», к Германии: там в этих вопросах всё и вовсе трагично.
Именно в этом Любарский видит ключевую проблему.
Если Украина выигрывает для Европы время, возникает закономерный вопрос: а что Европа делает с этим временем? Судя по всему, не слишком много чего.
Европейские правительства оказались зажаты между двумя неприятными обстоятельствами. Первое — необходимость резко увеличивать военные расходы. Второе — политическая цена такого решения.
Танки, ракеты и самолёты стоят дорого, и потраченные на них деньги невозможно одновременно потратить также на пенсии, пособия, здравоохранение… и прочие приятные составляющие европейского государства всеобщего благосостояния.
Любой министр финансов это понимает. И любой избиратель это тоже понимает. Поэтому оказывается, что намного удобнее рассуждать о перевооружении завтра, чем объяснять, почему необходимо урезать социальные программы сегодня.
Отсюда и возникает парадоксальная ситуация. Поражение Украины для Европы опасно. Но её быстрая победа тоже опасна.
В первом случае Россия получает стратегический успех. Во втором — Европа остаётся один на один с российской армией раньше, чем успевает подготовиться.
Не случайно похожие мысли всё чаще звучат и из других источников. Глава германской внешней разведки Бруно Каль недавно заявил, что в Москве есть люди, которые уже не верят в действенность статьи 5 НАТО, и готовы проверить это на практике.
Премьер-министр Дании Метте Фредериксен пошла ещё дальше, заметив, что мир в Украине может оказаться опаснее нынешней войны. Для политика высшего уровня это весьма необычная формулировка: она фактически означает признание того, что окончание войны само по себе не воспринимается как решение проблемы.
В контекстеЭто манипуляция И самое лицемерное во всем этом – что вот прямо на глазах Трамп напал на Иран, и уже оказывается, что нет, в мире действуют все те же правила, что и раньше. Войны ведут из соображений национальной безопасности, и агрессор не обязательно должен сам себя объявить коллективным недочеловеком, если хочет быть в белом пальто.
Если собрать все эти заявления вместе, получается довольно мрачная картина.
Украина воюет. Россия истощается. Европа получает время.
Но чем дольше продолжается война, тем больше возникает ощущение, что само её продолжение стало частью стратегии.
Не победа. И не поражение. А именно продолжение.
Отсюда и ещё одно наблюдение Сергея Любарского.
Западные лидеры почти никогда не говорили о победе Украины как о своей цели. Они говорили другое: Россия не должна победить. На первый взгляд разница невелика. На практике это две совершенно разные политические задачи.
Первая предполагает достижение результата. Вторая предполагает предотвращение катастрофы. А между ними может лежать долгая война…
Возможно, именно поэтому помощь Украине выглядит тщательно дозированной. Её достаточно, чтобы фронт не рухнул. Достаточно, чтобы Россия несла потери. Но недостаточно для быстрого и окончательного перелома ситуации.
Можно спорить с этим выводом. Можно даже считать его слишком циничным. Но трудно отрицать, что многие западные политики сами всё чаще описывают Украину не как будущего победителя, а как страну, которая покупает Европе время.
Остаётся лишь один вопрос. Что будет, если это время закончится раньше, чем Европа успеет им воспользоваться?
* * *
Теперь несколько слов от себя.
Когда Дональд Трамп вернулся в Белый дом, многие комментаторы — в том числе и в Израиле — принялись объяснять публике, что главная проблема Запада заключается в «предательстве Украины» со стороны Вашингтона.
Часть этой критики была справедливой. Однако меня всегда удивляло другое обстоятельство: те же самые люди, которые беспощадно критиковали Трампа, почему-то были готовы почти безоговорочно аплодировать Европе.
А между тем европейская политика выглядела ничуть не менее противоречивой.
В контекстеКого это вы назвали стадом? Избиратели всех этих персонажей считают себя образованной, просвещённой и мыслящей элитой. И это — лучшие люди, которых они смогли найти на своей стороне для руководства страной? За них они голосовали? За них собираются голосовать дальше? Это и есть лучший товар, который способен предложить израильский левый лагерь?
Пока политики произносили высокие речи о борьбе за свободу и международный порядок, европейские компании продолжали покупать российские энергоносители.
И, в какой-то момент, объём денег, поступавших в Россию за газ и нефть, оказался вполне сопоставим с объёмом помощи, направляемой Украине.
Когда на это обращали внимание, в ответ обычно следовали либо обещания «разобраться в вопросе», либо объяснения в духе «теперь всё иначе». Иногда вместо аргументов собеседник просто уходил от ответа или прекращал разговор.
Это, конечно, не делает Трампа великим государственным деятелем. Но и не превращает Европу в моральный ориентир.
Моя позиция по отношению к войне не изменилась.
Я по-прежнему считаю, что российская агрессия должна потерпеть крах, а Украина заслуживает победы. Изменилось кое-что другое — моё представление о том, почему война продолжается так долго.
Принято считать, что главная причина заключается в объёме западной помощи. Возможно. Но есть и другой фактор, о котором говорить не любят.
Войны выигрываются не только оружием. Они выигрываются готовностью общества нести бремя войны.
И здесь неизбежно возникает сравнение с Израилем.
В контекстеЧемберлен никуда не делся Современные чемберлены продолжают жить в сказке, где всегда побеждает добро. Они сами придумали сюжет, подобрали персонажей и распределили амплуа. Добро – это они, которые за мир, дружбу и любовь. Зло – это те, кто в сказке существовать не хочет. Вроде Израиля, который все портит своими кознями.
Израильтяне могут бесконечно спорить между собой о политике, правительстве, судах, религии и экономике. Но когда начинается война, подавляющее большинство общества воспринимает её как своё личное дело.
На фронт идут не только дети простых граждан. Там оказываются дети министров, депутатов, мэров, крупных бизнесменов и известных общественных деятелей.
Израильская политическая элита во многих вопросах вызывает справедливую критику, однако ей трудно предъявить обвинение в том, что она перекладывает войну исключительно на плечи других.
В Украине картина выглядит иначе.
Это нисколько не умаляет мужества сотен тысяч украинских солдат, которые уже более четырёх лет сражаются за свою страну и несут огромные потери. Но нельзя не заметить, что между фронтом и значительной частью политического класса существует дистанция, которая в Израиле выглядела бы непривычно большой.
Возможно, после окончания войны украинцы сами захотят задать своим руководителям неприятные вопросы. И будут иметь на это полное право!
Однако главный вывод касается всё же не Украины. Он касается Европы.
Последние годы нас пытались убедить, что перед нами два мира: плохой мир Трампа и хороший мир европейского прогрессивного либерализма. Реальность, как это часто бывает, оказалась значительно менее удобной.
Трамп — далеко не Черчилль. Но события последних лет заставляют усомниться и в том, что нынешняя Европа является тем образцом стратегической мудрости и политической ответственности, каким её любят изображать поклонники.
Судя по всему, пока украинцы проливают кровь, значительная часть европейского истеблишмента продолжает заниматься тем, что умеет лучше всего: откладывать трудные решения на потом.
А история, как известно, редко награждает тех, кто слишком долго покупает время, не используя его по назначению.
И, в заключение: спасибо Сергею Любарскому.
* * *
Сеня Вальдберг
«Facebook»
Перевод: «Nautilus» / OpenAI
«Nautilus»