Дело идет именно к этому...
«Не могу дышать…» – прохрипел он, перед тем как вернуть душу Богу – который, будем надеяться, сможет заново употребить эту вечную субстанцию для наполнения иного, более достойного человеческого материала.
В контекстеПолиция политкорректности запретила нам использовать эти слова По мере того, как университетская культура просачивается в повседневную жизнь, сегодняшняя несносная студентка будет сидеть завтра рядом с вами за соседним рабочим местом, а послезавтра — станет вашей начальницей.
Что и говорить, смерть от удушья под коленом чересчур ретивого копа вряд ли можно приветствовать, хотя министерство финансов наверняка, пусть и втайне, считает иначе.
Ведь каждый вдох мистера Флойда (а успел-то он надышать будьте-нате) стоил американским налогоплательщикам как минимум нескольких центов, потраченных на продуктовые талоны, благодаря которым этот бездельник весьма неплохо питался, на помощь матерям-одиночкам, которых он бросал, обрюхатив, на борьбу с наркотиками, которые он ревностно потреблял, и на предотвращение грабежей и мошенничества, которыми Большой Джорджи занимался в свободное от героиновой отключки время.
Тем не менее, жизнь есть жизнь, и она, как правильно замечал некий советский писатель, дается людям не для того, чтобы им было мучительно больно под чьим-то удушающим коленом – даже учитывая вышеупомянутую экономию бюджета.
К тому же, я и сам чувствую некоторую солидарность с теми, на чьих футболках сегодня написано «Не могу дышать…».
Потому что, представьте, тоже «не могу».
В контекстеПолиткорректный реализм Радикальные исламские террористы исчезли из голливудского кино как класс — так же, как они исчезли из инструкций ЦРУ и ФБР. С той только разницей, что из инструкций их велел удалить лично президент Обама, а вот из голливудских сюжетов они исчезли благодаря самоцензуре.
Я не могу дышать из-за придавившего мою шею оккупантского колена левой прогрессистской кодлы, которая давно уже превратила некогда свободное западное общество в один большой концентрационный лагерь, удушаемый жесточайшей диктатурой «политкорректности».
Я не могу дышать из-за того, что эта кодла может в любой момент превратить любого нормального человека в прокаженные, влепить ему на лоб каиново клеймо, шельмовать и линчевать, сломать жизнь ему и его семье, заставить его публично каяться, плакать и ползать на брюхе, а затем выбросить в выгребную яму и пойти за следующей жертвой.
Подобный уровень и объем людоедства не снился даже изощренным сталинским инквизиторам.
Я не могу дышать из-за поганого оруэлловского языка, который оккупанты силой вколачивают мне в глотку – пока еще не вместе с зубами, но, видимо, недалеко и до зубов.
Я не могу дышать от всех этих «слушательниц и слушателей» вместо обычного «слушатели», включающего и тех, и других.
От «родителя №1 и родителя №2» вместо «мамы и папы».
От «члена ЛГБТ-общины» вместо «гомосексуалиста».
От «менструирующего человека» вместо «женщины».
От «ослабленных» вместо «слабых», от «альтернативно одаренных» вместо «дебилов» и от всех прочих многочисленных псевдо-понятий, навязываемых мне грубым тоталитарным диктатом.
В контекстеЭра обвинения Быть причастным к интеллигенции сегодня на западе уныло и тревожно, поскольку неустанно приходится доказывать свою горячую поддержку всем основным тезисам политкорректности и присягать оным, по первому требованию.
Я не могу дышать из-за запретов на профессии и на «неполиткорректные» научные темы, из-за увольнения профессоров и отстранения преподавателей, которые осмелились – нет, не протестовать! – но всего лишь славить оккупацию не так громко, как ей бы хотелось.
Я не могу дышать из-за повседневного вранья, выдаваемого за «научный взгляд на вещи», из-за запретов на технологии, из-за брехливой «борьбы с потеплением», которая грозит всеобщей безработицей, голодом и гибелью цивилизации.
Я не могу дышать из-за душителей и людоедов, председательствующих во всевозможных комиссиях и комитетах ООН, из-за серийных убийц, напяливших мантии судей международного суда, из-за кровавых диктаторов, с наглым видом поучающих пока еще относительно свободный мир, как надо соблюдать права человека.
Я не могу дышать, когда средневековые исламские головорезы, запущенные прогрессистами в цивилизованный мир под видом несчастных «беженцев», превращают некогда нормальные городские районы в арены безнаказанных грабежей и изнасилований.
Я не могу дышать, когда хулиганствующее быдло любого цвета вулканической лавой выползает на улицы наших городов, громя и поджигая все, что подлежит разгрому и поджогу, а полиция трусливо ретируется по приказу угодных быдлу прогрессистских политиканов.
