Позиции католицизма в Южной Америке ослабевают
Буэнос-Айрес. (Фото: «Nautilus»)
В 1960-70-е годы Католическая церковь столкнулась в Латинской Америке с выросшим в её недрах революционным движением - «Теологией освобождения», довольно сильной в те годы в Бразилии, Колумбии, Перу и Никарагуа, но затронувшей и другие страны региона.
В Бразилии к «Теологии освобождения» примкнул архиепископ Элдер Камара, в Сальвадоре - архиепископ Оскар Ромеро; в Колумбии священник Камило Торрес возглавил партизанскую группировку Армия национального освобождения, а в Никарагуа иезуиты братья Карденаль стали активистами Сандинистского фронта национального освобождения и министрами в сандинистском правительстве.
В контекстеНовый папа Римский вызывает множество вопросов Даже первые проповедь и обращения Льва XIV вызвали вопросы. Он призвал сделать «все возможное для скорейшего достижения подлинного, справедливого и прочного мира» на Украине. Возникает ощущение, что папа обращается к шаблонной риторике, не вдаваясь в детали проблем.
В Аргентине Католическая церковь занимала более правые позиции, чем в Бразилии, Колумбии или Мексике, но и там ряд священников примкнули к «Теологии освобождения»: там это течение получило название «теология народа».
Его главными выразителями были теологи Лусио Гера, Рафаэль Тельо, Хосе Северино Кроатто, Рубен Дри, а также философ Энрике Дюссель.
Сторонники «Теологии освобождения» в Аргентине влились в левое крыло перонизма и были связаны с партизанскими организациями, такими как Монтонерос.
В 1976 г. к власти пришла правая военная диктатура, которая установила режим государственного террора. Репрессии затронули и сторонников «Теологии освобождения»: 20 левых священников были убиты.
Военные убили даже епископа Ла-Риохи Энрике Анджелелли, сочувствовавшего «Теологии освобождения». К концу 1970-х «Теология освобождения» в Аргентине была искоренена.
В 1980-х годах «Теология освобождения» подверглась официальному осуждению со стороны Конгрегации доктрины веры (во главе с кардиналом Йозефом Ратцингером, будущим папой Бенедиктом XVI), а также критике со стороны папы Иоанна Павла II. Это привело к резкому снижению её влияния в Католической церкви.
Однако по прошествии почти полувека позиция католической церкви кардинально изменилась.
Последним папой, придерживавшимся традиционных позиций и ценностей, был Бенедикт XVI, который был вынужден отречься от престола под сокрушительным давлением левых как вне, так и внутри Католической церкви.
Сменивший его папа Франциск (в миру - Хорхе Брегольо) был аргентинцем, и на посту главы Католической церкви он занял левую позицию. Франциск отменил запретительные решения в отношении «Теологии освобождения», разрешил публикацию трудов перуанского философа Густаво Гутьерреса - одного из идеологов движения, в официальных изданиях Ватикана, и даже встретился с ним. Убитый военными епископ Анджелелли был причислен к лику святых.
Ряд аргентинских журналистов и политиков заявляли о том, что папа Франциск был сторонником перонизма, и что в молодости был связан «Железной гвардией» - подпольной организацией перонистов.
В контекстеВывел ли Хавьер Милей Аргентину из рецессии? Независимо от того, видны они сразу или нет, реформы Милея создают бесчисленные возможности, демонтируя наименее продуктивную часть экономики Аргентины: её бюрократию.
После смерти Франциска папой стал американец Лев XIV, и традиционалисты в Католической церкви надеялись если не на возвращение к традиционным ценностям, то, по крайней мере, на восстановление баланса между правыми левыми её крыльями.
Однако этого не случилось: Лев XIV твёрдо придерживается политической линии своего предшественника Франциска. В этом смысле знаковым стал визит Льва XIV в Аргентину, где президент Хавьер Милей (принявший иудаизм) резко и даже грубо критиковал своего соотечественника Франциска.
Милей выступал против главы католиков не как иудаист, а как политик: он - враг левых, и рассматривает католицизм как часть левого движения.
Многие в Аргентине надеялись на то, что встреча Милея, в преддверии визита папы прекратившего нападки на Католическую церковь, с Львом XIV прекратит противостояние аргентинского лидера с католицизмом. Однако, несмотря на относительно тёплую встречу, организованную Милеем в буэнос-айресском аэропорту, этого не произошло.
В Аргентине глава католиков сразу начал критиковать политику Милея. Он выразил обеспокоенность положением пенсионеров и оттоком молодёжи за рубеж, призывал финансировать образование и подверг сомнению модель жёсткой экономии, «которая не способствует социальной интеграции».
Папа говорил о безработице, падении покупательной способности, критиковал сдерживание потребления для контроля над инфляцией, и призывал использовать природные ресурсы на благо местных сообществ.
