Новый тоталитаризм
Хорошо смеются последние, но ещё лучше смеются те, кого когда-то высмеивали за то, чем сейчас гордятся.
Гротеск и пафос, пафос и гротеск – единственные и неизменные атрибуты любой тоталитарной пропаганды, обильно “обсмеянные” в своё время на примерах “брежневизма” демократическим западом, твёрдо считавшим себя безусловно и навсегда свободным от оных, сегодня успешно внедрены, процветают и зашкаливают именно там.
В пафос и гротеск пропагандистских лозунгов отступает и укрывается сегодняшняя западная “интеллигенция”, чтобы отгородиться от опровергающей её неприкосновенные постулаты действительности.
Пафосом и гротеском сегодняшняя западная интеллигенция клеймит и демонизирует всех несогласных, обличающих её неправоту.
В контексте«Оскар» озарился «Лунным светом» Чтобы предотвратить обиды, в этом году в главной номинации фигурировали картины, попавшие туда из соображений не столько высокохудожественности, сколько политкорректности и гуманизма — или, если так можно выразиться, «По соображениям совести».
Быть причастным к интеллигенции сегодня на западе уныло и тревожно, поскольку неустанно приходится доказывать свою горячую поддержку всем основным тезисам политкорректности и присягать оным, по первому требованию.
Посмотрите, как крепко активисты всего светлого и хорошего отделали известного канадского психолога, профессора торонтского университета Джордана Петерсона, всего лишь посмевшего во время публичных дебатов выразить некоторую сдержанность по отношению к радикальным феминисткам и транссексуалам.
Случилось это так. Во время публичных дебатов с неким г-ном Николасом Маттом, позиционирующим себя, как “историк и активист” и яростно отстаивающим «новую истину» о том, что никакой разницы между полами при рождении не существует, что на самом деле нет ни женского рода, ни мужского, а каждый выбирает сам себе и пол и потолок, –
профессор Петерсон выразил своё несогласие и объяснил, почему он отказывается обращаться к трансгендерам, используя так называемые нейтральные местоимения («ze, vis, hir»).
Эпизод этот становится скандалом и вызывает бурю возмущения. Г-н историк и активист обвиняет профессора в ставшeм уже традиционным “гитлеризме” и с удовольствием раздаёт интервью направо и налево, упрекая профессора в недостаточной осведомлённости по вопpосу полов и полном неведении «кардинально новых открытий» по гендерному вопросу.
Профессора начинают склонять на все лады, по волнам радио и теле дебатов и в результате затюкивают так сильно, облагают такой неусыпной укоряющей бдительностью в повседневности, что, по слухам, он сейчас находится в состоянии крайней депрессии, из которой, тем не менее, успел сообщить миру о диктате и откровенной тирании ставших именем нарицательным «меньшинств» (сексуальных, этнических и многих прочих).
Профессор заявил также, что все официальные “угнетённые” на самом деле давно уже стали угнетателями и что пора, наконец, хотя бы озвучить это со всей прямотой.
Становится практически невозможным не замечать, что в европейской прессе всё чаще появляются свидетельства о тяжёлом положении сегодняшних преподавателей и особенно преподавателей высших учебных заведений, которые чувствуют себя под постоянным и неусыпным контролем окружающей политкорректной бдительности, в любой момент готовой отметить самый мелкий промах, или даже подозрение на промах, донести кому следует и призвать к ответу промахнувшегося.
Несколько недель назад, монреальская газета “Le Devoir” опубликовала шокирующий отчёт, предоставленный обычным канадским колледжем, данные которого заставляют серьёзно задуматься над происходящими, ещё не слишком очевидными миру процессами в области образования.
Данные эти констатируют ощутимо растущее число преподавателей, вынужденных серьёзно менять свои программы,
адаптируя их не только к общему уровню своих учеников, но и к весомому количеству тех из них, кто, по тактичной формулировке, “мало знаком с европейской культурой и может оскорбиться некоторыми её составляющими”.
Как легко догадаться, наиболее затронутыми оказались такие дисциплины, как история и литература, героев которой приходится в буквальном смысле пересматривать прямо на ходу: и на классиков находятся такие “прорухи”, которые запросто могут оскорбить чьи-нибудь чувства и обидеть чьи-нибудь убеждения, прямо-таки, до слёз.
Здесь следует пояснить, что по данным отчёта, из 7000 учеников упомянутого колледжа, более половины – выходцы из недавней иммиграции, отнюдь не имеющие целью адаптировать собственные культурные традиции, дабы вписать их в гармонию с европейскими, ни даже серьёзно ознакомиться с историей самих европейских традиций, в её европейском варианте.
Eщё одно необходимое пояснение: неувязки начинаются прямо с преподавания теорий о сотворении мира, а следовательно, затронутыми оказываются также такие материи, как физика, анатомия, география…
Что касается литературы, то в сложившейся конъюнктуре, литературой отныне всё больше пользуются не для изучения нравов, быта или традиций, а для выискивания вовремя не замеченных дискриминаций и поспешного их бичевания.