Я не могу дышать, когда некогда свободные люди некогда свободной страны, пав на колени, лижут обоссанные сапоги ухмыляющегося погромщика из опасения потерять семью, заработок, здоровье, роль, контракт, место в стартовом составе.
Я не могу дышать из-за страха за своих внуков, которым оставляю мир, оккупированный левыми подлецами.
Я не могу дышать! Слышите?! Я не могу дышать!
Также по теме«Изборский клуб» Боевики Байдена поджигают Америку «Gazettco» Фашиствующие «антифашисты» «Мир новостей» Кто руководит погромами афроамериканцев?
Вы тоже не можете? Вы спрашиваете, что надо делать, пока нас окончательно не придушили, как «великомученика» Флойда?
Уверяю вас, дело идет именно к этому – причем, буквально, без литературных гипербол.
Разница лишь в том, что нас, нормальных людей, не будут хоронить в золотом гробу, а столкнут в общую яму бульдозерным ножом – если к тому времени на земле останутся бульдозеры.
Впрочем, «прогрессисты» Пол Пота, помнится, справились с захоронением четверти камбоджийского населения и без бульдозеров, одними мотыгами…
Я скажу вам, что делать. Собственно, этот ответ очевиден. Оккупацию свергают лишь одним путем: бунтом, восстанием, сопротивлением. Конечно, я не зову вас на улицы бить витрины и жечь покрышки.
Нормальные люди редко ходят даже на мирные манифестации, а уж на сопряженные с насилием – и подавно.
Нормальные люди живут нормальной жизнью, которая состоит из нормальной семьи, нормальной работы и нормального досуга. Им трудно найти время, чтобы стоять в пикетах, потрясать плакатами и давать физический отпор отморозкам, которые заведомо превосходят их в умении бить, мучить и убивать.
Я не могу просить вас, нормальных, стать ненормальными.
Но это не значит, что вы не способны на восстание.
В контекстеГостелевидение Швейцарии официально признали необъективным Правительство страны и чиновники гостелевидения дали народу обещание, что подача материалов SRF будет нейтральной. Тем не менее, как показывает официальное исследование, на данный момент гостелевидение Швейцарии опустилось до уровня конвейера по пропаганде левых идей.
Начните его – каждый на своем месте. Начните с принципиального отказа от языка оккупантов.
Это только кажется, что инверсный оруэлловский язык – следствие оккупации; в реальности все обстоит ровно наоборот.
Сначала левая прогрессистская кодла ломает нормальную речь, смещая таким образом значение понятий, а уже потом принимается складывать из этого лживого материала лживые дворцы «универсальных ценностей».
Отказывайтесь быть «родителем №». Норма – не преступление, а отклонение от нормы – не доблесть. Будьте теми, кто вы есть на самом деле: женщиной, мужчиной, матерью, отцом, белым, черным, желтым, ультрамариновым… – и принципиально отказывайтесь раскаиваться в этом статусе.
Слегка перефразируя Цветаеву: «На их преступный мир один ответ – отказ!»
И второе, не менее важное: не стесняйтесь давать принципиальную моральную оценку проявлениям левой подлости в своем ближайшем окружении.
Поддерживая нормальные дружеские отношения с леваками и с теми, кто голосует за леваков, вы нормализуете оккупацию, придаете ей легитимный моральный статус.
Помните: мнимая симметрия между «левыми» и «правыми» – одно из типичных «смещенных понятий» прогрессистов.
Оккупант, лжец и разрушитель не может быть симметричен нормальному человеку. Они нагло присвоили себе звания либералов и гуманистов, но их удушающий тоталитаризм не имеет ничего общего с liberty, а их «гуманизм» происходит не от слова human, а от слова humus.
Левый значит подлый. Вы – нормальные, леваки-прогрессисты – отклонение от нормы, прежде всего – моральной. Оккупационное левое мировоззрение не подлежит пока уголовному суду, как родственная ему идеология фашизма, но это не должно мешать бескомпромиссному моральному осуждению его подлых адептов и сочувствующих им.
Не дискутируйте с прогрессистами, вставая таким образом на один уровень с ними – просто исключите их из числа своих друзей: возможно, это заставит кое-кого из них призадуматься.
Кто-то скажет: этого мало. Но с чего-то ведь надо начинать, не так ли?
Так почему бы, вдобавок к пустым жалобам в соцсетях, не начать с себя самого, со своего личного поведения, со своего личного круга – без каких-либо протестов, демонстраций, репараций и контрибуций? Потому что оккупация уже зашла слишком далеко, и, если просто хрипеть «Не могу дышать…», дело кончится совсем худо. Худо для всех.
* * *
Алекс Тарн
«Facebook»