Три стороны, три ошибки
Самолёт F-16 «Фалькон» израильских ВВС. (Фото: «Nautilus»)
Ошибки США и Израиля в конфликте с Ираном, возможно, обрекли на провал цель смены режима.
В контекстеВойна и перемирие Когда Трамп вдруг сделал свое оптимистичное заявление и даже сказал, что готов прилететь в Исламабад, но визит в Израиль отложил из соображений безопасности, стало понятно, что он блефует, и до возобновления военных действий гораздо ближе, чем до подписания великого соглашения с КСИР…
Каждый из трёх главных участников нынешнего конфликта допустил фундаментальную ошибку в оценке своего противника. Руководство США и Израиля неверно истолковало ключевые события начала января, тогда как Исламская Республика Иран просчиталась в отношении своих соседей. Именно эти ошибки определили ход войны и, вероятно, повлияют на её исход.
Любая война предполагает наличие у правительства определённых целей — какими бы расплывчатыми и изменчивыми они ни были. Президент Дональд Трамп стремится обезвредить Иран, лишив его возможности угрожать интересам США. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху добивается смены режима.
Иранское руководство хочет сохранить власть и остаться верным своим основополагающим принципам — антиамериканизму и антисионизму.
Следует напомнить, что именно смена режима занимала центральное место среди мотивов союзников, начавших войну. Объявляя 28 февраля об американском ударе, Трамп обратился к «великому и гордому народу Ирана» со словами: «Сейчас настало время взять свою судьбу в собственные руки». Одновременно Нетаньяху заявил: «Настало время всем слоям иранского народа... сбросить с себя ярмо тирании».
Оба лидера говорили также о захвате запасов урана, уничтожении военного потенциала и ликвидации джихадистских сетей. Однако всё это может быть восстановлено, если режим уцелеет.
Даже огромные экономические последствия войны — потрясения на энергетических рынках, перебои с поставками удобрений, сбои в производстве чипов для искусственного интеллекта, нарушения авиасообщения и многое другое — в конечном счёте зависят от судьбы Исламской Республики.
Каким же образом ошибки правительств сказались на главном вопросе войны — смене режима?
Вашингтон
В контекстеКто врёт о перемирии с Ираном? Работы над ядерной и ракетной программами продолжались за кулисами — параллельно с тем, как отполированные представители встречались с западными дипломатами. Та же картина проявилась и на этой неделе. Иран подписался под соглашением о перемирии, прекрасно зная, что оно не удовлетворяет его собственный максималистский список из десяти требований.
В Венесуэле американские силы успешно провели дерзкую и безупречную с тактической точки зрения операцию по устранению президента Николаса Мадуро.
Этот успех убедил Трампа, что он открыл новую парадигму — простой способ расправляться с врагами Соединённых Штатов: обезглавить руководство более слабого противника, подобрать покладистого преемника и затем навязать стране свою волю.
Это открытие вдохновило Вашингтон на попытки повторить ту же схему на Кубе и в Иране. В последнем случае уже начались переговоры с предполагаемым преемником — Мохаммадом Багером Галибафом, давним функционером режима и нынешним председателем парламента Ирана.
23 марта Трамп объявил, что «Соединённые Штаты Америки и страна Иран в течение последних двух дней провели очень хорошие и продуктивные переговоры относительно полного и окончательного урегулирования наших разногласий», а позднее добавил, что стороны достигли «существенного согласия» «почти по всем вопросам».
Этот поворот ясно свидетельствовал о готовности вести дела с Тегераном и тем самым фактически согласиться на сохранение режима у власти — даже если Трамп пытался представить ликвидаци. множества иранских руководителей как своего рода «смену режима» и даже если 1 апреля он отрицал, что смена режима вообще когда-либо являлась целью США. Проблема в том, что многолетняя политика «сопротивления», проводимая режимом, хорошо подготовила его к подобной войне.
Дэнни Цитринович из израильской военной разведки отмечает, что режим «успешно сохраняет контроль над морской акваторией и Ормузским проливом, демонстрирует устойчивость перед давлением Израиля и США, удерживает запас примерно в 440 килограммов урана, обогащённого до 60 процентов, продолжает наносить удары по энергетической инфраструктуре и поддерживает стабильный темп ракетных и беспилотных атак — при этом не допуская серьёзных признаков внутренней дестабилизации, будь то массовые протесты или переход военных на сторону противника».
