Неудача на европейском направлении направила Анкару на другой путь - превращение Турции в великую державу
Специалисты по международным отношениям давно фиксируют тенденцию к эмансипации игроков среднего калибра. Державы, находившиеся на вторых ролях в условиях доминирования крупных стран, становятся более напористыми.
К тому же они все меньше оглядываются на «грандов», руководствуясь собственными интересами и представлениями.
В контекстеЭрдоган, султан Ливии После падения Каддафи в 2011 году ливийский клубок противоречий продолжает усугубляться. В прошлом году все задавались вопросом, когда генерал Хафтар - при поддержке Египта, Саудовской Аравии, Эмиратов, России и Франции - возьмет Триполи и свергнет Правительство национального согласия, возглавляемое Файезом Сарраджем и поддерживаемое «Братьями-мусульманами»
Впрочем, существенная оговорка - прежде всего это относится к тем государствам, которые опираются на великодержавную традицию в прошлом. Наиболее наглядный пример - Турция.
В годы «холодной войны» Турецкая Республика была верным и лояльным членом НАТО, выполняя важнейшую функцию в рамках альянса: опорный плацдарм на южном фланге противостояния СССР. После окончания идеологической конфронтации Анкара оказалась в некоторой степени на распутье.
С одной стороны, распад Советского Союза открыл большие возможности для продвижения турецкого влияния в новых странах родственного языка и близкой культуры.
С другой, для этого требовались слишком большие ресурсы, которыми Турция не обладала тогда.
Да и потом, несмотря на впечатляющие экономические успехи, Анкара не поднялась до необходимого уровня. С другой стороны, лейтмотивом всей политики конца ХХ - начала XXI века было представление, что Запад превратился в «окончательного» гегемона.
Соответственно, «если хочешь быть богатым, если хочешь быть счастливым», надо встраиваться в западную систему.
У Турции были для этого все предпосылки и основания. Опыт самого тесного взаимодействия в рамках НАТО и статус кандидата в Европейское сообщество/союз предопределяли направление дальнейшего развития. Приход к власти в начале 2000-х годов ориентированной на ислам Партии справедливости и развития во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом придал, как ни странно, мощный импульс именно европеизации.
Правительство приложило большие усилия к тому, чтобы привести турецкие законы в соответствие с требованиями Евросоюза, и не без напряжения добилось начала официальных переговоров о вступлении.
Не будем здесь вдаваться в сложную историю взаимоотношений Турции с Европой последнего двадцатилетия, главное - в какой-то момент Анкара пришла к выводу (не беспочвенному), что Евросоюз не готов и не собирается принимать Турцию в свои ряды.
Причины тому разные, но если отвлечься от частностей, то основная - неуверенность европейцев в силе и устойчивости собственного проекта. Мысль о том, что в него может влиться большая, энергичная и амбициозная мусульманская страна, пугает Европу, которая боится, что Турция окажет слишком значительное воздействие на сообщество.
Опасения нельзя считать необоснованными. Эрдоган никогда не собирался мириться с второстепенным положением своей страны и членство в Европейском союзе рассматривал как очередной шаг к повышению статуса и расширению возможностей турецкого государства. Понимание этого европейцами и застопорило процесс, бойко начавшийся в первые годы нынешнего столетия.
В контекстеЭрдогану плевать на возмущение христианского мира Все разговоры и секуляризации в мусульманском мире — это, простите меня, ерунда. Ататюрк был исключением, временным. И ситуация была исключительная — распад Османской империи. Явление Ататюрка было реакцией на него. И постепенно это все сошло на нет.
Неудача на европейском направлении направила Анкару на другой путь - превращение Турции в великую державу, претендующую на восстановление влияния по всему пространству бывшей Османской империи. Ближний Восток, Северная Африка, Южный Кавказ, Балканы и Средиземноморье - повсюду налицо более чем активная турецкая политика.
Комментаторы уже несколько лет говорят о том, что замах Турции превосходит ее реальный потенциал, и ей все равно придется умерить аппетиты. Пока этого не происходит.
Вероятно, основная причина такого напора - личный фактор. Реджеп Эрдоган незыблемо привержен идее вывести Турцию (и себя соответственно) в высшую мировую лигу, тем более что сейчас состав этого «дивизиона» начал меняться. Так что стоит ожидать, что нынешняя политика Анкары не только продолжится, но, вероятно, будет проводиться еще более последовательно, невзирая на множащиеся конфликты. Коллизии президента Турции не пугают.
Для России турецкий геополитический подъем - крайне существенный фактор. Даже если не углубляться в историю отношений двух стран (изобилующих войнами), в большинстве региональных конфликтов интересы Москвы и Анкары не только не совпадают, но, как правило, противоположны. Это касается Сирии, Ливии, до некоторой степени и армяно-азербайджанского противостояния.
По крайней мере, Россия призывает к немедленному прекращению боевых действий и возвращению к дипломатии, Турция же не просто заняла сторону Баку, но и настаивает на победном завершении войны. Несмотря на столь явный антагонизм по многим направлениям, Россия и Турция предпочитают избегать откровенно неприятельских отношений.
Напротив, почти в каждом из очагов (Южный Кавказ пока исключение) две страны продолжают интенсивные переговоры на разном уровне, чтобы если не согласовывать, то хотя бы разводить интересы, избегать лобовой конфронтации.
Это объяснимо - открытая враждебность и противодействие друг другу сильно осложнят для обеих сторон реализацию их целей.
Но надо признать, что каждый новый конфликтный эпизод приносит все большую напряженность, и урегулировать ситуацию становится сложнее и сложнее.
Нет сомнений в том, что будущее российско-турецких отношений - один из определяющих аспектов формирования новой политической картины в Евразии, а этот процесс сейчас в самом разгаре.
* * *
Федор Лукьянов
- главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»
«Российская газета»