Юлия Латынина — о том, как Эрдоган теснит своих конкурентов на Ближнем Востоке и о чём они могли договориться с Путиным
Турция: Европа себе старое наследие Рима возвращать не пожелала… (Фото: «Nautilus»)
Первый раздел Сирии совершился. Его главными бенефициарами оказались президент Эрдоган, для которого это очередной шаг в восстановлении большого Оттоманского проекта, и Израиль, обезопасивший себя занятием Хермона.
Больше всех потерял Иран: не только Сирию, но и всю долго создававшуюся им сеть террористических шиитских прокси.
Однако раздел Сирии значит гораздо больше. Он показывает, что мир, основанный на принципе нерушимости границ, закончился, что большие государства снова используют силу, и что все те принципы, на которых западные демократии последние 30 лет пытались построить мироздание, потерпели сокрушительный крах.
Впрочем, по порядку.
В контекстеПока никто не видит Сирия — давно уже не единое государство, управляемое единым правительством. Под контролем Асада и его союзников — россиян, иранцев, боевиков ливанской «Хезболлы» и других шиитских группировок — находится примерно 60% территории страны.
Незадолго до свержения Асада генерал-майор Роман Гофман, нынешний военный секретарь премьер-министра Израиля, был в Москве.
После его визита армия обороны Израиля без помех заняла на Голанах те укрепления, которые занимали российские наблюдатели.
Не то чтобы она без этого их не заняла, но с этим она зашла особо быстро и четко.
Аналогичная договоренность была достигнута и с Эрдоганом.
Условие было такое: Путин не стреляет по турецкой армии, изображающей «шахтеров и трактористов», в обмен ему остается Хмеймим и Тартус.
В Хмеймиме было 33 самолета, за последний месяц 25 улетели.
Еще одна — и существеннейшая часть договоренности — включала в себя личное спасение Асада. Самолет с Асадом улетел из Дамаска и пролетел над территорией Турции; той самой Турции, которая, собственно, и готовила свержение этого режима и чьи войска, — как водится, ушедшие в отпуск целыми полками вместе с прикупленной в местном военторге артиллерией, — сопровождали, а иногда и изображали собой отряды сирийских освободителей.
Понятно, что в таких условиях пролететь над территорией Турции можно только в рамках предварительной договоренности. Летел Асад в Москву, где, как выясняется, за последние годы только в Москва-сити его семья купила 19 апартаментов за 40 млн долларов. Таким образом, в России проживают уже три свергнутых президента: Аскар Акаев, Виктор Янукович, и вот теперь Асад.
Вопреки язвительным комментариям, это очень умная стратегия для Путина. Когда-то свергнутые правители проживали на Западе. Это было традиционно: царек ли, диктатор ли, король, какой-нибудь Дювалье-младший, — любой из них пересылал в Европу свои миллиарды, а потом, в случае форс-мажора, перебирался и сам. И никто его не трогал.
Сейчас вдруг получается наоборот. Бежавший диктатор, который вздумает перебраться в Европу, поедет в Гаагу, его авуары будут арестованы, —
и вот тут Путин предлагает уникальную услугу на финансовом рынке и, между прочим, показывает товар лицом.
Клиентов не кидает, собственность и особа доверившихся ему диктаторов оказываются более неприкосновенны, чем в Европе.
В контекстеБ-жья роса Как радовались, какая была эйфория, когда по исламскому миру прокатилась «арабская весна»? Вся европейская и американская демшиза была на седьмом небе. Можно поставить галочку - согласно леволиберальной методичке восторжествовала демократия. Сейчас они стараются об этом не вспоминать.
Как мы уже сказали,
главный бенефициар всего случившегося — Эрдоган, который, собственно, и не скрывает своей цели: восстановления Великой Турции. Именно это начинающееся восстановление празднуют сейчас люди по всей стране.
