Суровый деловой климат вынуждает самих предпринимателей действовать жестко
Представители предпринимателей и юристы не зафиксировали в этом году существенного снижения давления на бизнес в России.
И одна из проблем состоит в том, что и сам бизнес охотно использует административный ресурс как способ победить в конкурентной борьбе. С одной стороны, в законодательство вносятся в том числе позитивные для предпринимателей изменения. С другой стороны, такие прецеденты, как «дело Калви» или конфликт Rambler с Nginx, наносят серьезный ущерб деловой среде и ставят под сомнение возможность успешного развития в России частной инициативы.
В контекстеАрест американского менеджера Майкла Калви шокировал инвесторов в России Калви был одним из последних иностранных инвестиционных менеджеров, все еще ведущих бизнес в России. Крупные американские инвестиционные фонды, такие, как Blackstone и TPG, отказались от экспансии в Россию после оккупации Крыма и последовавших санкций Запада.
Работа правоохранительных органов не всегда предсказуема, и пока не удается найти баланс между защитой законности и поощрением бизнес-активности.
Об этом сообщил в интервью РИА Новости председатель Счетной палаты Алексей Кудрин. По его словам, до кризиса-2008 предпринималось больше, чем сейчас, усилий по формированию благоприятного инвестиционного климата. Сейчас о деловом климате много говорится, «но реально улучшения не происходит», считает Кудрин.
Опрошенные «НГ» представители бизнес-сообщества и юристы не зафиксировали в этом году какого-либо смягчения давления на бизнес, наоборот – проблемы усугубляются, несмотря на отдельные позитивные новации. Член генсовета и председатель комитета развития правовых услуг «Деловой России» Екатерина Авдеева не зафиксировала явной тенденции по снижению давления на бизнес.
Хотя важные изменения все же происходили. «В августе были внесены изменения в Уголовно-процессуальный кодекс, которые более четко обозначили, кто в уголовном процессе признается субъектом, на который распространяется запрет на избрание меры пресечения в виде заключения под стражу», – сообщила эксперт. Однако в целом ситуация с законодательством, его трактовкой и применением пока сложная.
«Практика последних лет свидетельствует о том, что правоприменители часто трактуют обычную хозяйственную деятельность компании как прикрытие совершения тяжких преступлений, к которым в том числе относится и наиболее «популярное» мошенничество. Тогда коммерческая организация предстает как преступное сообщество», – отметила Авдеева.
По ее словам, очень большое давление оказывается на предпринимателей, которые исполняют госконтракты.
«Конечно, исполнение госконтракта предполагает повышенную ответственность. Но учитывать общественную значимость необходимо при вынесении приговора. Помещение же предпринимателя в СИЗО на время предварительного следствия разрушает его бизнес, а это означает не только потерю дохода самого предпринимателя, но и потерю рабочих мест сотрудниками организации», – обратила внимание Авдеева.
«В этом году силовики вышли с ходатайствами об избрании меры пресечения для большого количества предпринимателей, которых ни они, ни суды не признают таковыми. Причем разъяснение сводится к следующему – «по смыслу действующего законодательства предпринимательская деятельность не может осуществляться в целях незаконного обращения чужого имущества путем обмана в свою пользу, то есть в корыстных целях», – говорит Авдеева. – Это делает невозможным применение каких-либо гарантий для предпринимателей в уголовном процессе». По ее словам, «есть альтернативы СИЗО для решения вопросов, стоящих перед следствием, но они не применяются в большинстве случаев».
«Давление на бизнес только усилилось. С 2013 года мы отмечаем усиление государственного сектора в бизнес-сфере и исчезновение независимых предпринимателей. Снизилась публичная активность среди бизнеса, бизнес стал более скептически относиться к правовым механизмам отстаивания своих прав, снизился резко оптимизм относительно возможности ведения бизнеса и увеличилась доля бизнеса, зависящего от муниципальных и государственных заказов, – это бизнес чиновников», – перечислила председатель Ассоциации адвокатов России за права человека Мария Архипова. Также, по ее уточнению, усилился бизнес диаспор, а это, в свою очередь, как правило, теневой бизнес.