Характерно, что на фоне этой ситуации американское правительство сняло санкции с российского и иранского нефтяного экспорта.
Кроме того, если венесуэльская идеология чавизма давно выродилась в нечто, едва ли превышающее уровень корыстного оправдания власти жадной элиты, то иранская исламская идеология по-прежнему сохраняет преданность той небольшой, но критически важной части общества, которая фактически управляет страной. Более того, низшие слои государственного аппарата, возможно, проявили ещё большую решимость, чем высшие.
Поэтому поиски иранского аналога запуганной венесуэльской чиновницы Дельси Родригес, скорее всего, окажутся безрезультатными.
Иерусалим
В контекстеИзраиль побеждает или терпит поражение? На глазах у всего изумленного мира Израиль ликвидировал всю военную, политическую и «физико-теоретическую» верхушку, разрушил военную инфраструктуру, разбомбил ядерные объекты – не потеряв ни одного самолета, ни одного солдата. Как говорят зарубежные генералы, эти две операции наших ВВС в Иране будут изучать на военных кафедрах всего мира.
Спустя всего несколько дней после венесуэльских событий Иран пережил самое мощное восстание за всю историю Исламской Республики. На первый взгляд даже казалось, что режим вот-вот рухнет.
Как сообщается, израильская разведка «Моссад» убедила премьер-министра Нетаньяху, что январские волнения показали: внешний толчок способен наконец привести к свержению Исламской Республики.
Исходя из этого, израильская воздушная кампания была направлена на уничтожение ключевых фигур режима, разрушение объектов силовых структур и подрыв как реальных возможностей власти, так и ореола её неуязвимости.
Проблема, однако, заключалась в том, что главным наследием январского восстания стали не толпы людей, пытавшихся свергнуть режим, а массовые убийства протестующих, совершённые самим режимом.
Согласно официальным данным, погибли около трёх тысяч человек. Трамп говорил о сорока пяти тысячах погибших, а иранская оппозиция квалифицировала действия властей как преступления против человечности.
Иными словами, бойня, по-видимому, достигла своей цели — внушить иранцам страх перед повторением подобных попыток. Январское восстание оставило после себя не надежду, а отчаяние.
Таким образом, Вашингтон и Иерусалим неверно поняли значение январских событий в Венесуэле и Иране и построили свои военные цели на ошибочных предпосылках.
Именно эти американо-израильские просчёты объясняют, почему подавляющее военное превосходство до сих пор не привело к стратегическому успеху и, возможно, никогда к нему не приведёт.
Тегеран
В контекстеСША «потеряли» арабский мир? Россия и Китай, которые не очень-то претендуют на роль защитников либерального международного порядка, просто застрахованы от этих конкретных обвинений. Внешняя политика — это не конкурс популярности, и все государства принимают решения, которые вызывают критику со стороны других.
Ошибка режима заключалась в том, что он начал использовать ракеты и беспилотники против длинного списка государств, не участвовавших в боевых действиях.
Под ударами оказались все шесть членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива: Саудовская Аравия, Кувейт, Катар, Бахрейн, Объединённые Арабские Эмираты и Оман.
Причём произошло это несмотря на то, что Катар симпатизировал Тегерану, ОАЭ служили его главным внешним финансовым центром, а Оман оказывал дипломатическую поддержку.
Исламская Республика атаковала также Иорданию и Азербайджан, а кроме того двух членов НАТО — Турцию и Великобританию.
Первоначально Тегеран надеялся вынудить руководителей этих государств потребовать от Трампа прекращения боевых действий. Позднее децентрализованная военная доктрина Ирана передала значительные полномочия полевым командирам, которые продолжили обстрелы соседей уже по собственной инициативе; никто наверху не приказал им остановиться.
Эти действия обернулись впечатляющим провалом.
Государства Персидского залива отказались от прежней политики умиротворения Ирана и перешли к более жёсткой линии; нейтралитет сменился враждебностью. Согласно опросам, многие жители этих стран теперь рассматривают Иран как «врага, которого необходимо сдерживать и которому нужно противостоять».
Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман, фактический правитель королевства, прошёл путь от неприятия войны против Ирана до требования довести её до конца и уничтожить Исламскую Республику.