Маневр Эрдогана войдет во все учебники. Он, строго говоря, мог захватить Сирию еще два года назад. Уже тогда было очевидно, что российской армии в Сирии нет: все боеспособные части переброшены в Украину. Но это значило вступить в войну слишком рано, навлечь на себя гнев всяческих международных организаций и Белого дома, помешанных на теме сохранения границ, а главное — вступить в долгую и изнурительную войну с главной опорной силы режима Асада: иранскими шиитскими подразделениями.
Поэтому Эрдоган дождался времени, когда эти шиитские отряды были переброшены на помощь «Хезболле» в Ливан, где они были уничтожены Израилем, договорился и ударил. Таким образом, Эрдоган оказался главным бенефициаром уничтожения Израилем «Хезболлы».
Главным лузером в сирийском гамбите оказался, как мы уже сказали, Иран. Он потерял не только свои сирийские базы. После 7 октября, благодаря Беньямину Нетаньяху и Армии обороны Израиля, он потерял всю тщательно выстраиваемую им шиитско-террористическую сеть, которая должна была пронизать Ближний Восток и задушить Израиль.
Еще одним выгодоприобретателем является Израиль, занявший теперь гору Хермон, с вершины которой его артиллерия будет доставать, если что, даже до Дамаска.
Путин потерял — но довольно мало. Если он действительно сохранит за собой Тартус и Хмеймим, то он сохранит за собой два единственных вида военной недвижимости, которые имеют смысл для России в этом регионе, — без всяческих моральных, финансовых и имиджевых обременений в виде необходимости поддерживать людоедский режим Асада.
Отныне за всё, что происходит в Сирии, несет моральную ответственность Эрдоган и его ручная перевоспитанная «Аль-Каида».
Конечно, Путин был вынужден менять Асада по остаточному курсу, но если он действительно сменял его на Тартус и Хмеймим, — да еще заполучил его как эталонного беженца-диктатора со своими миллиардами в Москву, — то в целом для Путина плюсы почти уравновешивают минусы.
Путин в свое время ввязался в Сирию, чтобы подороже продать Асада США и поменять его на Украину. США покупать не стали, зато нашелся другой продавец — и мы должны подчеркнуть качество игры Реджепа Таипа Эрдогана, который мог, без сомнения, навязать свою волю силой, но предпочел 100% безрисковый договорняк с продавцом, который находился в безвыходном положении.
В контекстеЭрдоган разбушевался Расчёт, по-видимому, на то, что Запад привычно проглотит угрозы и оскорбления, а «мусульманская улица», точнее, её наиболее тёмная и экзальтированная часть, будет в восторге. И восславит нового падишаха и халифа, размахивающего мечом Саладина.
Главная мораль этой истории, однако, другая. В свое время Сирия и почти весь Ближний Восток были частью Римской империи — не из-за одной лишь военной мощи завоевателей, а из-за особенностей политической географии.
Сирии в принципе — благодаря той же географии — трудно быть самостоятельным государством.
Последний раз она таковым была во времена библейского бен-Хадада, да еще последних Селевкидов (отчего они и были последние). Еще в древности Сирия — как и соседний Ханаан — представляла собой узкий, прижатый к берегу горный район между двумя сверхдержавами, выстроенными в плодородных гигантских речных долинах Нила, с одной стороны, и Евфрата и Тигра — с другой.
Кроме того, Средиземное море представляет собой гигантскую транспортную артерию — тысячеполосное шоссе; и земли по обеим сторонам этого моря рано или поздно будут подчинены единому Большому Проекту, — как это было во время Рима.
В начале XX века, после крушения Османской империи, казалось, что этим единым Большим Проектом будет европейская цивилизация.
Что Европа вернет себе старое наследие Рима: Ближний Восток и Африку.
Однако Европа, вместо того чтобы заниматься освоением этих территорий, занялась большой гражданской войной, которая продолжалась с 1914 по 1945 год, и в ходе этой войны уничтожила свой цивилизационный ресурс (поэтому сейчас Ближний Восток колонизирует Европу, а не наоборот).