Таким образом, Лев XIV ясно дал понять, что социальная доктрина Католической церкви по-прежнему резко контрастирует с экономической программой Милея.
Лев XIV высоко оценил роль профсоюзов: «Профсоюзы - незаменимые институты, когда они защищают тех, кто не имеет голоса, и противостоят превращению труда в товар, - заявил он группе руководителей предприятий, рабочих и членов профсоюзов. - Когда экономическая прибыль становится единственным критерием успеха, бизнес дегуманизируется».
Сказано всё верно, однако в конкретных условиях Аргентины профсоюзное движение - база левых перонистов, и противник Милея.
Профсоюзы время от времени проводят забастовки и марши протеста против либеральных реформ. При этом 45% работающих аргентинцев трудятся в неформальном секторе, и в профсоюзах не состоят. Они мало зарабатывают и социально не защищены, но для них Лев XIV слов не нашёл.
Папа также упомянул епископа Энрике Анжелелли как пример «тех, кто трудился во имя единства и мира». Это было прямым намёком на преступления военной диктатуры, которую проклинает левая оппозиция и пытается частично оправдать правительство Милея.
В контекстеСмерть хамелеона Новый папа Лев XIV, он же Боб Превост - уроженец мафиозного Чикаго, августинец-кокаинист и не особо маскирующийся «освобожденец», wokeнутый на всю голову трампоненавистник. Он оплакивал наркомана и уголовника Джорджа Флойда и благословлял BLM. Даже не хочу предрекать, что он будет творить и говорить по поводу народа и Земли Израиля.
Спустя несколько минут после того, как Лев XIV призвал политических лидеров Аргентины содействовать диалогу и демократическому сосуществованию, глава государства ответил: «Я не против ничего из этого. Это злонамеренная характеристика, выдвинутая частью политической системы при соучастии прессы».
Лев XIV говорил всё правильно - не придерёшься, но всё сказанное имело чёткую антиправительственную направленность. Позиция понтифика стала мощной поддержкой левого, в первую очередь перонистского, движения Аргентины.
Сейчас, когда Аргентина расколота практически поровну на сторонников и противников либерализма и реформ, поддержка Католической церкви одной из сторон имеет огромное значение.
Почему Католическая церковь вдруг решила поддержать левое движение в Аргентине? Раньше она лишь единожды участвовала в политике страны - в 1952-55 гг., когда церковь вступила в жёсткий конфликт с президентом Хуаном Доминго Пероном. Причины этого были серьёзными.
Во-первых, Перон препятствовал церковной благотворительности - она была монополизирована Фондом Евы Перон.
Во-вторых, вокруг Евы Перон после её смерти был создан настоящий религиозный культ.
В-третьих, Перон вступил в открытую связь с несовершеннолетней, что нарушало законы страны, но никто не мог его осудить за это преступление, и в дело вступила церковь.
После этого церковь не вмешивалась в аргентинскую политику - ни во время военных переворотов, ни в эпоху «Грязной войны» 1975-83 гг. Молчала церковь и в период правления перонистов Нестора и Кристины Киршнер, погрязших в коррупции и совершенно разваливших экономику страны.
В контекстеСпасибо Аргентине! Когда социалисты намереваются обложить налогом «всё, что движется» (а то и что «не движется»), и потратить все это на «государственные проекты» по «ускорению роста», стоит напомнить, что это официальная политика в стране.
Почему же она выступила теперь? Потому, что позиции католицизма в Южной Америке ослабевают.
Всё больше латиноамериканцев принимают протестантизм; на перовом месте идут гватемальцы (до половины населения покинули католицизм и стали протестантами) и Бразилия (до 35%), но этот процесс затронул и Аргентину.
То, что Милей перешёл из католицизма в иудаизм, в Ватикане восприняли как нехороший сигнал: аргентинец публично и демонстративно покинул доминирующую конфессию - а избиратели всё равно избрали его президентом.
Значит, позиции католицизма слабеют.
В этих условиях Католическая церковь сделала открытую политическую ставку на левых. В Бразилии левая Партия трудящихся изначально опирается на католиков (среди её организаторов ещё в конце 1970-х были представители «Теологии освобождения»), а противостоящие им правые опираются в основном на протестантов, а в Рио-де-Жанейро целая фавела приняла иудаизм и переименовалась в «Новый Иерусалим».
В Гватемале правые - протестанты и последователи военного диктатора Риоса Монтта, а их левые противники - католики.
В Мексике протестанты тоже оппозиционны левому правительству, и в той или иной степени эта тенденция прослеживается по всей Латинской Америке.
Поэтому Католическая церковь сделала свой выбор. И начала с Аргентины - самой богатой страны региона, где к тому же проводится самый радикальный либеральный эксперимент.
* * *
Евгений Трифонов
«Дзен»