Саммит стал отходом от психодрамы отношений Дональда Трампа и Путина
США и Россия возвращаются к традиционной великодержавной дипломатии. Джо Байден и Владимир Путин получили от саммита лишь небольшие, но весомые конкретные результаты.
Джо Байдену было 12 лет в 1955 году, когда Дуайт Эйзенхауэр встретился в Женеве с Никитой Хрущевым на первом двустороннем саммите между лидерами Америки и Советского Союза. Нынешний американский президент был 42-летним сенатором, занимавшимся вопросами контроля над вооружениями, когда Рональд Рейган впервые сел на диван с Михаилом Горбачевым в том же городе, сделав, как оказалось, первый шаг к окончанию холодной войны, напоминает журнал The Economist.
16 июня настала очередь Байдена встретиться с российским лидером Владимиром Путиным, который подорвал многие достижения послевоенного порядка и возродил некоторые из худших советских практик. Но хотя место проведения встречи было тем же, сюжет был другим. Это не был саммит двух сверхдержав, держащих в своих руках судьбу мира. Не было это и попыткой очередной перезагрузки отношений, как это пытался сделать Барак Обама. Скорее, это было нечто более туманное.
Целью встречи было управление продолжающейся конфронтацией путем установления "красных линий", уточнения правил ведения боевых действий и выяснения слабых сторон друг друга. Единственными конкретными соглашениями стали начало нового раунда ядерных переговоров и возвращение послов на свои посты. Это хоть и небольшие, но серьезные победы. Тот факт, что это возвращение к дипломатии вызвало вздох облегчения, говорит о том, насколько сложными стали отношения после того, как Россия аннексировала Крым и начала войну в Украине в 2014 году.
Саммит стал отходом от психодрамы отношений Дональда Трампа и Путина. Американские дипломаты с содроганием вспоминают пресс-конференцию в Хельсинки, на которой Трамп заявил, что у него нет причин не доверять Путину. На этот раз совместной пресс-конференции не было. Но после менее чем четырехчасовой встречи на вилле 18-го века Путин и Байден знали, на чем стоит другой человек: кибератаки на жизненно важные объекты инфраструктуры запрещены; споры вокруг Украины и Беларуси не должны решаться военными средствами. Убийство Алексея Навального, заключенного в тюрьму лидера оппозиции, привело бы к разрушительным последствиям, но, как ни прискорбно, нарушения прав человека следует рассматривать отдельно от вопросов безопасности. Говоря языком холодной войны - это было больше, чем намек на разрядку.
Байден переосмыслил эти отношения в великих терминах, как состязание между демократией и автократией, которую на этой неделе представляла Россия, хотя в основном это Китай. Он поместил свою встречу с Путиным в контекст обновленного единства в рамках "Большой семерки" и НАТО. Его стиль и риторика должны были подчеркнуть, насколько он отличается от Трампа. Его мантра - "восстановить предсказуемость и стабильность" в отношениях Америки с Россией, создать основу для рабочих, хотя и враждебных, отношений, как это было с Советским Союзом.
Проблема в том, что человек, сидевший напротив него в Женеве, не был лидером советского типа, сдерживаемым идеологией, партийной иерархией и, самое главное, опытом общей победы во Второй мировой войне.
Путин, скорее, продукт советского краха. Он возглавляет клептократический режим, в котором доминируют жестокие службы безопасности. Это режим, который больше заботится о богатстве, чем об идеологии, и озабочен собственным выживанием, а не глобальным соперничеством с Америкой, не говоря уже об интересах российского народа. Он процветает на беспорядках. Режим вторгается в соседние страны, травит своих противников и ведет кибер- и информационную войну против Запада. Путин говорит о восстановлении величия России, позволяя при этом своим приближенным грабить ее ресурсы.
Опасность заключается в том, что жесткая риторика Байдена станет заменой жестких действий, а не их предвестником. Генезис саммита в этом отношении может быть более показательным, чем его результат.
