Для президента Путина он — неопознанный политический объект, выбивающийся из общей картины элемент, с которым он еще никогда не сталкивался на постсоветском пространстве, считает обозреватель «Монд».
Минск, февраль 2015 года. Ангела Меркель и Франсуа Олланд пытались образумить (и добиться прекращения огня) двух враждующих президентов, Владимира Путина и Петра Порошенко. Первый аннексировал часть территории второго, а затем устроил вторжение на другую территорию. «Порошенко не раз переходил на повышенные тона с Путиным, который внезапно разозлился и пригрозил попросту раздавить войска своего собеседника», — писал бывший президент Франции в своих мемуарах «Уроки власти».
Иначе говоря, атмосфера оказалась напряженной. В то же время один присутствовавший на встрече дипломат с удивлением заметил, как во время перерыва два противника обменивались шутками на русском языке с расслабленным видом… Этот неожиданный момент взаимопонимания отражает постсоветские реалии: несмотря на войну, президенты России и Украины были отлиты по одной форме, разделяют ее нормы и культуру: речь идет о бывшем СССР. До провозглашения независимости Украины в 1991 году Петр Порошенко служил в советской армии в Казахстане.
Владимиру Зеленскому же было всего 13 лет при распаде Союза. Этого юмориста, новичка в политике, но талантливого руководителя крупной продюсерской компании, избрали президентом 21 апреля с результатом более 70% голосов. Он символизирует не только смену поколений на постсоветском пространстве, но и разрыв в политике. Для находящегося у власти вот уже 19 лет Владимира Путина это станет новым опытом: преемник Петра Порошенко не разделяет с ним историю и установки.
Как бы то ни было, он относится к числу тех украинцев, которые увереннее говорят по-русски, чем по-украински. Но это лишь делает его еще более опасным для Кремля, чем его предшественник, который проводил кампанию с упором на религию, армию и украинский язык, играя на расколе в стране. Зеленский же стремится объединить украинцев с востока и запада, разыгрывая карту снятия напряженности и борьбы с коррупцией. Ни для кого не секрет, что единая страна сильнее разобщенной.
Неопознанный политический объект
Для Путина Зеленский — неопознанный политический объект, выбивающийся из общей картины элемент, с которым он еще никогда не сталкивался на постсоветском пространстве. Он стал следующим этапом после революции на Майдане, завершившейся свержением президента, который пользовался поддержкой России и противился ассоциации Украины с ЕС. Кроме того, он — еврей, что не вписывается в нарисованную российской пропагандой картину фашиствующего украинца. Что еще хуже, его избрание стало результатом плюралистических и демократических выборов, оказалось настолько естественным, что не вызвало никаких протестов.
Уже в понедельник в Москве молодые российские избиратели не побоялись спросить, почему такое возможно в Киеве, но не у них? Молодые белорусы и казахи наверняка тоже задумываются об этом. Словно предчувствуя их настроения, президент-юморист сделал такое заявление в вечер победы: «Пока я еще официально не президент, я могу сказать как гражданин Украины. Я могу сказать всем постсоветским странам: посмотрите на нас — все возможно!» Именно в этом заключается самый страшный кошмар для Кремля.
Первым будущего украинского лидера в воскресенье вечером поздравил президент соседней Польши Анджей Дуда. По словам его пресс-секретаря, он приветствовал «закрепление Украины в евроатлантическом сообществе» — подобные комментарии всегда по душе Москве. Вторым стал президент Франции Эммануэль Макрон, ровесник Зеленского. Он, видимо, немало гордится своей интуицией: Макрон стал единственным европейским лидером, который принял необычного кандидата 12 апреля, в перерыве между двумя турами. Тем не менее через три часа после Зеленского он встретился в тот день и с уходящим президентом Петром Порошенко. Ангела Меркель в свою очередь заняла более осторожную позицию и приняла у себя только Порошенко.
Стоит отметить, что у Парижа и Берлина есть особый интерес в данной ситуации: с 2014 года они участвуют в Минском процессе по урегулированию конфликта в Донбассе, который уже унес 13 000 жизней и не затихает до сих пор (с обеих сторон границы до сих пор стоят 40 000 человек). Таким образом, они видят в этих выборах шанс на перезапуск вот уже два года находящихся в мертвой точке переговоров.
«Феноменальный результат Владимира Зеленского, заметная смена риторики в его кампании, его прагматизм и огромное желание перемен украинского электората могут открыть окно возможностей, — полагает французский дипломатический источник. — Тем не менее нужно, чтобы Россия тоже ухватилась за него: в этом заключается большой вопрос. Не факт, что у путинской системы хватит для этого гибкости». Прохладная реакция Москвы на итоги выборов пока не дает особых надежд. Во вторник пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков лишь сухо отметил, что еще слишком рано говорить о возможной телефонной беседе президента России с Зеленским.
Авантюра Зеленского только начинается, и вариантов ее провала предостаточно. Все подталкивает к пессимизму: российский фактор, тяжелое финансовое положение Украины, неопытность нового президента, неопределенность его программы, скандальный олигарх Игорь Коломойский, с которым у него, как считается, слишком тесные связи. Некоторые украинские наблюдатели в свою очередь бросают на другую чашу весов возникшую в Киеве огромную надежду и компетентность некоторых советников в окружении Зеленского (к из числу относятся и разочарованные Порошенко политики, в частности бывшие министры экономики и финансов). Остается и надежда на то, что европейцы помогут Украине поставить точку в постсоветской эпохе.
* * *
Сильви Кауфманн
«ИноСМИ»
«Le Monde»