Вопросы без ответа
Почему граница осталась беззащитной? (Фото: «Nautilus»)
Снова и снова звучит одна и та же мелодия. И снова Айзенкот делает государственную следственную комиссию центральной темой своей кампании.
Поэтому важно повторять вновь и вновь. Мы больше всего хотим, чтобы провалы 7 октября были расследованы.
В контекстеНесколько слов о «государственной» следственной комиссии Факт остаётся фактом: 7 октября 2023 года боевики ХАМАС разрушили заграждение и вторглись на территорию Государства Израиль. Стоявший там танк не открыл огонь по вторгшимся, поскольку командир танка не был уверен, что перед ним «вооружённые нарушители», а страх перед военной прокуратурой оказался сильнее страха перед самими вторгшимися.
Почему не подняли по тревоге солдат?
Почему не отдали приказ об эвакуации фестиваля «Нова» уже ночью?
Почему не прислушались к наблюдательницам?
Почему координаторы безопасности в кибуцах и полиция в населённых пунктах не были предупреждены?
Почему тысячи боевиков ХАМАС получили оперативные приказы, а у ШАБАКа не оказалось ни одного агента, который сообщил бы об этом?
Почему армия не подготовила оперативный план против сценария «Стена Иерихона», с резервами и линиями обороны?
Почему на праздник Симхат-Тора практически всю армию перевели в режим сниженной боевой готовности и ещё громко объявили об этом?
Почему не было готовых к немедленному удару боевых вертолётов и беспилотников?
И почему, чёрт возьми, в течение всей ночи не проинформировали министра обороны и премьер-министра?
Почему ни на один из этих вопросов нет ответа в расследованиях ЦАХАЛа и ШАБАКа?
И почему ЦАХАЛ сделал всё возможное, чтобы сорвать проверку государственного контролёра, а БАГАЦ скандальным образом этому содействовал?
В контекстеКонспирация Человек, который 7 октября свободно заходит на секретные базы, собирает большой объём информации, доставляется на базу офицером — активистом «Ахим ле-нешек», всплывает имя Яира Голана, а затем этого человека немедленно отправляют на психиатрическую госпитализацию с диагнозом, поставленным по Zoom. Всё это выглядит до боли знакомо…
Но мы не готовы согласиться с тем, чтобы Ицхак Амит — самый политизированный судья в истории БАГАЦа (а конкуренция здесь серьёзная, ведь в последние десятилетия все были политизированными) — назначал членов комиссии по своему образу и подобию.
Это проверенный рецепт комиссии, выводы которой будут известны заранее: всю ответственность возложат на правое правительство, а всех назначенных должностных лиц, которые как минимум несут тяжёлую, а некоторые скажут — и уголовную ответственность за перечисленные выше провалы, фактически освободят от ответственности.
Мы хотим комиссию, которая расследует всё: включая политику сдерживания армии, позволившую террористам приблизиться вплотную к забору; включая резервистов, заявлявших, что в сентябре «армии не будет»;
включая резервистов ВВС, открыто говоривших, что военно-воздушные силы теряют боеготовность; и, да, включая политическое руководство, которое считало, что разделение Газы и Иудеи и Самарии необходимо для предотвращения экзистенциальной угрозы создания палестинского государства.
Такая комиссия должна быть сбалансированной, состоять, помимо прочего, из военных специалистов, а не только из судей, чьи знания в военной сфере не превосходят уровня сержанта запаса.
Она должна представлять и тех, кто считает, что в демократическом государстве армия подчиняется правительству и закону, а не судьям, которые искажают закон своими абсурдными решениями. Она должна представлять семьи погибших со всего политического спектра, а не только тех, кого используют для нападок на правительство.
Тот, кто считает, что Ицхак Амит способен назначить такую комиссию, может купить у меня пшеничное поле на Луне.
Так что не поддавайтесь на пустые и избитые лозунги Гади Айзенкота. Ознакомьтесь с законопроектом о Национальной следственной комиссии, предложенным Ариэлем Кальнером и уже прошедшим первое чтение, и вы поймёте, что именно этот путь является единственным способом по-настоящему расследовать трагические события, которые нам пришлось пережить.
Мошик Коварский
«Facebook»
Перевод: Влад Саар