Почти две с половиной тысячи ракетных и беспилотных ударов по территории ОАЭ побудили руководство страны содействовать планам «силой открыть Ормузский пролив», как выразилась Wall Street Journal.
Даже если режим в Тегеране уцелеет, ему придётся столкнуться с враждебностью почти всех соседей. Это приведёт к гораздо большей международной изоляции, чем когда-либо прежде, со зловещими последствиями для экономики и безопасности страны.
Выживет ли режим?
В контекстеМукавама «Мукавама» в современном политическом дискурсе относится не только к военному противостоянию чужеродному господству. Это не просто инструмент защиты – это долг, связанный с идентичностью, достоинством и исторической целью. Сам факт сопротивления несет моральное, искупительное значение. Джихад как форма священной борьбы.
Но главный вопрос остаётся открытым: выживет ли Исламская Республика?
Аналитики в целом согласны с тем, что даже самые точные и массированные воздушные удары способны деморализовать противника и изменить баланс сил, но сами по себе не могут привести к смене режима.
Если не считать прямой иностранной оккупации, для этого необходимо, чтобы подданные решительной и жёсткой тирании сами подняли восстание.
Это могут быть этнические меньшинства, ключевые группы промышленных рабочих, недовольные сотрудники силовых структур, независимые медийные фигуры или другие общественные силы.
Но они должны объединиться, найти друг друга и начать действовать сообща. Пока что в Иране признаков такого объединения не наблюдается.
Напротив, американо-израильская война укрепила режим и усилила его решимость выжить.
Авиаудары, уничтожившие лидеров и военную инфраструктуру, по-видимому, укрепили позиции наиболее жёстких политиков и представителей силового аппарата, расширили их возможности по подавлению инакомыслия и одновременно выявили отсутствие признанного лидера масштаба аятоллы Хомейни, способного возглавить оппозицию режиму.
Даже если режим сохранится в сильно ослабленном состоянии, он останется источником многочисленных угроз.
В контекстеВойна на Ближнем Востоке уходит на новую глубину Сложившаяся ситуация «на земле» вызывает сомнения, что администрация президента США сможет убедить Иран согласиться на американские переговорные требования. Тегеран уверен в том, что он стал хозяином положения. Однако растущие претензии на международные воды и обострившийся аппетит к вымогательству могут сыграть с иранским руководством злую шутку.
Так, хроническая экономическая некомпетентность привела к беспрецедентному водному кризису. Как отмечается в исследовании Middle East Forum, «этот кризис является не стихийным бедствием, а политически созданной катастрофой — прямым следствием десятилетий бесхозяйственности, коррупции и ошибочной идеологии».
Ещё в 2015 году бывший министр сельского хозяйства предупреждал, что недальновидная водохозяйственная политика Исламской Республики приведёт к тому, что около 70 процентов иранцев «не будут иметь иного выбора, кроме как покинуть страну». В 2026 году это означало бы примерно 65 миллионов человек.
Массовое обезлюдение Ирана прежде всего ударит по самому Ирану, но также затронет его соседей и страны Запада, включая Австралию, которая, вероятно, станет одним из предпочтительных направлений для беженцев.
Помимо экономических проблем, даже ослабленная, но сохранившая идеологическую мотивацию Исламская Республика продолжит дестабилизировать и без того неспокойный Ближний Восток: подрывать безопасность соседних государств, стремиться контролировать Ормузский пролив и восстанавливать свою стратегию «огненного кольца» против Израиля.
Тегеран также продолжит экспортировать свою исламистскую идеологию, вдохновляя значительные группы мусульман — шиитов и не только — по всему миру, от мечети в Мельбурне до мэра Нью-Йорка.
В самом грубом и упрощённом виде итог войны сведётся к одному из двух вариантов: либо смена режима и победа США с Израилем, либо согласие Трампа на сохранение Исламской Республики и победа Ирана.
Хотя серьёзные ошибки допустили обе стороны, складывается впечатление, что западные союзники ошиблись сильнее. И потому они, вероятнее всего, не достигнут своей главной военной цели — смены режима.
* * *
Даниэль Пайпс
- доктор философии (Гарвард), основатель Ближневосточного форума
«The Australian»
Перевод: «Nautilus» / «OpenAI»
Сайт Даниэля Пайпса