Польша встречает беженцев колючей проволокой и выстрелами, игнорируя критику, звучащую из Берлина и Брюсселя
Когда в 2015 году Европу захлестнула волна беженцев с Ближнего Востока, одной из многочисленных проблем стало резкое размежевание стран - членов Евросоюза.
Западная Европа, привыкшая к притоку людей из менее развитых частей мира, по разным причинам посчитала менее опасным открыть двери и принять значительное количество приезжих.
В контекстеКризис на границе Беларуси и Польши Утром понедельника к польской границе со стороны Беларуси пошли колонны мигрантов. Сначала счет шел на сотни, во второй половине дня польские СМИ стали сообщать о тысячах.
Определяющей стала позиция канцлера Германии Ангелы Меркель. Она решила запустить более миллиона иммигрантов не только и не столько из гуманитарных соображений, сколько опасаясь взрыва на подступах к европейским центрам.
Действительно, в странах по пути следования «караванов» обстановка создалась взрывоопасная, а Греция и Балканы и так стабильностью никогда не отличались.
Шесть лет спустя можно сказать, что самые мрачные прогнозы развития политических событий не оправдались. Богатые европейские страны (условно Австрия, Германия, Бенилюкс, Скандинавия) так или иначе абсорбировали поток, хотя бесследно те события не прошли и долгосрочные последствия еще предстоит понять.
Но тогда же выяснилось, что вся новая часть Европейского союза вообще не поняла логики грандов.
Предпринятая тогда попытка Берлина и Брюсселя ввести квоты на рассредоточение беженцев по всему объединению вообще не сработала. С одной стороны, приезжие в массе не имели интереса оставаться в менее продвинутых странах, где отсутствовали социальные гарантии. Отсюда настойчивое желание оказаться в Германии, Австрии, Швеции и т.д.
С другой стороны, сами государства Восточной и Центральной Европы категорически воспротивились самой идее.
В контекстеЭрдоган отказался принимать беженцев из Афганистана На сегодняшний день Турция уже приняла около 4 млн беженцев. Большинство из них — сирийцы, но примерно 120 000 — это афганцы. Число беженцев в Турции становится все более спорной темой в стране. Это усугубляется ухудшением экономической ситуации в Турции в последние годы…
В Германии и других западноевропейских странах тогда случилась волна критических комментариев против восточных соседей. Мы, мол, их облагодетельствовали, приняв в ЕС, а они в ответ даже с такой малостью, как прием нескольких сотен беженцев, помочь не желают. И вывод: не дозрели они до подлинной цивилизации.
В ответ наиболее вдумчивые из восточноевропейских комментаторов сетовали на то, что крупные и благополучные государства Европы вообще не желают понять, что в небольших и не столь преуспевающих странах «малость» может восприниматься иначе.
Скажем, Германии, принимающей сотни тысяч человек иной культуры и религии, кажется, что пара сотен или даже тысяч гостей в Болгарии или Словакии погоды точно не сделают.
У небольших наций, да еще и недавно обретших / восстановивших свой национальный суверенитет, мнение иное. Страх по поводу утраты собственной идентичности там не умозрительный, а вполне реальный, хотя, вероятно, и преувеличенный.
В общем, в середине прошлого десятилетия миграционный кризис стал заметной точкой расхождения внутри Европейского союза.
Противоречия были и до этого, но здесь они проявились на глубоком ментальном уровне.
В контекстеЕвропа устала от мигрантов Почему-то датчане должны в присутствии строгих гостей стесняться национальных блюд, других своих привычек и пристастий и думать о том, как это могут воспринять пришельцы в тюрбанах и парандже, особенностям которых ввиду толерантности никто из коренных жителей не смеет удивляться…
То, что происходит сейчас на границах Беларуси с Литвой и особенно Польшей, - новый виток миграционной драмы, которая, как бывает, обретает трагифарсовую составляющую.
Оставим пока в стороне вопрос, как переселенцы с Ближнего Востока оказываются именно тут. К несчастью, сам феномен миграции создает поле для циничного использования стремления людей к лучшей жизни в политических и коммерческих целях. Опыт турецкого лидера явно изучается и другими.
Что же касается реакции стран, расположенных на пути людей к светлому будущему, то наблюдается каскад разных проявлений.
С одной стороны, тот же страх перед притоком со стороны, что был и тогда. С другой - нежелание преодолеть политическую предвзятость для решения важного вопроса. Вполне естественно, что проблема беженцев, пробивающихся с территории Беларуси, должна решаться в контакте с властями этой страны. Как это было в случае с Турцией и сирийским потоком.
Однако Варшава, как и Евросоюз, заняла принципиальную позицию, что с Минском при Лукашенко разговора не будет.
В результате получилось публичное разбирательство на весь мир под камеры, и Польша, ощетинившаяся армией против мигрантов, выглядит не очень привлекательно. Тем более что у нее и так затяжной конфликт с ЕС по правовым вопросам.
В контекстеОни уже идут: Анкара «выпускает» беженцев в Евросоюз На фоне эскалации в Идлибе власти Турции приняли решение в течении 72 часов не останавливать нелегальных мигрантов и беженцев, которые стремятся попасть в Европу по морю или суше. Сотрудникам турецкой полиции, береговой охраны и погранпереходов было дано указание бездействовать.
Если же посмотреть на происходящее в более широком контексте, отвлекаясь от перипетий посткоммунистического мира, то проблема массового перемещения людей обещает в предстоящие десятилетия стать главным международно-политическим процессом.
Нарастание леволиберальных тенденций в развитых странах (осуждение колониализма и его производных становится лозунгом прогрессистов в бывших метрополиях) будет сочетаться с желанием отгородиться от притока тех, кто тоже считает, что развитый мир задолжал им за колониальную эпоху.
Это столкновение потенциально весьма взрывоопасно, даже если не брать чисто человеческую, гуманитарную составляющую.
Чем дальше мы от ХХ века, тем больше кажется, что его главным политическим событием, которое будет иметь наиболее долгосрочный шлейф, была именно деколонизация.
И ее последствия, трансформируясь вместе с колебаниями мирового устройства, окажут мощное воздействие на то, как мир станет выглядеть через 25 и тем более 50 лет. Нынешние всполохи - лишь ранняя зарница.
* * *
Федор Лукьянов
- главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»
«Россия в глобальной политике»