В марте, через два месяца после инаугурации, которая совпала с возвращением в Россию и заключением в тюрьму Навального, Байден назвал Путина убийцей. Путин ухмыльнулся, зловеще пожелал Байдену здоровья и предложил встретиться и провести дебаты по телевидению. Офис Байдена ответил, что у президента есть дела поважнее в эти выходные.
Несколько недель спустя Путин разместил огромную армию на восточной границе Украины. В то же время он обрушил всю мощь своего аппарата внутренней безопасности, чтобы подавить движение Навального и очистить российскую политику от инакомыслия. Некоторые диссиденты бежали из страны. Путин задушил немногие оставшиеся независимые СМИ, объявив их "иностранными агентами" и отпугнув тем самым их рекламодателей. Чтобы донести эту мысль до Вашингтона, российские шпионы взломали американские правозащитные группы и аналитические центры, критиковавшие Путина.
Военные барабаны России в Украине привлекли внимание Байдена, и он предложил провести саммит. Его команда надеялась, что уступка тщеславию Путина склонит его к меньшим неприятностям. Тем временем, команда Байдна надеялась показать новый пример демократической жизнеспособности и глобального лидерства.
Затем Байден дал Путину еще одну победу, на этот раз преодолев возражения его высокопоставленных помощников, отменив санкции в отношении одной из фирм, стоящих за газопроводом "Северный поток-2", который Россия строит по дну Балтийского моря в Германию в обход Польши и Украины.
Байден подразумевал это как уступку не России, а Германии и реальности (строительство газопровода завершено на 90%). Однако Путин и президент Украины Владимир Зеленский, который узнал о решении Америки только из СМИ, посчитали это большой победой России.
Путин дал понять, что он тоже заинтересован в "предсказуемых и стабильных" отношениях, что означает, что Америка должна предсказуемо держаться подальше от дел России и ее заднего двора. В надежде провести свои собственные красные линии, он предвосхитил саммит, объявив движение Навального вне закона как "экстремистское", пригрозив уничтожить Украину в случае сближения с НАТО и поддержав белорусского диктатора Александра Лукашенко, который месяц назад угнал самолет авиакомпании Ryanair, чтобы арестовать своего оппонента Романа Протасевича.
Если Байдену необходимо снизить напряженность в отношениях с Россией, чтобы он мог сосредоточиться на более насущном соперничестве с Китаем, то Путину нужна разрядка в отношениях с Америкой, чтобы он мог сосредоточиться на более срочных делах - подавлении инакомыслия и восстановлении своей империи. "За последние несколько лет Кремль, похоже, пришел к выводу, что он не может одновременно устранять риски для своего правления внутри страны и одновременно бороться с Западом с постоянно растущими экономическими затратами", - сказал глава российского аналитического центра "Совет по международным делам"Андрей Кортунов.
Если Байден, как и Обама до него, рассматривает Россию как отвлекающий маневр, то Путин видит в Америке и ее ценностях экзистенциальную угрозу. "Если Путин выполнит список желаний Байдена, освободит всех политических заключенных, выведет войска из Крыма и Донбасса, [и] уступит Западу по другим ключевым пунктам, это приведет к краху существующего режима", - считает директор Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин. На своей пресс-конференции Путин попытался оправдать свои репрессии, назвав своих политических противников американскими агентами и указав на несправедливость Америки - от преступлений с применением оружия до тюрьмы Гуантанамо.
На данный момент гамбит Путина, похоже, оправдался. Прогресс в ядерных соглашениях и возвращение послов придают легитимность режиму-изгою, который готов жертвовать жизнями ради защиты своего богатства и власти.
Но еще предстоит выяснить, сделает ли этот и последующие саммиты режим Путина менее опасным. Фиона Хилл, которая работала в Совете национальной безопасности при Трампе, утверждает, что клептократия Путина стала одной из самых больших угроз безопасности для западных правительств, наряду с разрушительными кибератаками. "Мы должны показать, что готовы держать курс на действия, а не только на слова. В противном случае мы просто приглашаем Россию войти".
* * *
Александр Хребет
«ZN.UA»
«The Economist»