После этого Европа занялась деколонизацией и построением национальных государств. Что такое «национальное государство» Сирия, в котором друг друга ненавидят шииты, сунниты, алавиты, друзы, христиане и курды, — не спрашивайте. Построение национальных государств и деколонизация кончились, конкретно в Сирии, 54-летней диктатурой семейства Асадов. Без преувеличения можно сказать, что Сирия за последние 2 тысяч лет неплохо управлялась дважды. Во-первых, когда ею управлял какой-нибудь консул Вентидий Куман, а во-вторых, когда ею управляли французы.
Вместо «деколонизации» Ближнего Востока получилась его сплошная дестабилизация.
На место стремительно модернизирующегося и безопасного общества, которое мы видим в 1930-х годах в романах Агаты Кристи, — пришли диктатуры: сначала светские, а потом религиозные.
Свою лепту в добивание региона внесли и США. Сначала они свергли, из самых лучших побуждений, Саддама Хусейна, что, собственно, и дестабилизировало существующее status quo между шиитами и суннитами и привело к построению Ираном той самой террористической сети.
В контекстеВозвращение «неосултанов» и «неохалифов» Остается лишь констатировать, что с бегством Башара Асада арабский социализм, как, впрочем, и феномен антиколониального движения XX века, завершились и пришло время неосултанатов и неохалифатов. В этом смысле бескровное взятие неоисламистами Дамаска, первой столицы арабского халифата, выглядит более чем символично.
Потом президент Барак Обама поддержал «Арабскую весну». Между прочим, не стоит забывать, что знаменитое убийство американского консула в Бенгази, оставшееся безнаказанным, было связано именно с тем, что администрация Обамы действительно затеяла передавать ливийское оружие через турок сирийским «борцам за свободу».
В результате этой операции по вооружению сирийской оппозиции через Турцию умеренная сирийская оппозиция мгновенно исчезла, а ей на смену пришли «Аль-Каида» и ИГИЛ.
А когда Саудовская Аравия хотела покончить с главным рассадником религиозного суннитского фанатизма в регионе — то есть с Катаром — Белый дом запретил им это делать.
Мне встречались люди, которые на полном серьезе верят (в том числе таких верующих очень много на самом Ближнем Востоке), что в весь этот ад злокозненные демократические правители США ввергли Ближний Восток нарочно. Они делают американским политикам (особенно демократам) незаслуженный комплимент, наделяя их дьявольской предусмотрительностью там, где на самом деле имеет место лишь полное наплевательство и прекраснодушное доктринерство. Нарочно такого не придумаешь. Это всё был результат исключительно добрых намерений.
Раздел Сирии — это как раз история о том, что восемьдесят лет добрых намерений, нерушимых границ, демократических преобразований и прочих сферических коней в вакууме подходит к концу.
Люди доброй воли поуправляли миром, особенно последние тридцать лет, и их наследие — это замороженные конфликты, субсидируемые террористы, агрессоры, изображающие себя жертвами, и люди, которые на полном серьезе рассуждают о том, что гору Хермон немедленно надо вернуть новому главе Сирии Джулани (милейшему человеку, голову которого США оценили в 10 млн долларов и который возглавляет группировку, объявленную террористической не только в России и США, но и в Турции). «Тут главное, чтобы существующая граница была нетронута! — рассуждают они. — Тут главное не спровоцировать этих прогрессивных джихадистов».
Война — вещь плохая. Но попытка отменить войну кончилась тем, что в мире, где не воюют сильные, стали воевать хулиганы и террористы.
В этом новом мире, где сила имеет значение, эра национальных государств и нерушимых границ кончается, а возвращается время разумной силы и больших проектов.
А Эрдоган уже продемонстрировал свой уровень. Начать войну — дело нехитрое. Но начать войну так, чтобы никто ничего не заметил, со всеми договорившись, и еще чтобы вашингтонский обком приветствовал как спасителя, — вот это высочайший класс игры.
Которого так не хватает ледоколу Эрдогана — Путину.
* * *
Юлия Латынина
«Новая газета - Европа»