В контекстеА давайте Telegram пропустим через рамки? В терактах виноваты не компания «Телеграм», не компания «Рено», не Бертольд Шварц, изобретатель пороха... Виновниками терактов являются ровно две инстанции. Это сами террористы, которые хотят совершить теракт, и это спецслужбы, которые его проморгали.
По мнению экспертов, основная проблема в том, что бизнес не диктует политику государству, а реализует политику чиновников, чьи интересы последние 30 лет, как считает Архипова, иногда «носят личный коммерческий характер».
«Практика уголовного преследования предпринимателей носит стабильно жесткий характер. И по итогам 2019 года ситуация остается стабильно тяжелой. Хотя использование данного инструмента – это преимущественно следствие конкурентной борьбы и недружественных поглощений лицами, использующими административный ресурс», – поясняет руководитель консалтингового бюро «СледзЪ» Юлия Следзь.
По мнению эксперта, тенденция будет усугубляться, «в том числе увеличится количество привлечений предпринимателей по эпизодам совершения налоговых преступлений».
«В целом, несмотря на регулярные заявления и законодательные инициативы, ситуация с уголовным преследованием предпринимателей не изменилась, – говорит адвокат, партнер ФБК Legal Нина Боер. По словам эксперта, в большинстве случаев разбирательства в отношении предпринимателей сводятся к попыткам решать корпоративные конфликты с помощью уголовных дел. Например, в рамках уголовного дела могут предъявляться обвинения с формулировкой «не обеспечил своевременное поступление денежных средств на счета контрагентов».
«Источник тревожности – событийный ряд, связанный с делами против бизнесменов, – сообщала ранее руководитель направления социологических исследований центра социального проектирования «Платформа» Мария Макушева. – Дела против бизнесменов последних лет выглядят с точки зрения бизнеса непонятными. Возникает вопрос, почему одних наказывают, а других нет». И главным событием года в этом ряду стало «дело Калви» (см. «НГ» от 11.07.19). «Этот прецедент повлиял в большей степени на общее пессимистическое настроение в бизнесе», – сообщила «НГ» Архипова. «Такая тенденция негативно сказывается на деловом климате», – соглашается Авдеева.
Вторым событием, которое можно назвать шокирующим для бизнес-среды, стал конфликт Rambler с Ngnix. Причем, по оценкам некоторых экспертов, озвученное недавно намерение Rambler прекратить именно уголовное дело и перевести разбирательство в гражданско-правовую сферу, уже не спасает ситуацию. «Так, «Дело Калви» отпугнуло многих инвесторов, равно как и ситуация с Rambler и Ngnix, и досудебное разбирательство по второму событию не умаляет его негатива для инвесторов», – считает управляющий партнер экспертной группы Veta Илья Жарский. Хотя, уточняет Авдеева, важно, что крупные игроки начинают договариваться.
Как сообщили «НГ» в пресс-службе Минэкономразвития (МЭР), об уровне защиты прав предпринимателей можно судить, например, по тем сведениям, которые приводятся в ежегодном докладе бизнес-омбудсмена Бориса Титова. «Из данных доклада за 2019 год можно отметить, что в рамках совместной работы Генпрокуратуры и института уполномоченных в 2018 году было выявлено и пресечено свыше 181 тыс. случаев нарушения законов о защите прав хозяйствующих субъектов (168 тыс. в 2017-м). В докладе также отмечается, что 80% обращений, поступивших в адрес уполномоченных, содержат жалобы на неправомерное возбуждение уголовного дела», – сообщили в МЭР. Результаты 2019 года будут опубликованы в 2020-м, уточнили в министерстве.
* * *
Анастасия Башкатова
- заместитель заведующего отделом экономики «Независимой газеты»
«Независимая газета»