Вспомните, например, недавний скандал с требованиями вырвать с корнем из “Унесённых ветром” все не слишком приятные для чернокожих людей моменты, включая термин “негр”…
Кроме сгущающихся проблем модификаций учебных программ, в соответствии со светскими и религиозными преференциями всех учащихся, растущее число подобных школьных отчётов, включая университетские, с прискорбием констатирует также ощутимое давление на преподавателей, со стороны непосредственно учеников: преподаватели свидетельствуют о неусыпном контроле и постоянном наблюдении со стороны всё более многочисленных активистов политкорректности.
Любая двусмысленность или недостаточно чёткая присяга задекларированными политкорректным ценностям не проходит незамеченной и немедленно выносится на “лобное место” всеобщего обсуждения.
Как это и произошло с профессором Петерсоном, вовремя не проявившим себя достаточно рьяным поборником справедливости для феминисток трансгендеров, и транссексуалов.
В контекстеИз жизни символов И за что же собрались они воевать? Вы будете смеяться, но… За отмену демократических свобод (политкорректность), увековечение расовой дискриминации (они ее зовут «позитивной» или «корректирующей»), тотальную зависимость личности от бюрократии, привилегии для тунеядцев...
Хорошо известно, что если вас во что бы то ни стало хотят завиноватить, значит, желают власти над вами. Все поверившие в собственную вину куда более послушны и податливы, нежели те, которых трудно в виноватости убедить, без предъявления неоспоримых аргументов.
Именно поэтому политкорректность зиждется на обвинениях и кормится обвинениями всех сортов и возможностей.
Мы переживаем сегодня великую эру обвинений, порождённую и пестуемую политкорректностью, ставшей с некоторых пор ближайшим синонимом либерализма.
А поскольку политкорректность – это система настырного отрицания реальности методом профессора Выбегаллы – иными словами, облачения в демагогические пафосно гротескные формулировки самых простых очевидностей, то и “отстреливается” она, при противостоянии, с той же неумной и нелепой яростью и тем же сварливым огрызанием, единственным аргументом которого всегда является новое “завиновачивание”.
Профессора торонтского университета обвиняют в гомофобии, вследствие вышеупомянутого инцидента.
А уже несколько недель спустя, скандал вспыхивает в другом канадском университете, Université Wilfrid-Laurier (Ватерлоо, Онтарио), где преподавательница Линдси Шефферд на уроке грамматики, объясняя своим ученикам, каким образом языковая структура может влиять на совершенно неожиданные общественные явления, проиллюстровала своё объяснение записью того самого скандального дебата Матта и Петерсона.
Вследствие чего один из студентов подал жалобу за “цитирование одиозного профессора, известного своими радикальными высказываниями по разным поводам”.
Преподавательницу вызывают на ковёр к руководству университета, где всячески третируют и доводят до слёз, заставляя унизительно объясниться, почему она позволила себе кощунство процитировать опального профессора и почему сама она “осталась нейтральной в этой истории”.
Для преподавательницы Линдси Шеферд всё несомненно кончилось бы по меньшей мере так же плохо, как и для самого профессора Петерсона, если бы не одна большая неожиданность: преподавательница сделала аудио-запись своей конфронтации с дирекцией и передала эту запись канадской прессе и на Радио Канада, пустившим её в эфир.
На это дирекция, конечно, никак не рассчитывала. А запись оказалась до такой степени шокирующей, и так всколыхнула ещё не приглаженные политкорректью менталитеты, что в результате поднявшегося возмущения и общего резонанса
дирекции университета пришлось официально извиняться перед Линдси Шеферд и срочно заминать всю историю невнятным бубнением о «прискорбной ошибке».
Одна не слишком афишируемая деталь : непосредственный начальник Линдси Шеферд, г-н Рамбуккана, более других наступавший на преподавательницу с обвинениями в пособничестве расизму-гитлеризму-гомофобии и также вынужденный принести ей свои извинения, сделал это очень неохотно и в достаточно неоднозначной формулировке, приглашающей преподавательницу «всё-таки быть более разборчивой в выборе цитируемого материала».
Иными словами, г-н Рамбуккана извинился для галочки, давая понять, что бдительное око политкорректной цензуры продолжит бдить над головами всех причастных.
А потому, непокорная Линдси Шеферд лично озвучила итог происшествия такими словами:
Мораль этой истории. Чтобы принести необходимые и вполне законные извинения, университет должен быть постоянно и публично пристыжен, чуть не на интернациональном уровне, но и тогда извинения звучат достаточно неопределённо и не отменяют опасность для свободы слова. Поэтому, я призываю всех записывать все свои встречи с дирекцией, иначе никто не воспримет вас всерьёз»
Здесь самое время гротескно-пафосно вопросить, как мы-они-оне-и-все прочие-возможные – «ze, vis, hir» дошли до жизни такой. Но придётся воздержаться, хотя бы из чувства деликатности: потому что, сказать по совести, мы давно уже знаем, как…
* * *
Елена Кондратьева-Сальгеро
«Ум Плюс»